Даже забавно что он не одержимый. По крайней мере я не заметил ни рогов, ни свиного пятака. Впрочем, я уже усвоил, что не всякая пакость видна с порога.

Руки Максимка не подал, вместо приветствия он смерил меня взглядом и процедил:

— Могли бы и позвонить. Телефон ведь не просто так указан в вакансии.

— Вы правы, но я привык общаться с людьми лично, а не прячась за пластиком. — улыбнулся я остановившись около его стола.

— Ну хорошо. Однако сразу отмечу что ваш внешний вид неприемлем. У нас приличное заведение. Надеюсь при следующей встречи вы оденетесь нормально.

Он брезгливо мазнул по мне взглядом и уставился на часы висевшие на стене. Видать отсчитывает минуты до обеда или конца рабочего дня.

— Понял, — кивнул я. — В следующий раз приду в плавках.

Секунду управляющий хлопал глазами, а после захохотал. Шутка ему понравилась, но тут же назидательный тон Максимки вернулся.

— То, что у вас есть чувство юмора, это плюс. Но запомните, далеко не со всеми гостями можно шутить.

— Приму к сведению. Может, перейдем к проверке знания меню?

— Запомнить буковки может любой болван, — отмахнулся Максимка и подался вперёд, сложив руки на столе. — Я хочу, чтобы вы понимали главное. Ваша зарплата привязана к прибыли заведения. Маленькая прибыль, маленькая зарплата. И наоборот.

А ведь это занятная схема, объясняющая гневные отзывы бывших сотрудников. Прибыль падает, следом сдуваются зарплаты. Официанты начинают плевать в потолок, гости разбегаются, и выручка проседает еще ниже. Замкнутый круг, нарисованный этим гением менеджмента.

— Понятно, — кивнул я. — Меня устраивает.

— Раз устраивает, то ваша стажировка начинается сегодня вечером.

С ходу заявил он немного ошарашив меня. Что там они говорили про то что не берут кого попало? Как раз таки берут! Максимка ведь даже имени моего не знает.

— Эм-м-м… Я не думал, что сегодня же придётся выйти на работу.

— На стажировку. — назидательным тоном поправил он меня и встряхнул часами на руке. — Если работа не нужна, можешь гулять, — Максимка мгновенно перешел на ты и откинулся в кресле.

— Всё в порядке. Я отменю дела и выйду в смену.

— Ну и славно. Загляните прямо сейчас в отдел кадров для приёма на работу. И помните, в шестнадцать ноль-ноль вы должны быть на месте, при полном параде. Кстати, форму вам выдадут, как и туфли.

Слышишь, Мир? Мне тут готовы туфли просто так дать! А ты из жемчужин мне всякий мусор срыгиваешь. То часики, то шлёпанцы. Мир в ту же секунду ответил на мои мысли коротким:

Зануда.

Улыбнувшись я вышел из кабинета управляющего и отправился в отдел кадров. Там сидела старая бабулька и пялилась в окно. Полистав мой паспорт, она спросила про трудовую книжку и я соврал сказав что она потерялась и нужно заводить новую. Без возмущений и стенаний, кадровичка дала мне на подпись копию трудового договора и на прощание бросила «Даже интересно сколько ты тут продержишься».

Занятное заведение. Бабулька явно устала от текучки кадров, персонал недоволен зарплатой, а управляющий работает мягко говоря на отвали. Выйдя в коридор я посмотрел на часы и присвистнул. Стрелки подбирались к двум, а значит, времени оставалось ровно на то, чтобы смотаться домой, обмыться и вернуться обратно. Обед отменяется, зато вечером наемся на кухне ресторана, если новичкам здесь вообще положена кормежка.

Домой я ввалился в начале четвертого, мокрый от пота. Наскоро принял душ, натянул чистую футболку с джинсами и заглянул на кухню. Боровичок обнаружился в своем выдвинутом ящике, где он валялся на подушке кверху пузом и мелкими глотками цедил грибовуху из трубочки.

— Подъём, Грибоедов. Для тебя есть работёнка.

— Опять плесень чистить? — тяжко вздохнул Борр, и шумно втянул в себя новую порцию грибовухи.

— Нет. Сегодня поработаешь шпионом на пол ставки.

До Вельвета мы добрались на автобусе, и всю дорогу я слушал бубнёж боровика о том что ему душно, неудобно и вообще, почему я ему не отвечаю? Подумаешь, вокруг сидит три десятка человек, а Борр пытается поговорить о поисках нового нарыва, видите ли ему нужен новый уровень.

