А основной ствол тянулся от здания вниз по склону, к озеру. Уходил в мутную воду, и что там было дальше, камеры не показывали. Но масштаб… Самый толстый побег у основания был шириной с вестибюль нашего отеля.

— Судя по размерам, вымахала эта дрянь не за одну ночь, — сказал я, потирая виски. — Дней пять минимум. Может, неделю. Я не посылал дронов в ту сторону. Не хотел провоцировать Севера.

— Ну, — Ершов покачал головой, — кажется, у Севера появились проблемы посерьёзнее твоих дронов.

Я хотел ответить, но в углу зрения вспыхнуло.

«Стрекоза-2» (ID: 19). Обнаружен биологический объект. Классификация: членистоногое. Направление движения — к объекту наблюдения.

— Тихо, — сказал я. — Гость.

Все повернулись к голограмме. Я переключился на камеру девятнадцатой «Стрекозы».

По растрескавшемуся асфальту двигался муравей. Не обычный, разумеется. Мирмик размером с крупную собаку, с блестящим хитиновым панцирем и подёргивающимися усиками. Разведчик. Он шёл осторожно, замирая через каждые несколько шагов, а его усики работали без остановки, щупая воздух.

Муравей добрался до крайнего побега. Остановился. Усики коснулись зелёной коры.

Лиана ожила.

Движение было таким быстрым, что камера смазала кадр. Побег хлестнул по муравью, обвил его поперёк туловища, сжал — хитин лопнул с влажным хрустом — и утащил бьющееся тело к воде. Через три секунды на поверхности озера сомкнулась рябь.

Искра присвистнула.

— Быстрая тварь, — негромко произнёс Варягин.

— Очень, — подтвердил я. — Теперь смотрите, самое интересное.

Я открыл справку. «Глаз Администратора» снял данные с расстояния в полтора километра через оптику дрона, и сейчас перед нами развернулось полное системное описание.

Семя Морвейга — Уровень 53

Класс существа: Стихийное растение (паразитарное)

Характеристики:

Сила: 340

Ловкость: 267

Выносливость: 510

Интеллект: 7

Навыки:

«Жилы Земли» (пассив.) — Корневая система непрерывно впитывает воду и минералы, обеспечивая рост и регенерацию. Источник питания — водоём.

«Возрождающая Сердцевина» (пассив.) — Сверхбыстрая регенерация повреждённых побегов. Скорость: до 20 см в секунду. Полное восстановление отсечённой ветви — 4 минуты.

«Панцирная Кора» (пассив.) — Внешний слой побегов обладает прочностью закалённой стали. Устойчив к режущим и колющим воздействиям.

«Горнило Терпения» (пассив.) — Высокая устойчивость к экстремальным температурам. Воздействие огнём и холодом снижено на 80%.

«Зов Нектара» — Выделяет пыльцу с психоактивным эффектом. Живые существа в радиусе 40 метров испытывают непреодолимое влечение приблизиться к растению.

«Бич-Хлыст» — Побеги наносят хлёсткие удары с силой, достаточной для разрушения бетонных конструкций.

«Пронзающая Игла» — Отращивает хитиноподобные шипы и стреляет ими. Дальность: до 30 метров. Шипы содержат парализующий токсин.

«Инородное Плодоношение» (пассив.) — Порождает плоды с видоизменённой ДНК поглощённых существ. Время созревания: 3–10 дней.

Слабости: Корневая система. Растение целиком зависит от водного источника.

На несколько секунд повисла тишина.

— «Семя Морвейга», — прочитала Искра вслух. — Звучит так, будто эту дрянь вырастил какой-нибудь помешанный селекционер-садовод.

— Что бы это ни было, — ответил я, — мы с таким ещё не сталкивались. Пятьдесят третий уровень. Посмотрите на список. С такими показателями силы и ловкости оно может превратить любой из наших доспехов в смятую консервную банку.

— Я уже посмотрел, — мрачно сказал Варягин. — Моя первая мысль — выжечь напалмом. Но если у него восемьдесят процентов устойчивости и к огню, и к холоду…

— … то напалм его только разозлит, — закончил Ершов. — Регенерация двадцать сантиметров в секунду. Это же… отрубаешь ветку, а она отрастает быстрее, чем замахнёшься второй раз.

