Продолжение следует

Могло такое быть? Вполне могло. И люди молчали о своей экспедиции? Был приказ молчать — и молчали, пока… кто-то все же не проговорился, и тогда пошла гулять по свету карта с загадочной легендой и аббревиатурой «Н. S.O. Н. Е». Это, кстати, означает, как обнаружил секретарь и библиотекарь Королевского инженерно-исторического общества полковник Ф. Стир, «Hydrographic Survey Office(r) Halifax Establishment» — «Управление (офицер) гидрографической службы штаб-квартиры в Галифаксе».

Аргументация Руперта Фурно убедительна. Его версия, по крайней мере, помещает историю острова Оук в реальные исторические координаты: строительство англичанами убежища на Оуке — это свидетельство сдачи Англией своих позиций в Новом Свете, начало того пути, который привел к Версальскому мирному договору 1783 года — к признанию Англией независимости США.

Конечно, многое остается неясным. Камень с шифровкой… Камень с выбитой датой «1704»… Обрубленная рука, которую якобы увидел на экране телевизионного монитора Даниэл Блэнкеншип, и вообще непонятная роль карстовых пещер в этой истории… Да и «сундуки» — изъяты они, в конце концов, из Денежной шахты или нет?..

Руперт Фурно предполагает найти на Оуке новые тайники. Большие надежды в него вселяет не истолкованная пока еще строчка из легенды к карте: «7 на 8 на 4». Он считает, что близок к разгадке ее смысла.

На острове собирается начать работы очередной «синдикат», который не доверяет версии Фурно.

Любопытное сообщение об острове Оук попалось мне на глаза в январе 1982 года. Английский журналист Кендалл Макдональд писал в журнале «Уик-энд»:

«Искатели сокровищ пробуравили столько дыр в острове Оук, что теперь он напоминает поле боя после артобстрела…

По одной теории, на острове находится секретный склад, где хранится золотой запас со времен Войны за независимость.

По другой теории, здесь укрыли свое сокровище пираты, которые так потом и не вернулись…

Одна из компаний, выпускающих электронное оборудование, взялась за подготовку новой экспедиции на остров Оук.

Может быть, теперь наконец-то выяснится, существует ли на самом деле Денежная шахта, или все это просто древняя, хорошо задуманная шутка…»

Я оставил в моих публикациях об острове Оук все как было, хотя с момента выхода в свет первой из них прошло уже 35 лет. Что-нибудь изменилось? Да, в общем, нет, ну разве что появилось несколько новых версий разгадки тайны, одна другой нелепее (вплоть до того, что сооружения под канадским островом строили… узники сталинского ГУЛАГа!).

В доказательство незыблемости тайны приведу лишь небольшой раздел соответствующей статьи из «Википедии» — статьи, которая так и называется — «Остров Оук» (и повторяет многое из того, что написано здесь):

НЫНЕШНЕЕ ПОЛОЖЕНИЕ ДЕЛ

В 2005 г., часть острова, принадлежавшая изначально Дэвиду Тобиасу, ушла с торгов за 7 млн. долларов. Туристическое агентство острова Оук предложило его канадскому правительству, но получило отказ. В апреле 2006 г. остров был куплен Мичиганской группой специалистов по глубинному бурению. Точная сумма сделки остается в тайне. По предварительным сообщениям, поиски клада будут продолжены».

Ныряльная машина среброловов

Эти любопытнейшие строки появились на страницах английского журнала «Джентльмене мэгэзин» в 30-х годах XVIII века:

