Едва я сделал шаг в сторону лестницы, как вдруг заметил в бетонной стене дыру размером с крупный грейпфрут. Причём дыра была рукотворная, а точнее, лапотворная. Отчётливо виднелись когти, вспоровшие бетон в поисках пути на свободу.
— Так вот откуда взялась красноглазая пакость которую я видел во дворе… — прошептал я.
Осмотревшись по сторонам, заметил ржавый капот от «шестёрки», которую отец давно продал, а капот почему-то остался. Схватив его, я прикрыл им дыру в стене, а сверху навалил всякого барахла, создавая подобие баррикады. Сооружение вышло хлипким, но это лучше, чем ничего.
Поднявшись по лестнице, я заметил на гвозде старый навесной замок со связкой ключей. Прихватив его, я вышел на улицу и захлопнул створки. Дужка замка со скрипом вошла в проушины, щелчок и подвал заперт.
Ключи отправились в карман джинсов, а я вызвал такси и на всякий случай написал сестре СМС: «Я запер подвал, там электрика искрит. Ничего серьезного, искрящий контур обесточил, а на днях приеду и починю. Ключи у меня». Врать, конечно, нехорошо, но не рассказывать же Оле, что у нее под домом рассадник чудовищ. К тому же за такие откровения Мир по головке не погладит, а я как-то не спешу проверять, какие наказания он выдаст за длинный язык.
Выйдя за ворота, я встал под фонарем и осмотрел плечо. Рана оказалась не глубокой, но кровищи натекло знатно. Я выудил из кармана одну монету и сжал в кулаке. Между пальцев мелькнула тусклая вспышка, и кругляш растворился, впитавшись в кожу. По телу прокатилось тепло, за которым последовал прилив бодрости. Ещё и края раны начали на глазах затягиваться, оставляя после себя лишь розовую полоску кожи.
Получено 1 ОК.
— Знать бы, как этими монетками других людей лечить, я бы тогда подрабатывал целителем на полставки, — ухмыльнулся я, разглядывая плечо. — Зачем вам швы, гражданин? Давайте приложу монетку, и всё пройдет. С вас пять тыщ вечно деревянных.
Спустя минуту из-за поворота вынырнули фары, и к воротам подкатила потрепанная «Тойота Марк 2». Едва я открыл заднюю дверь, как утонул в клубах сладковатого дыма. Водитель парил вейп, а из колонок орала рэпчина, да такая, что стёкла подрагивали в такт басам.
— Уважаемый! Выключи музыку, ради бога! — проорал я, устраиваясь на сиденье.
Водитель смерил меня кислым взглядом, но спорить не стал. Открыл окна, чтобы проветрить салон, и вырубил песню, в которой пелось про самок собаки и то, как нужно тратить деньги. Я откинулся на спинку и закрыл глаза, планируя свою следующую вылазку в подвал.
Может, ружьё прикупить? А что, дельная мысль. Правда, придётся возиться с лицензией на оружие, собрать вагон справок, пройти медобслуживание, получить охотничий билет… Месяца два провожусь, не меньше.
К тому же твари невидимы для обычных людей. И если я буду носиться по городу с ружьём, стреляя в пустоту, то с вероятностью в сто процентов сперва попаду в полицию, а потом и в дурку. Придётся искать другой выход, и срочно!
Домой я добрался далеко ближе к полуночи, заставив таксиста высадить меня у самого подъезда. Лифт с кряхтением поднял на родимый восьмой этаж. Остановившись у двери я застыл с ключами в руке и прислушался к себе. Ноги гудели, спина ныла после работы курьером, при этом на душе было легко и радостно, хоть песни пой.
Отперев дверь, я вошел в квартиру, но не успел даже щёлкнуть выключателем, как услышал возмущённый вопрос:
— Ты меня вообще кормить собираешься? У нас с тобой так то договор заключё…
Включив свет, я увидел кислую морду Скуфовичка. Борр сложил руки на пузе, шляпа воинственно сдвинута набок, и взгляд такой требовательный, будто он моя жена. Вот только на такой уродине клофелинщице я бы никогда не женился. В два шага подлетев к коротышке, я сгрёб его за грудки и поднял над полом.