— Слабости, — я ткнул пальцем в последнюю строку. — Корневая система. Оно живёт за счёт озера. Уничтожь озеро — уничтожишь растение.

Ершов потёр подбородок.

— Заморозить водоём? У тебя есть криоэмиттеры. Если масштабировать…

— Тарас, — я покачал головой. — Там озеро. Не лужа. Площадь поверхности — примерно двенадцать тысяч квадратных метров. Глубина до семи метров. У меня нет мощностей заморозить такой объём. Даже с «Повелителем Вод» я разве что корочку по краям наведу. Так что придётся травить.

— Отравить озеро? Но грунтовые воды… — начал Ершов.

— Грунтовые воды — это проблема мирного времени, — отрезал я. — У меня в инвентаре лежит Ядовитый Изумруд. Шестьсот единиц маны концентрированной токсичности. С быстрым самовосстановлением и возможностью внешней накачки маны. Это фабрика ядов. Хватит на целый район. Нужно только выяснить, какая именно химия эту тварь уложит. Провести анализ, подобрать состав гербицидов.

— Превратим округу в безжизненный пустырь, — покачал головой Ершов.

— Приберём за собой после, — отрезал я. — Изумруд уже доказал, что способен на это.

Посмотрел на встревоженные лица и сказал:

— Есть ещё кое-что.

Варягин чуть сдвинул брови. Ершов тяжело выдохнул. Искра выпрямилась.

Я переключил изображение на камеру двадцатой «Стрекозы». Другой ракурс. Ближе к зданию, между переплетениями лиан. Дрон успел заглянуть в окно и отснять это за секунду до того, как его засекли.

Среди побегов висели мешки. Огромные, полупрозрачные, с янтарной жидкостью внутри, как уродливые ёлочные игрушки. Капилляры от основных лиан тянулись к каждому, подавая питание. А внутри…

Силуэты. Скрюченные, с поджатыми конечностями. Почти сформировавшиеся гуманоидные тела. Безглазые лица, широкие рты, непропорционально длинные руки.

Камера скользнула дальше, охватывая всю картину.

— Их много, — сказал я. — Я насчитал минимум сорок. Те самые плоды, про которые говорится в описании. Похоже, растение уже заимствовало человеческий биоматериал.

— Здорово, — кивнула Искра. — Если созреют, по округе будут бегать новые мобы.

— И не просто мобы, — добавил я. — Наверняка они модифицированы так, что на голову превзойдут обычных мутантов похожего типа. Не удивлюсь даже, если окажутся разумными. Почему бы и нет? Я уже ничему не удивлюсь. Четыре десятка с одного куста. Может быть, больше. Дрон не успел облететь всё здание.

— Сколько у нас времени? — спросил Варягин.

— По описанию, от трёх до десяти дней. Но сколько оно уже растёт, я не знаю. Может быть, остались часы. Может, сутки.

Я вывел на голограмму изображение повреждённого дрона. Обломки «Стрекозы» — смятый корпус, искрящие провода, раздавленная оптика.

— Я уже попробовал запустить «Анализатор Материалов» с дрона. Бесполезно. Кора растения не пропускает сканирующие лучи. Взять образец тоже пробовал. Лиана поймала БПЛА и сплющила как банку пива.

— И что ты предлагаешь? — спросил Варягин.

Я выдержал паузу, мысленно перебирая варианты и принимая решение.

— Есть идея, — сказал я. — Но мне понадобится помощь Олеси.

Варягин сразу же переменился в лице.

Кухня отеля «Кром» переживала свой золотой час.

Валентина — крупная, широкоплечая женщина с руками, которые могли бы гнуть арматуру, — помешивала в кастрюле что-то мясное и густое. Татьяна, чуть поменьше, но столь же основательная, раскатывала тесто на противне, подсыпая муку экономными щепотками. Обе работали молча, слаженно, как два дизельных двигателя. Кухня была их территорией. Чистой, упорядоченной, практически священной. На разделочном столе ни пятнышка. На полу ни крошки.

Дверь распахнулась.

Первым вошёл цыплёнок.

Не жёлтый пушистый комочек на тонких ножках. Этот был размером с крупного индюка, покрыт жёсткими, белыми перьями с зеленоватым отливом, а его глаза — круглые, янтарные, с вертикальным зрачком — смотрели на мир с выражением существа, которое абсолютно уверено в своём праве находиться где угодно.