Следующая большая группа участников фаснахта характеризуется словом «гуггемуузиг». Это относительно новый элемент старинного праздника. И здесь люди наряжаются в карнавальные костюмы, надевают маски и играют на музыкальных инструментах. Но что это за инструменты и что за музыка! Играют на барабанах, на рожках, на… принадлежностях пылесоса и водопроводных трубах. А мелодии — искаженные, с петушиными нотами и кошачьими взвизгами, марши не марши, джаз не джаз… Пародия какая-то! Совершенно верно. Гуггемуузиги пародируют все и вся — это дозволено правилами (карнавалам вообще присуща атмосфера пародийности, сатирического высмеивания). Само слово «гуггемуузиг» переводится как «музыка из бумажного пакета».
…Исстари на базельские рынки спускались с гор эльзасские крестьяне. Они приезжали на сенных телегах и фургонах, чтобы торговать вразнос фруктами и овощами. К горожанам они относились с надменным высокомерием, баслеры платили им иронической фамильярностью. И фаснахт не был бы фаснахтом, если бы остался в стороне от этого вековечного спора между горцами и горожанами. Одно из самых красочных зрелищ карнавала — «ваггисвааге» — сенной фургон, груженный охапками цветов, апельсинами, пачками конфетти и корзинами с карамелью, которой возчики обстреливают толпу. Фургонами правят мужики в пестрых одеждах, в деревянных башмаках; маски их обязательно снабжены буйной, не знающей расчески шевелюрой, как правило, выкрашенной в ядовито-зеленый или огненно-оранжевый цвет. Это «ваггисы» — персонажи, пародирующие эльзасцев былых времен. Чтобы стать на три дня «ваггисом», тоже нужна изрядная доля бескорыстия: весь вкусный груз фургона, все цветы и конфетти летят в толпу — и никакого прибытка!
Названные три группы — это основа, смысл и цвет фаснахта. Но есть и более скромные формы участия в празднике. Например, «шиссдрагг-циигли» — группки по три — восемь человек, которые тоже скитаются по городу, наигрывая на флейтах и бия в барабаны. В отличие от клик, они не участвуют в парадах и никаких сюжетов не представляют. Выражение «шиссдрагг-циигли» можно передать как «пустяковины», «мелочи жизни». Компании, именуемые «шницель-бангг», объединяют от двух до шести участников. Они кочуют по кафе и ресторанчикам и выступают перед публикой с сатирическими стихами, подыгрывая себе на совсем уж простеньких музыкальных инструментах (вплоть до игрушечных гармоник). Объектом сатиры могут быть городские новости последних месяцев или местные политики — недаром «шницельбангг» восходит к старому слову, означающему «городской глашатай». Если клики обычно готовят «сюжеты» месяцами, то шницельбангги — мастера экспромта. Но и от них требуется, чтобы главные темы сатирических выступлений были представлены на рассмотрение специального жюри в пятницу накануне карнавала. Жюри обязано блюсти строгость стихотворной формы и рамки приличий.
Наконец, есть на фаснахте и «неорганизованные» маски-одиночки — так называемые «айнцельмаске». Они вольны шить себе любые костюмы — и модернистские, и постмодернистские, и традиционные. Но если уж индивидуалист-самочинец выбрал традиционное одеяние — например, «альте танте» («старая тетушка») или «критте» («смазливая девчонка»), тогда и вести себя он должен в соответствии с каноном. А канон повелевает маскам-одиночкам «интриговать», то есть зубоскалить над прохожими, беззлобно задирать их, вышучивать…
С участниками карнавала вроде разобрались. Как же проходит фаснахт?
…Четыре часа утра. Обычно Базель в это время еще спит. Но во второй понедельник Великого поста обычный порядок вещей и течение жизни нарушаются самым решительным образом. Кафе и бары открыты, улицы деловой части Базеля — а фаснахт разворачивается именно в деловой части этого старинного города — заполнены народом. Зрители замерли в ожидании: вот-вот, с четвертым ударом часов, начнется «моргештрайх» — «утренний ход». Впрочем, это слово переводится еще и как «утренняя выходка».
