Бум ремесел на острове был неожиданным, но неудержимым. И в свой водоворот он втягивал каждого вновь прибывшего, хотя таких на острове в последние годы немного.

…Эл и Бетти Хартиг пускают бумажных змеев. Казалось бы, несерьезное увлечение, да еще в их возрасте: пожилые ведь люди! Однако и это легкомысленное занятие может быть привлекательным (если взяться за него с умом), захватывающим (если учесть силу нантакетских ветров) и даже доходным (если наладить производство прочных и устойчивых в небе змеев). Только не бумажных, иначе проблема прочности никогда не была бы решена.

Последовали эксперименты с хлопчатобумажными тканями, а впоследствии, когда вырисовалась и форма — ее подсказали дельтапланы, — все встало на свои места. Ткань с пропиткой плюс устойчивая в полете «дельта» принесли успех, а вместе с успехом — диплом Ассоциации американских змеевиков и насмешливое прозвище, навеки закрепленное нанта-кетцами за супругами Хартиг: «Змеева парочка».

«Парочка», впрочем, не обижается. Их дом благодаря причуде хозяев стал известен всему Нантакету, и даже любой приезжий без труда отыщет его: над домом день и ночь реет змей-красавец, змей-диво, пестрый, яркий змей-дельтаплан.

А как же морская тематика? Не обошлось и без нее. Одно из созданий «змеевой парочки» — страшенная акула с рази-нугой зубастой пастью. Разумеется, акула не плавающая, а летающая, как и положено всем бумажным и небумажным змеям.

Десятки ремесел процветают ныне в Нантакете, возвращенном когда-то к жизни бесхитростными «маячными корзинками». Кроме названных, есть еще ткачество, резьба по дереву, упомянутое уже скримшо, резьба по камню, гончарное дело, керамика… Бад Хамблтон, прирожденный скульптор, работает с металлом, хотя мог бы использовать для своих творений любой другой, более податливый материал. Основное орудие Бада — электрическая дуга. Основные приметы — шрамы от ожогов на руках и латаные-перелата-ные джинсы. Основное качество — острый глаз.

На траве вокруг дома Хамблтона расставлены десятки металлических статуй, отражающих десятки человеческих состояний. Попадаются и сатирические произведения, доказывающие, что не столь уж благодушно настроены нантакетцы, не замыкаются в идиллии Острова Ремесел, близко к сердцу принимают то, что происходит на континенте Иза пределами его. В те времена, когда американцы вели войну во Вьетнаме, в пламени электрической дуги Хамблтона родился Никсон — его Никсон. Президент в одной руке держит собственную голову, а пальцами другой руки изображает букву V — victory — «победа». Символика ясна: «Потерял голову президент, желая добиться победы в несправедливой войне». Был скандал, но Хамблтон не сдался и статую отстоял.

«Жизнь на нашем острове вовсе не усыпана розами. — В этом мнении сходятся все мастера Нантакета — и металлист Хамблтон, и Ювелир Сэйл, и «змеева парочка» Хартиги. — Мы можем отстоять наш маленький мир, лишь если будем держаться сообща и помогать друг другу. Численность населения на острове падает, молодежь уходит на континент. Всё, на что каждый из нас может надеяться, — это собственные руки и локоть друга. Зимой про нас часто «забывают»: пролив замерзает, судоходство прекращается, аэродром закрыт, прилетают самолеты и сбрасывают самое необходимое продовольствие, но этот способ доставки далеко не идеален. Мы затягиваем туже пояса и продолжаем работать: в этом — единственное наше спасение…»

Кто знает, может, в скором времени Нантакет заслужит, чтобы энциклопедии уделили ему больше внимания. И тогда в конце короткого описания: географические координаты… площадь… население… «ранее — центр китобойного промысла»… — появится строчка: «На острове развиты разнообразные ремесла».

Наверное, сейчас на острове Нантакет многое не так. Наверное, он сильно изменился за последние десятилетия. Но корзиночный промысел, конечно же, остался. Как остались и многие ремесла, описанные в очерке. Я, правда, не нашел еще энциклопедии, в которой статья о Нантакете отмечала бы «разнообразные ремесла», зато нашел другое.

