Глава 6

Юленьку увезли на скорой, — земной поклон Фролу, не мужик, а золото, забрал дурёху и обещал устроить в больнице в лучшем виде. Перед тем как её погрузили в карету, пассия моего супруга всё повторяла, заглядывая мне в глаза: «Вы же не скажете, Васе? Не скажете ведь?»

А вот теперь я сижу в гостиной некогда моего дома, но не чувствую ничего... Ни единого шевеления в душе.

Вот бисерная картина, которую я вышивала почти полгода по вечерам, вот фотографии наших дочерей, вот безвкусная огромная напольная ваза, которую Васе подарили партнёры по бизнесу, и на которую нельзя было даже смотреть, не то что подходить к ней. Порой мне казалось, что супруг любит её сильнее, чем собственных детей.

Словно на автомате подхожу к аляповатой вазе, с трудом поднимаю её и со всех оставшихся сил швыряю её в стену. Не знаю, на что я надеюсь... может, что мне станет легче? Но внутри лишь волна горечи и злости на себя: опуститься до такой детской примитивной мести.

Слёзы сами собой вскипают на глазах, и я не в силах сдержать всхлип, сжимающий горло. При мысли о том, что нужно сейчас вызывать такси и ехать домой, становится нехорошо. Больше всего хочется упасть прямо здесь, свернуться калачиком и отрубиться.

Сжав волю в кулак, доползаю до дивана и буквально валюсь на него трупом. Мне кажется, что засыпаю ещё до того, как голова касается подушки. Вот ещё мгновение назад я была в этом мире, а сейчас словно кто-то нажал кнопку "выкл".

— Мама, что ты здесь делаешь?

Сперва мне кажется, что голос Аси, старшей дочери, мне только снится. Слишком давно я его не слышала, даже соскучилась...

Но открыв глаза, понимаю, что это не сон. Моя малышка нависает надо мной и смотрит так, словно обнаружила меня среди толпы спящих обнажённых негров. На всякий случай осматриваюсь, — вдруг и впрямь стала участницей оргии, но не заметила. Нет, я одна на диване.

— Сплю... — отвечаю хрипло.

— А Юля? — дочь смотрит на меня так, будто я съела её подругу, и на меня вновь накатывает обида.

Конечно, Аська уже взрослая, имеет право на собственное мнение, но никогда не думала, что в это мнение будет включено предательство родной матери.

— Жива твоя Юля, в больницу её забрали! Лучше собери ей вещи и всё необходимое!

— Ты... Ты что-то с ней сделала?

— Совсем долбанулась? — кручу пальцем у виска. — Я спасала твою подруженьку от выкидыша, мчалась к ней в ночи, а ты думаешь, что я могла причинить кому-то вред? Даже этой вертихвостке, которая залетела от твоего папаши. Точнее, даже не от него...

Пытаюсь прикусить язык, но слово не воробей. И зачем я сейчас это ляпнула? А с другой стороны — не всё ли равно? Почему я должна быть хранительницей тайн этой разлучницы?

— Откуда ты знаешь? — дочь бледнеет и отступает на шаг.

В свете, падающем из окна, впервые в жизни замечаю, что в Асе нет ни одной моей черты, она — копия Васи. И сейчас, когда хмурится и прячем взгляд, вижу перед собой бывшего мужа.

— Значит, ты в курсе, что твоя лучшая подруга залетела не от твоего отца? — истеричный смешок сам собой срывается с губ. Боже, ощущение, будто я попала в дешёвую мыльную оперу.

— Мам, ты не понимаешь... — дочь начинает нервно мерить шагами комнату. — Юля очень хорошая, просто наивная и невезучая. И она правда любит папу. Он рядом с ней расцвёл. С тобой, — он задыхался, ты же его замучила правильным питанием, опекой. А он — мужчина, ему нужно другое...

— Оу, на спасибо за сеанс, психолог доморощенный! — вскакиваю с дивана и краем глаза замечаю, как у меня что-то выпадает из карманов джинсов, но сейчас мне не до этого. — Значит, это я виновата, что мой муж залез на невинную овечку, которая не так-то и невинна оказалась. А ты уже не помнишь, кто выхаживал твоего папашу, когда его сердце прихватило? Или я эти каши и протёртые супы ему от нечего делать или из вредности готовила? А знаете что... Идите вы все!