Бьют часы, и во всех домах Базеля, на улицах и площадях гаснут огни. Темнота обрушивается на город как гром небесный, и… в ту же секунду в воздухе рождается музыка клик: медленная ритмичная мелодия, странно сочетающая и маршевый мажор, и томность бального танца. Тиу-тиу-тиу… — плачут флейты. Брум-бром-брам… — твердят свое важные барабаны. А вот и музыканты. Они гуськом движутся сквозь толпу — в диковинных костюмах, в масках — то могильномрачных, то сардонически оскаленных, то клоунски-беззаботных, то элегически-грустных. Маски освещены фонарями, которые участники процессии несут, укрепив на головах.
Минута-другая, и толпа зрителей устремляется за процессией. Так и будут они двигаться по городу… Будут вторгаться в кафе, рестораны, слушать песни, сатирические стихи, выкрикивать лозунги. Ненадолго присядут за столики, чтобы подкрепиться и вкусить освященные веками постные фаснахтские блюда — жидкую мучную похлебку и луковый пирог…
Фаснахтом руководит «комиттее», в состав которого входят представители самых славных и самых старых клик. Комитет устраивает распродажу карнавальных значков и распределяет полученные средства между кликами. Комитет присуждает кликам очки: за вклад в подготовку карнавала, за оригинальность «сюжетов», за талантливость, за мастерство в изготовлении масок, костюмов и фонарей. Счет ведется на специальном стенде, в зависимости от количества очков клики и получают большие или меньшие денежные суммы. (Оценивается даже количество участников клики и то, сколько раз она продефилировала мимо стенда.) Наконец, нечего и говорить, что именно комитет следит за соблюдением правил приличий во время фаснахта.
Общие черты, роднящие карнавалы разных стран и народов, известны с давних-предавних времен. Это особое участие к бедным и сирым мира сего, уход от будничной рутины, обычай делать друг другу подарки.
В том, что фаснахт в Базеле смещен на неделю относительно Масленицы в соседних странах, проявился мятежный дух баслеров. Не будем путать начало Великого поста, масленичную кутерьму и — наш карнавал, когда-то решили они. Масленица Масленицей, а моргештрайх сам по себе. Так и повелось…
Баслерам не чужда самокритика и самоирония. Они любят подшутить над собой, над собственными «незыблемыми» традициями, над своим «детским», как они считают, отношением к жизни. Не случайно озорное самоназвание базельцев — «баслер бебби»: ставшее международным слово «бебби» — «бэби» — в пояснении не нуждается. Однако самокритичность чаше всего идет рука об руку с самоуважением…
Впрочем, мы немного отклонились от темы фаснахта. Вспомним: понедельник и среда знаменуются парадами клик. Идут арлекины, идут самые разнообразные ряженые, играют на флейтах и барабанах и несут фонари с нарисованными на них «сюжетами».
Что же это за «сюжеты»?
Здесь, пожалуй, заключена главная особенность фаснахта. Иностранцы, собравшиеся на карнавал, неизменно удивляются, разглядывая фонари. Неужели их авторы — швейцарцы? Те самые швейцарцы, которые слывут убежденными «нейтралами», людьми замкнутыми и очень далекими от политики?
Ибо темы сюжетов — в большинстве случаев на злобу дня мировых событий. Оказывается, баслеров очень многое интересует и многое волнует, во время карнавала они стремятся выразить свое отношение ко всему, что происходит за пределами полукантона и за пределами страны. О разных проблемах рассказывают сатирические «сюжетные» фонари, плакаты и листовки, раздаваемые прохожим. О положении женщин, о молодежных волнениях в северных городах Швейцарии, о росте цен на продукты и на бензин, о политической чехарде министров, о мировом финансовом кризисе, об американцах в Ираке…
«И это карнавальные сюжеты? — морщат лбы базельцы из числа консерваторов. — Ой ли? А как же наш традиционный нейтралитет? Уж не превращается ли фаснахт в политическую демонстрацию?»
«Ну что вы! — всем своим невозмутимым видом отвечают скрывшиеся за масками баслеры, идущие в рядах клик. — Фаснахт — всегда фаснахт. Надо только различать традиции и веяния времени. Традиция — это флейты, барабаны, маскарадные костюмы, фонари. А сюжеты для фонарей и плакатов мы всегда брали из жизни. Берем и сейчас…»
