— Можно я посплю ещё минуточку?
— Конечно, нельзя, — улыбнулся я. — Мы идем зарабатывать тебе на хорошо прожаренный стейк.
Грибоедов мигом приободрился, вскочил на ноги и ударил себя по щекам, чтобы прийти в чувства.
— Я готов! — издал он боевой клич, спрыгнул на пол и заметался из стороны в сторону. — Э-э-э… А куда идти то?
— За мной. — Скомандовал я и покинул квартиру.
Во дворе нас встретило утреннее солнце, которое уже нещадно жарило. Проходя мимо парковки, я заметил машину, на капот и крышу которой заботливо уложили пакеты с мусором. Чем не инсталляция современного искусства под названием «Не там встал»?
Я вздохнул и мысленно порадовался, что у меня нет собственного автомобиля. Всё равно машину нужно где-то парковать, а дворы для этого не приспособлены. На дом приходится по меньшей мере три сотни квартир, а парковочных мест, дай бог, двадцать штук. Вот бедолаги и паркуются где попало. А стоит забыть убрать машину в день вывоза мусора, как на капоте появляются вот такие ароматные подарки.
— Расточительный вы народ, человеки, — прокомментировал Борр, семенящий рядом. — Столько еды выбрасываете.
— Это не еда, а гостинцы для духов помоек.
— Думаешь, такие существуют? — скептически спросил Бухомор.
— Думаю, что я и в твоё существование не верил ещё пару дней назад, — улыбнулся я.
За разговором мы дошли до второго подъезда, и я набрал на домофоне пятьдесят шестую квартиру. Динамик захрипел и выдал настороженный женский голос:
— Кто там?
— Ростелеком, откройте, пожалуйста.
Замок пискнул, и дверь поддалась. Всё же волшебное слово «Ростелеком» открывает в этой стране любые двери. Мы поднялись на третий этаж, я поставил ведро у ног и постучал в дверь. За ней тут же послышались шаги и возмущенный голос. Видимо, хозяйка разглядела в глазок, что на связиста я не похож.
— Ну и зачем вы меня обманули⁈ Поди, продать что-то хотите, — раздраженно произнесла Инна Владимировна.
— Меня зовут Дмитрий, я из соседнего подъезда, — миролюбиво отозвался я. — Прочитал в домовом чате, что вы уже который год с плесенью воюете. Так вот, на самом деле я не из Ростелекома, а работаю в клининговой компании. И есть у меня средство, японское. Всю плесень на раз убивает. Я его… — тут я изобразил смущение и понизил голос для убедительности, — выкупил на работе, за полцены, у сторожа. Могу вам ванную комнату и зал обработать совершенно бесплатно. По соседски, так сказать.
Дверь приоткрылась на длину цепочки, и в щели показалась женщина лет пятидесяти пяти с собранными в пучок волосами. Её внимательные глаза просканировали меня с ног до головы не хуже рамки в аэропорту.
— Я в добрососедство не верю. Так что сразу скажите, на кой-чёрт вам помогать мне просто так, а если начнёте юлить, то топайте куда подальше.
Подозрительность в наше время стала нормой. А ведь совсем недавно, в моём детстве, даже дом никогда не закрывали на ключ. Зачем? Кругом свои. А теперь количество своих резко сократилось, причём практически до нуля.
— Вы правы. Мой интерес тоже имеется. Я так то купил не одну бутылочку. А двухсот литровую бочку.
— Ох, батюшки, — ахнула женщина. — Боюсь представить, зачем вам такое количество химии. Вы в ней, случайно, трупы не растворяете?
— Что вы такое говорите? Мы же не в Питере живём, — улыбнулся я. — Так вышло, что наше предприятие из-за санкций закрылось, японцы ушли, а средство осталось и тухнет без дела. Вот мы и не даём ему пропасть. Делаем социально важную работу, так сказать, — сочинил я на ходу и добавил: — Как я и сказал, вашу квартиру обработаю совершенно бесплатно, и если результат вас устроит, то вы расскажите пожалуйста обо мне соседям. Скажете, к примеру, что я за свои услуги взял десять тысяч рублей. Сами понимаете, времена тяжелые, и мне жуть как нужна подработка, чтобы свести концы с концами.
Пару секунд соседка молчала, обдумывая мои слова, а после цепочка звякнула, и дверь распахнулась.
— Ну ладно. Чем чёрт не шутит. Если и правда от плесени избавите, я о вас слух по всему городу разнесу, — пообещала она, плотнее запахивая халат.