Статья «Нантакет» в «Википедии» имеет всего лишь одну ссылку, а именно… — «Как ремесла спасли Нантакет // «Вокруг света». Получается, та давняя моя публикация «работает» до сих пор и остается едва ли не единственной.

Зашедшие по ссылке, возможно, обратят внимание, что подпись под статьей — В. Никитин. Пусть не волнуются: это мой давний журналистский псевдоним.

Этот небольшой очерк, при всей его, надеюсь, светлой тональности, тем не менее весьма трагичен. А в чем трагизм — придется пояснить в конце.

Сад Южных Морей

Тамбу есть тамбу. Это слово имеет совершенно определенный смысл, и экзотики в нем отмерено полной мерой.

Но об этом — ближе к концу…

На северо-востоке Новой Британии^[26] обитает племя толаи, принадлежащее к новогвинейской группе. В деревушках толаи, рассыпанных по берегам полуострова Газель, — по 200–300 человек.

Местные обитатели с давних времен слывут опытными торговцами и доблестными воинами. В наши дни толаи считаются зажиточным и развитым народом, их уклад жизни и образ ведения хозяйства служат предметом подражания для многих племен страны.

Гавань, глубоко врезающаяся в сушу в северной части залива Бланш, носит название порт Симпсон. Это место столь удобно для стоянки судов, что еще в бытность Новой Британии германской колонией временные хозяева острова осушили здесь болота и разбили город — четко спланированный, с тенистыми зелеными улицами.

Городу, ставшему в 1910 году столицей Германской Новой Гвинеи, оставили местное название — Рабаул, что означает «Место, где растут мангры». В короткое время город утонул в пышной зелени. Здесь был открыт ботанический сад с великолепной коллекцией орхидных, и Рабаул получил еще одно имя, уже неофициальное: Город-Сад Южных Морей.

На улицах Рабаула звучит многоязычная речь: слышен английский — государственный язык, на котором говорит высшая администрация и часть интеллигенции; очень популярен, как и повсюду на Папуа — Новой Гвинее, ток-писин — общепонятный меланезийский пиджин. Но конечно же, самым привычным для толаи остается их родной язык — куануа.

Порт Симпсон — средоточие жизни города, его нервный узел. Отсюда морские дороги уходят и к прочим островам архипелага Бисмарка, и в крупнейшие порты страны — Порт-Морсби и Лаэ. С раннего утра до позднего вечера акваторию бороздят большие и малые суда, по причалам снуют грузчики, набивающие трюмы экспортными товарами — копрой, какао-бобами или продовольственными товарами внутреннего потребления: авокадо, битой птицей, визжащими поросятами, плодами манго. Кстати, о фруктах: одна из центральных улиц Рабаула так и называется — проспект Манго.

Рабаул любит праздники. Одна из ежегодных официальных церемоний носит название Фестиваль Франгипани. Главная ее отличительная особенность — огромное количество сластей, способных удовлетворить любой вкус. Поди узнай, какими путями пришло в Меланезию слово «фран-гипани», обозначающее на далекой отсюда Сицилии традиционное лакомство.

Наиболее популярное празднество — сингсинг. Как многие слова в меланезийском пиджине, термин этот образован путем двукратного повторения глагола «синг» («петь»), заимствованного из английского языка. Это подчеркивает длительность действия. Впрочем, на сингсингах не только поют, но и танцуют, и пируют, и отправляют религиозные обряды.

Праздник открывают гулкие звуки барабана «гарамут». Они созывают окрестное население, предвещая веселье. На большой площадке, очищенной от растительности, начинаются танцы. Первыми выступают женщины. Они одеты преимущественно в канареечного цвета блузки и длинные юбки, лица выкрашены минеральной краской, на головах — уборы из листьев. Конечно, подобный наряд вызвал бы сильное удивление в прошлом веке у Миклухо-Маклая, но времена меняются. Этот облик предписан традицией, сформировавшейся уже в позднейшее время, и изменить ей, явившись в набедренной повязке, — все равно что в Англии прийти на клубный обед в джинсах.