«Моя машина сделана из доброго северного дуба; она совершенно круглая, диаметром около двух с половиной футов в верхней ее части и восемнадцати дюймов в нижней. Вместимость ее приблизительно тридцать галлонов^[19]. Чтобы противостоять давлению воды, она скреплена как снаружи, так и изнутри железными ободьями. В ней вырезаны два отверстия для рук, а чтобы глазам было куда смотреть, снизу вставлено стекло почти четырех дюймов в диаметре и в дюйм толщиной. Еще два отверстия для доступа воздуха устроены сверху; разумеется, во время погружения они затыкаются. Машина удерживается прочным канатом, рядом с которым проходит «сигнальный шнурок», предназначенный для того, чтобы обеспечивать контакт с помощниками на поверхности. Я залезаю внутрь ногами вперед, и, пока я просовываю руки в отверстия, крышку крепко-накрепко задраивают снаружи посредством винта… Для того чтобы машина погрузилась в воду, потребны пять квинталов^[20] балласта, но достаточно сбросить всего пятнадцать фунтов, как она тут же идет вверх. Пока я внутри, я все время лежу на животе и часто провожу в таком положении более шести часов кряду. Воздух обновляется на поверхности с помощью кузнечных мехов, наконечник коих вставляется в предусмотренные на сей случай отверстия. На глубине, где я пребываю обычно от трех до четырех минут, я могу передвигаться в пределах квадрата со стороной двенадцать футов. Сотни раз я опускался на глубину до десяти саженей и достигал даже двенадцати саженей, но ценой больших затруднений…»

Может быть, кто-либо другой и прошел бы мимо этого описания в древнем «Журнале джентльмена», но только не Робер Стенюи^[21]. В мире великое множество искателей сокровищ. Подавляющее большинство их обуреваемы жаждой обогащения. Многие ищут клады, руководствуясь научными соображениями, это историки и археологи. И совсем уж немногочисленная группа — бескорыстные «среброловы», хотя такое сочетание довольно парадоксально. Робер Стенюи из числа последних. Более всего на свете ему хотелось бы видеть поднятые со дна ценности в экспозициях специально созданных морских музеев. Но, увы, музейное дело не во власти кладоискателя-энтузиаста, и все, что остается на его долю, — это собирать экспонаты впрок. Порой Стенюи и сам не может разобраться, что нравится ему больше: отыскивать затерянные суда, рыться в пахнущих морем и пылью архивах или просто участвовать в подводных приключениях. Но как бы то ни было, описание «ныряльной машины», сделанной из «доброго северного дуба» искусными руками знаменитого кладоискателя и изобретателя XVIII века Джона Летбриджа, сразу поразило его воображение.

Впрочем, Робер Стенюи знал о ней задолго до того, как отдаленная родственница «сребролова» миссис Кэтрин Летбридж вручила ему пожелтевшие и ломкие листы «Джентльмене мэгэзин». Еще когда группа подводников извлекала из пучины близ Порту-Санту останки «Слот тер Хооге», Стенюи, ее руководитель, уже ясно представлял, что много поднять не удастся: основную часть груза кто-то отобрал у океана еще двести пятьдесят лет назад. Этот «кто-то» и был Джон Летбридж, умерший 5 декабря 1759 года и похороненный на кладбище приходской церкви в Уолборо, графство Девоншир. В церковных записях он остался как автор «прославленной машины для погружений, благодаря которой он, на благо английской торговли, добыл со дна моря в разных районах мира сто тысяч фунтов стерлингов, потерянных было во время кораблекрушений…».

И пока Стенюи с друзьями-аквалангистами отыскивал в водах Атлантики последние серебряные слитки, которые когда-то — в немалом количестве — составляли груз голландского судна, мысль о Летбридже не оставляла его. «Каждый день, когда в этой опасной бухте, открытой с севера, мы ныряли, облаченные в современные комбинезоны, увешанные баллонами с кислородом, чтобы работать на глубине восемнадцати метров, мы не переставали удивляться этому человеку, и наше восхищение только росло, по мере того как множились ловушки и западни, уготовленные на дне; а ведь он тоже сталкивался с ними и выходил победителем, пользуясь средствами, которые нам казались совершенно ничтожными».

Наверное, уже тогда, в Порту-Санту, у Стенюи родилась идея пойти по стопам Летбриджа и, во всем следуя изначальной технологии, воссоздать его машину. Не для того, чтобы с ее помощью отыскивать сокровища: в современных условиях это, конечно, смешно. Просто очень интересно было ощутить себя в дубовом «скафандре» образца 1725 года, испытать, что чувствовал далекий коллега, опускаясь на дно навстречу неизвестности. Узнать, наконец, на собственном опыте, каково это было — слыть подводником во времена, когда и слов-то «водолаз», «акваланг», да и собственно «подводник» еще не существовало, а аппарат для погружений назывался просто «ныряльная машина». И еще мнилось Стенюи-подводнику: из глуби двух с половиной столетий ему брошен вызов. А уж этого Стенюи-романтик стерпеть не мог.