Меня провели по скромно обставленной квартире, где старенькая мебель соседствовала с вязаными салфетками, зато чистота кругом стояла идеальная. Видно, что хозяйка следит за жильем изо всех сил, вот только в зале все её старания перечеркивала серая от разводов стена.
Плесень расползлась от пола до потолка, и с ней тут явно доблестно сражались, но проиграли в неравном бою. Я поставил ведро, достал губку с бутылкой и распорядился:
— Окно откройте, пожалуйста, и выйдите из комнаты, чтобы химией не дышать.
Инна Владимировна тут же прикрыла рот и нос краем халата и спросила:
— А я не траванусь потом? После обработки, в смысле? — забеспокоилась она.
— Не траванетесь. Средство токсично только во время распыления, а после оно вступает в реакцию с кислородом, и токсичные компоненты нейтрализуются, — выдал я наукообразную чушь уверенным тоном.
— Ну ладно. — Инна Владимировна распахнула окно и вышла, прикрыв за собой дверь.
Я попшикал жижей на стену для запаха и кивнул Борру, мол, приступай. Боровичок поплевал на ладошки, подошел к стене и приложил к ней пухлую пятерню. Серые разводы поблекли и стали исчезать без следа, а обои на глазах начали возвращать себе первоначальный цвет.
Следующие пять минут я откровенно бездельничал, изредка пшикая средством в воздух для антуража.
— С тебя двойной стейк, — пропыхтел Борр, не отрываясь от стены. — Тут плесень, поди, с девяностых росла. Матерая, с характером тяжелого времени.
— Ты работу сначала закончи. Если плохо почистишь, то вместо стейка нас пинками выгонят отсюда.
— Хе! Меня не выгонят, — деловито заявил Борр. — Она ж меня даже не видит.
— Зато я вижу, и если запорешь всё дело… — Я погрозил ему кулаком.
— Да понял я, понял. Сейчас всё будет.
Спустя минуту от черноты не осталось и следа, я приоткрыл дверь и позвал хозяйку:
— Инна Владимировна, принимайте работу!
Она вошла в зал и застыла, выпучив глаза.
— Да ладно! А как? А куда всё делось то?
— Японское средство! — гордо ответил я, потрясая бутылкой без этикетки. — Они то знают толк в химозе!
— Чудо какое-то. Родимый, да я прямо сейчас всем напишу, что ты за золото! — всплеснула руками женщина, бегая взглядом по чистой стене и опасливо трогая её указательным пальцем. — Посмотри, пожалуйста, еще в ванной! Ага?
— Да, сейчас посмотрим, — улыбнулся я.
В ванной комнате история повторилась: я заперся изнутри, побрызгал на плитку и уступил рабочее место Борру. Тот приложил ладошку к кафелю, и черные межплиточные швы посветлели за жалкую минуту.
— Всё, моя смена окончена, — заявил боровичок, тяжело дыша, и вытер проступивший на лбу пот. — Пойду отсыпаться, а ты пожрать что-нибудь закажи, печеньки то давно переварились.
— Иди уже, стахановец, — отозвался я.
Борр отряхнул руки и просочился сквозь стену, будто его никогда и не было. Удобно быть духом: ни тебе дверей, ни домофонов, хотя если бы все были такими же бесплотными, то ограбить квартиру стало бы проще простого. Впрочем, мне то о чём беспокоиться? Кроме дырявых носков, у меня взять нечего.
Пока Борр удалял плесень я заметил, что эта очистка далась ему с великим трудом. А значит, максимум, на который я могу рассчитывать, это две-три квартиры в сутки. С одной стороны, не густо, а с другой, это весьма солидные деньги.
Как мне кажется, Борр может очистить намного большую площадь. Нужно только его кормить почаще, да посытнее. Не зря ведь он на голод вечно жалуется. Правда, эти жалобы всегда мне казались странными, ведь у Боровичка висят аж три подбородка.
Выйдя из ванной, я обнаружил, что Инна Владимировна вовсю снимает кружочек в телеграмм. Она водила телефоном по залу и тараторила:
— Вот посмотрите! Вся плесень исчезла! Понимаете⁈ Вся! За пять минут! А я лет десять с ней мучилась!
На последних словах голос ее дрогнул, и по щеке скатилась скупая слеза. Оно и понятно: в эту борьбу женщина вложила уйму сил и времени, а спасение все эти годы обитало в соседнем подъезде, а точнее в лесу.
