Так вот… место Тринадцатой — где-то под плинтусом. Её гнобили даже те, кого она сама бы, я думаю, с лёгкостью могла бы нагнуть. Вроде той же противной «Тройки», которая, сколько я на неё ни смотрел, отчётливо придумывала план мести.
Я же, снова скосился на свою, уже порядком остывшую тарелку. После чего, дрожащей рукой, зачерпнул полную ложку и поднёс её ко рту…
В это же мгновение, заметил, кстати, что вернулась Вторая, неся котелок, на этот раз с ароматно-пахнущим вторым (тавтология однако, но что поделать). Овощи, в подливе. Она, кстати, даже не поморщилась, заметив, что котелок из-под супа не только «не уменьшился» в плане объёма содержимого, но лишь добавился; впрочем, я это отметил уже краем глаза, а пока… пробовал «Творение УП».
Вот, положил его на язык. Вот, начинаю жевать…
М… м… сглотнул. И вдруг обнаружил, что оказался под перекрестьем взглядов моих товарок: они замерли, но в их глазах так и играло предвкушение… Двойка, кстати, тоже встала в ступоре, не смея, как мне показалось, даже дышать.
— Ребят, зря вы на неё ругаетесь, — сказал я, наконец, полностью проглотив содержимое. И, надо заметить, нисколько не кривил душой: да, солоновато, горьковато, сладковато (даже не спрашивайте, как такое возможно), вязко, и складывается ощущение, будто бы жуёшь тину, но, суммарно — вполне съедобно. Если, конечно, перебороть внутреннее отвращение. Уже совершенно не боясь, я зачерпнул вторую ложку, да и ловко отправил её в рот. И, жуя, добавил: — По сравнению с той баландой, которой меня кормили на зоне — королевский ужин.
— Ба-ла-ндо́й? Назонэ́? — упс! Не заметил, как перешёл на родной язык. Нет, должен признать что даже у меня, носителя, в местных реалиях он выходил… ну… с некоторым акцентом, точно бы у иностранца, пусть и неплохо владеющего оригиналом. А Восьмая, всё ещё пребывая в точечном офигевании (у неё даже бровь дёргалась… и уши!), только и нашла в себе силы, чтобы переспросить. На что я слёту ответил:
— Баландо́й — еда в застенках темницы, назоне́ — жаргонное название тюрьмы, — вероятно, я своим внезапным спичем, знатно вынес мозг коварным сестрицам: готов поклясться, что, пока Восьмая мотала головой и прикладывала руку ко лбу, у Пятой прочиталось на лице нечто вроде интереса… Двойка же, даже не смея пошевелиться, только и провожала глазами исчезающие в моём рту ложки.
И нет — в тюрьме я не бывал, если вы об этом… Но в моём мозгу пребывание в застенках местной инквизиции (или как она там называется) обозначилась именно так. И пусть меня НЕ кормили там, но, судя… по некоторым признакам, еда в том каземате — УЖАСНАЯ. Если бы я с чем-то и мог сравнить кушанье Второй… м… Я бы сравнил его с лапшой быстрого употребления, да. Вроде и понимаешь, что жуёшь резину, а иногда, да если ещё и под пивко — очень даже ничего. А уж как похмелиться бульончиком хорошо, я вам просто передать не могу…
Но сравнение с лапшой неправильно — здесь же всё было натуральное. Ну… просто кто-то немного промахнулся с пропорциями/методом приготовления… но ведь съедобно же! А на чём выживал русский студент из девяностых (опять же, не со своего опыта знаю)… Ну, ему бы эта «баланда» показалась бы манной небесной. И пофиг, что продукты были безнадёжно убиты…
Короче, я это к чему: то ли мои вкусовые рецепторы, то ли вкусы, то ли ещё что-то… в общем, я ел и ел, и чем больше — тем более мне нравилось. Даже рвотные позывы прекратились.
— Она сошла с ума… — прошептала Тройка, смотря на меня округлившимися глазами.
— Не, сойти с ума она могла… а вот чтобы есть стряпню Второй — и не отравиться… — это уже Десятая, спасибо тебе, «добрая» девочка. Глядя на мой пример, Седьмая, видимо, внутренне не желая «проигрывать» мне, перехватила половник, после чего набрала себе полную порцию и, зачерпнув с горкой, даже особо не жуя, проглотила. Некоторое время она была нормальная… потом, вдруг, начала зеленеть, синеть, багроветь, и, пройдя калейдоскоп цветов, потеряла сознание и завалилась набок высунув язык наружу.
