Зимин удовлетворённо посмотрел на добытое имущество.

— Вот это действительно пригодится. Всё перегрузить в «Опель».

Пока разведчики переносили найденное, Смирнов осмотрел оба немецких мотоцикла. Проверил бензобаки, двигатели, цепи, после чего выпрямился и уверенно сказал:

— Оба исправны.

— Тогда включайте их в состав роты, — распорядился Недвигин. — Будет мобильная группа в помощь Сошникову. У вас же еще два ручных пулемета имеется.

Смирнов даже не стал раздумывать.

— Первый поведет Зимин, второй — Платов. В пулеметчики к Зимину пойдет Седых. С Платовым поедет Круглов.

— Есть, — почти одновременно ответили оба сержанта.

После распределения трофеев разведчики дружно навалились на искалеченный грузовик. Машина нехотя сдвинулась с места, медленно подкатилась к самому краю дороги и после ещё одного общего усилия тяжело перевалилась через обочину. Оставляя за собой широкую «просеку», она съехала вниз, и с глухим металлическим лязгом пристроилась рядом с «Круппами», словно завершив создание выставки битой немецкой техники.

Комдив посмотрел сначала на солнце, потом на часы и спокойно сказал:

— Едем дальше! И так задержались.

Он повернулся к Коваленко.

— Сержант, бегом к колонне. Передай водителям: продолжаем движение.

— Есть!

Коваленко козырнул и убежал к ожидавшим внизу грузовикам.

Я проводил его взглядом, повернулся к броневику, собираясь сесть и ехать, как вдруг почувствовал какое — то странное беспокойство. Оно возникло неожиданно, словно в привычной картине мира чего — то не хватало. Я остановился, ещё раз внимательно оглядел вершину холма, трофейные мотоциклы, «Опель», разведчиков, комдива, ротного, и только через несколько секунд до меня, как говорится, допёрло: Гаврилюка нигде не было.

Я попытался вспомнить, когда видел его в последний раз. Получалось, что перед началом боя и моей лихой кавалерийской атаки на немецких ремонтников. Потом я слышал, как он стрелял по удирающим, а затем… Тишина! Мне пришлось самому обходить с тыла уцелевших солдат, хотя Грише было гораздо проще это сделать — он сидел ниже по склону.

Не говоря ни слова, я подошёл к обочине и оглядел склон, пытаясь найти место «лёжки» следопыта. Но, естественно, ничего толком не увидел — заросли, как заросли, ничего похожего на ствол автомата или голову бойца из них не торчало.

Я сложил ладони рупором и громко заорал:

— Гаврилюк!

Ответа не последовало.

Я подождал несколько секунд и крикнул ещё раз, во всю мощь легких:

— Гаврилюк!

Лес снова промолчал.

Смирнов, услышав мои призывы, подошел ближе.

— Что случилось, Володя? — встревоженно спросил ротный.

— Когда мы с Матвеем пошли в атаку, Гришка оставался внизу, прикрывал фланг, — объяснил я. — А теперь не отзывается. Может, ранен?

Командир разведроты даже не стал смотреть вниз. Он мгновенно оценил обстановку и принял решение.

— Кулешов! Климчук! Ко мне!

Парни уже погрузились в кузов «Опеля», но тут же выскочили обратно.

— Гаврилюк пропал, надо найти, — сказал им Смирнов. — Володя, где он был?

— Примерно вон там! — я показал на заросли ниже по склону.

— Быстро вниз! — скомандовал ротный. — Найти Гаврилюка. Потом догоняйте колонну. Мы спустимся с холма и будем ждать неподалеку.

— Есть!

Ребята начали быстро спускаться по склону, забирая вправо, к кустам.

Смирнов повернулся ко мне.

— Сошников, надо ехать дальше. Нам нельзя ждать здесь. Место чересчур открытое. Я скажу Зимину, чтобы нашел подходящее место для остановки дальше по дороге.

Я не стал спорить.