К ресторану мы подошли без пяти четыре. Борр козырнул мне на прощание, топнул ногой и ушел под тротуарную плитку, я же поднялся по ступеням и шагнул внутрь, прямо в объятия менеджера. На её бейдже было указано имя «Юлия».

— Максим сказал что ты знаешь меню. — Она замялась и пояснила. — С персоналом мы общаемся на «ты», это шиза Макса, говорит это сближает. Нам плевать в целом, Так, вот, проверять меню у тебя я не стану, так как времени до прихода гостей не осталось. Идём, выдам тебе форму и пойдёшь в зал. Сегодня постоишь на подхвате. Будешь убирать со столов и помогать если попросят.

Быстрым шагом Юлия направилась в раздевалку, а я последовал за ней. Окинув меня взглядом, девушка выдала мне форму и указала на туфли расставленные на обувнице, сказав «сам выберешь». Она ушла, а я осмотрел обновку. Белоснежная рубашка к которой прилагался жилет и чёрные брюки. А вот туфли пованивали немытыми ногами. Брезгливо я надел обувь и погрозил кулаком Миру! Сволочь, выдай туфли из жемчужины! Тебе что жалко?

Рюкзак с тяпкой, шлёпки и футболку с джинсами я отправил в шкафчик и собирался отправиться на подмогу ленивым официантам, но меня перехватила Юлия.

— После бизнес-ланчей гора посуды немытой, тётя Валя зашивается. Иди помоги.

Во как! Устроился официантом, а меня тут же понизили в должности? Впрочем я даже рад. Чем ниже падаешь, тем интереснее слухи можно услышать.

Путь на мойку лежал мимо бара, и я притормозил, разглядывая стройные ряды бутылок. На витрине всё чинно, с этикетками и акцизными марками. А вот на нижней полке за стойкой обнаружилась парочка бутылок вовсе без опознавательных знаков. В одной плескалось что-то янтарное, во второй прозрачное. Очевидно это тара для слива. Бармен недоливает гостям, а сэкономленное отправляет в личный синий фонд.

Войдя на мойку я тут же утонул в звоне и клубах пара. У раковины орудовала сухонькая женщина лет шестидесяти в резиновых перчатках, а вокруг нее высились башни грязных тарелок.

— Здравствуйте. Я новенький, прислали на подмогу.

— О, заходи, заходи, — обрадовалась она и кивнула на полотенце. — Меня тётей Валей звать. Бери, тряпку и протирай, а потом ставь сухую посуду на стеллаж.

Я представился в ответ и работа закипела. Тарелки скрипели от чистоты, а после со звоном становились на стеллаж. Первые пять минут я изучал работу Тёти вали, но она не халтурила и делала своё дело добротно. По этому я закинул удочку надеясь на добротную порцию сплетен:

— Тёть Валь, как вам тут работается?

— Ды чё работается? Тарелки мой, да мой. День за днём, неделю за неделей. Потом зарплата на карту упала и снова моешь. — Отозвалась она.

— Нет, я про условия. Нравится тут?

— Пффф… Нравится, тоже скажешь. — хмыкнула она, не отрываясь от раковины. — Было бы куда уйти, давно бы ушла. Да кому я нужна в мои-то годы? Я ж здесь со дня открытия работаю. Кроме меня никого из старичков не осталось.

— А что, раньше было лучше?

— Раньше Дим, она и трава была зеленее. — улыбнулась тётя Валя протянув мне чистую тарелку, а после на секунду задумалась. — А так да, раньше здесь работать за счастье было. А потом как-то плавно всё начало разваливаться. Полгода назад владелец вообще дурку гнать начал. Объявил, что теперь все чаевые идут в кассу. На покрытие убытков, значит. Обещал вернуть, когда выправимся. Да, видать, забыл, а точнее забил.

— И официанты стерпели?

— Ага, стерпели они, как же. Старые ребята на чае и жили, вот они в тот же месяц всей гурьбой и ушли. Следом за ними и остальные побежали, в том числе и управляющий, чай то он на весь персонал делился, а не только у офиков оседал. Потом вон, Максима наняли, а он про пряник даже не слышал. Только кнутом по спинам хреначит. Штрафы ввёл какие-то. За опоздание штраф, за разбитый бокал штраф, чуть что ему не понравилось, штраф.