Тёмный прямоугольник с золотым тиснением, выпавший из кармана, снова приковывает мой взгляд. Обычно я досконально знаю содержимое своей сумки и всех карманов, вплоть до того, сколько мелочи лежит в осеннем пальто, — возможно, я и впрямь повёрнута на контроле. Но вот ничего похожего точно не помню. Поднимаю с пола чью-то визитку и вновь запихиваю её в карман. Не хватало ещё что-то оставить в этом доме!

У двери оборачиваюсь и кидаю взгляд на дочь, которая хочет что-то сказать, открывает рот, но тут же его закрывает. На лице смесь вины и раздражения, но мне уже неинтересно. Так горько и обидно, что становлюсь редкостной сукой.

— Ключи оставляю, больше мне они не нужны. Этого дома для меня больше не существует. Тебя, кстати, тоже!

Выхожу на улицу и жадно глотаю холодный воздух, будто он может остудить пожар внутри меня. Вдобавок ко всему непонятная визитка буквально жжёт бедро. Вытаскиваю плотный прямоугольник из явно дорогой бумаги и читаю: «Ярослав Андреевич Орлов». Красиво... словно дикого зверя выпустили из клетки. Кто ты, господин Орлов? И почему твоя визитка у меня в кармане?

Глава 7

— Мам, привет! Я буду дома сегодня к вечеру! — голос Любаши дрожит в трубке, и я понимаю, что кото-ёжик сдерживает слёзы. — Папа сказал, что с его Юлькой что-то случилось, надо срочно возвращаться. А я даже в море толком не искупалась.

— Ну ты же понимаешь, что Юля беременна, поэтом твой отец обязан быть рядом с ней. Он несёт ответственность за неё. — пытаюсь успокоить дочь.

— А за меня За меня он ответственность не несёт? Зря я вообще согласилась ехать!

Сердце сжимается от этих слов. Хочется обнять мою малышку, как-то её поддержать.

— Слушай, а у меня идея! Итак, ты возвращаешься, мы с тобой ужинаем и сразу выезжаем в загородный дом отдыха, где моя подруга работает администратором. Конечно, не море, но зато есть шикарный бассейн и СПА. А ещё там сборы у школы Олимпийского резерва проходят. Может, познакомишься с кем-нибудь из будущих чемпионов. А я на понедельник возьму отгул за свой счёт, у меня всё равно записей пациентов нет. Как тебе идея?

Крючок про будущих олимпийцев срабатывает, ибо в голосе дочери сразу появляются довольные нотки, и она просит найти её любимые джинсы и платье.

За несколько часов успеваю приготовить пиццу, собрать наши с Любашкой вещи. Принять ванну и даже подремать. А когда моя кровиночка бросается мне на шею прямо с порога и заявляет, что соскучилась, резко осознаю, что жизнь не так уж и плоха.

Закат мы с дочерью встречаем на балконе небольшого загородного дома отдыха, любуясь невероятными красками, залившими всё небо и наслаждаясь трелями птиц. Здесь так хорошо и спокойно, что даже не верится.

Нас с Любой ждут два дня полнейшего релакса, отдыха и безмятежности. Так как все свои рабочие вопросы я решила, то отключаю телефон, чтобы ничего не выдёргивало из нирваны и дзена.

Знаете, оказывается, если мобильник не трезвонит целыми днями, если не зависать в экран и читать последние новости в стране и мире, а любоваться невероятными пейзажами и прислушиваться к себе, то можно перезагрузиться. Из дома отдыха мы с Любашей уезжаем совсем другими: тихими, вдохновлёнными, со светлыми улыбками, полными безмятежность. Дочь к тому же увозит номер телефона одного симпатичного пловца ровесника. Хороший мальчик, культурный и надёжный. Конечно, я не оставляла дочь без незаметного надзора, так что моё материнское сердце одобряет первую влюблённость.

— Ма, а как понять, что ты по-настоящему любишь мужчину? — интересуется дочь перед сном. — Вот ты ведь папу любила, да?

Конечно, любила Да так, что никого не слушала и не слышала. Все наперебой твердили, что он повеса и не создан для серьёзных отношений, а я знала, что мы с ним поженимся и будем счастливы. И ведь мы действительно были счастливы. Мне казалось, что за спиной выросли крылья, а когда узнали о первой беременности, Вася меня все девять месяцев буквально на руках носил, не позволял и шагу самой сделать.