— Баландой… — хрипло произнесла Седьмая перед тем, как окончательно отправиться в страну розовых пони. Я же, покончив с первой порцией, постучал по пиале, после чего вытянул её вперёд.
— Добавки, — молвил я, облизывая губы. Мне показалось, или у Двойки в глазах мелькнуло счастье, со слезами напополам?
И естественно, что Система не могла не прокомментировать мои действия:
Выполнено секретное задание: «Готовка от Горгоны»
Класс задания: Скрытый (?)
Описание: Вы, наплевав на инстинкт самосохранения, здравый смысл и просто чувство прекрасного, всё же решились отведать новый кулинарный шедевр УП. К удивлению окружающих, вы не только выжили, но и попросили добавки.
Награда: отношение Покровителя (Монокума) + 5 — Ваш Покровитель одобряет вашу попытку отправиться на тот свет и аплодирует вашей безрассудности.
Дополнительно: личное качество «Стальной желудок» — отныне и вовеки веков, ваш желудок способен без особого вреда принять практически всё… кроме мяса. И шаурмы.
Приз зрительских симпатий: Вы смогли растопить подкоптившееся сердце УП — отныне она всегда, без лишних вопросов, приготовит блюдо лично для вас. Будьте осторожны! «Личное качество» не гарантирует, что вы переживёте новые кулинарные эксперименты…
Хм… скрытый квест, говоришь? Что-то я не помню, чтобы мне раньше такие попадались… И не надо делать из этого такую трагедию, Система! Кстати, а что вы (сёстры), все на меня смотрите с таким ужасом?! Вон, Папаня и Четвёрка едят, и даже ухом не ведут… В любом случае, Двойка лично мне налила новую порцию, я, уже будучи опытным, не стал разводить политесы, а с аппетитом забурился в содержимое…
К концу обеда Шестая всё же пришла в себя. Я, уже наевшийся до отвала, лениво попивал местный компот, расслабившийся и довольный. Восьмая же, неведомо откуда, вынула небольшой кувшинчик с местным вином. Пусть мне и не предложили, но аромат…, аромат я оценил! В общем, всё было довольно душевно… если, правда, закрывать глаза на попытки сестёр втоптать друг друга в грязь. По мне, кстати, тоже пытались проходиться, особенно, чуть разомлевшая Восьмая. В духе:
— Ну что, Тринаверсе, уже заупокойный ритуал заказала у Четвёртой? А то, я боюсь, испытание на зрелость ты пройдёшь уже посмертно…
Вот такие вот «милые» шуточки у неё были. Не понял, правда, при чём здесь Четвёрка, но да пофиг. Потому что до уровня форумных троллей она не дотягивала, вот никак. Что вы! Она, максимум, тянула на упитанную тролленцию, с её очевидными и «детскими» подначками… Надо ли говорить, что ваш покорный слуга — заслуженный ветеран форумных войн, награждённый орденом 4-ой степени за ранения… В общем, я отвечал влёт, в её же духе:
— О, Восьмая, я знал, что ты в меня веришь! — состроив довольную и улыбающуюся гримасу а-ля «Один Бешеный Конохский Апельсин», я продолжал говорить: — ничего, мы ведь потом встретимся там, в посмертии, когда и ты провалишься? Я тебя там с удовольствием угощу супчиком по рецепту Двоечки… кстати, Вторая, не можешь мне рецептик продиктовать, а то будет неудобно — как же, обещал, а не выполнил?
Оу, это было больно, судя по скисшей роже Восьмёрки. Вон, даже Пятёрка закашлялась, видимо, маскирует смех. А уж что творилось на лице Второй — не передать — она то краснела, то бледнела, только и двигая губами, словно рыба. А вот не надо, как говорится, обижать былого тролля с бафом на «Красноречие»!
В общем, ваш покорный слуга не ударил лицом в грязь, а вполне освоившись в местном серпентарии, своими зубами и когтями доказывал, что он не мальчик для битья.
Шестая же, сонно оглядевшись, помотала головой, смахивая остатки… «сна». Я заботливо ей подвинул кружку с компотом и поднос с фруктами. Та благодарно кивнула, после чего лениво положила в рот нарезанный кусочек… «Сливо-яблока». Не, реально: синее, с мягкой мякотью, но жёсткой кожей и типичным вкусом наших, отечественных яблок, да и по размеру подходит. Они были кислые, с горчинкой, но вполне съедобные. Короче, обедня подходила к завершению…