— Знаешь, как пели в «короле и шуте»? — спросил я, прожигая Боровичка взглядом, и, не дождавшись ответа, продолжил, напевая: — Отдай монету, а не то я рассержусь…
Если бы он знал текст песни, то сказал бы: «Мне наплевать, твоей я злости не боюсь», увы, это не мюзикл, и песнями проблему не решить. Я встряхнув духа так, что шляпа сползла ему на глаза. Борр заболтал ножками в воздухе, поправил головной убор и часто заморгал.
— Так это… Ты ж сам мне её обещал отдать за информацию! — затараторил он. — Я всё рассказал, вот и забрал честно заработанное!
— Рассказал? Ты траванул меня грибовухой, а потом украл монету, ещё и договор какой-то заключил, пока я в невменяемом состоянии валялся!
— Ээээ… — Боровичок отвел глаза и почесал верхний из трёх подбородков. — Ну, тут да… Трезвым ты явно не был… — Он спохватился поняв что сболтнул лишнего и замахал руками. — Вообще то! Я угостил тебя, чтобы ты снял стресс! У тебя ж денёк был тот ещё! Чтоб кукуха не поехала, вот я и подлил немножко… — Он замялся и снова отвёл взгляд. — Кто ж знал, что ты настолько плохо переносишь алкоголь.
— А-а-а, угостил, значит, — протянул я, и Мухоморыч на всякий случай втянул голову в плечи. — Тогда и я тебя сейчас угощу. Схвачу за ноги, и как угощу башкой о стену.
— Не надо о стену! — Борр выставил перед собой пухлые ладошки. — Монету я вернуть не смогу, я это… впитал ее. Но договор, если хочешь, можем расторгнуть! Или переписать на этих, как их там? Во! Взаимовыгодных условиях!
Пару секунд я сверлил взглядом его бегающие глазки, а после поставил духа на пол и демонстративно отряхнул ладони.
— Назови мне хоть одну причину, по которой я должен тебя кормить?
Борр одернул рубаху, вернул себе солидный вид и принялся загибать пальцы.
— Ну, во-первых, чайный гриб. Во! — Он оттопырил большой палец. — Вещь! От похмелья помогает, и вообще для организма полезно. Регенерацию малёхо повышает, а если не пойдёт, то бесплатно желудок почистишь. Хе-хе.
— Давай я лучше тебе морду начищу. Тоже бесплатно.
— Не надо. Я всё осознал. Договор — дело серьёзное, и шутки неуместны, — разом посерьезнел боровичок. — Тогда давай так. Я могу из тебя лишнюю энергию откачивать. Тебе от неё пользы никакой, а я расти буду. — Посмотрев на меня, он сразу понял, что я в его развитии, мягко говоря, не заинтересован. — А ещё я могу для тебя грибы выращивать! Хоть белые, хоть лисички, хоть эти, японские, как их? Шишимяки? Шишуляки или Шиитаки? Хрен ума дашь. Поназывают, блин, — выругался Боровичок, с надеждой посмотрев на меня.
— Борр, у меня и без твоей помощи вся ванна и кухня грибами поросли. — Я подошел к двери в ванную и толкнул дверь, включив свет. — Видал, сколько плесени?
— Так это ж не проблема! — оживился Борр. — Могу обратить рост спор, и плесень исчезнет. Делов то!
Услышав это, я едва рот не открыл от удивления. Плесень в этой квартире была за долго до того как я сюда заехал и она непобедима! Я травил ее белизной и фунгицидами, а она возвращалась вновь и вновь. Одним словом, плесень чихать хотела на достижения химической промышленности.
— А вот это уже интересно… — медленно произнес я. — Расскажи поподробнее.
— Да че тут рассказывать? — пожал плечами дух. — Это показывать надо.
Он прошлёпал босыми ногами мимо меня и очутился в ванной. Вся ванная была украшена синей плиткой с чёрными от плесени швами. Борр деловито вскарабкался на бортик ванны, приложил ладошку к ближайшему шву и прикрыл глаза. Секунд пять ничего не происходило, а потом чернота под его пальцами стала стремительно светлеть.
Сперва шов стал серым, потом белым, и эта белизна побежала дальше, расползаясь по стенам. Плесень таяла на глазах, будто кто-то отматывал время назад до состояния свежего ремонта.
Через минуту Борр спрыгнул на пол и гордо подбоченился, а я стоял и хлопал глазами. Ванная сияла девственной чистотой, исчез даже затхлый запашок, который я давно перестал замечать, а теперь вот заметил его отсутствие.
