Я глубоко вздохнула, отбросила одеяло и поднялась с кровати. На кухне в холодильнике уже стояли контейнеры с ужином, который я приготовила ночью. На столешнице не осталось ни одной грязной тарелки. Я все перемыла перед тем, как лечь спать. Значит, вечером у меня будет немного больше свободного времени. Может быть сегодня мы, наконец, поужинаем вместе.

Дверь ванной тихо открылась. Я как раз вернулась и снова села на край кровати, задумчиво разглядывая складки на одеяле, когда Ваня вышел. Его волосы были влажными после душа, а от кожи пахло свежим гелем для душа и мятной зубной пастой.

Он поймал мой взгляд и неожиданно улыбнулся. Той самой улыбкой, из-за которой когда-то, еще в восемнадцать лет, я окончательно потеряла голову. Не говоря ни слова, он подошел ближе. Матрас слегка прогнулся под его весом, когда он осторожно оперся руками по обе стороны от меня, словно заключая мое тело в мягкий плен. Я невольно улыбнулась.

— Танюш...

Его голос стал совсем другим. Уже без раздражения, которое звучало несколько минут назад.

— Я тут подумал...

Он на секунду замолчал, внимательно рассматривая мое лицо.

— Прости меня, пожалуйста. Я вчера сорвался.

У меня невольно защемило сердце. Каждый раз после наших ссор все происходило почти одинаково. Ваня редко извинялся сразу, но если все-таки приходил мириться, то делал это искренне.

— Но ты тоже должна меня понять, — продолжил он уже мягче. — Ты же знаешь, какой я ревнивый.

Я едва заметно кивнула. Конечно, знала.

Он осторожно коснулся губами кончика моего носа. Я улыбнулась еще шире. Затем его поцелуи стали медленно спускаться ниже — к щеке, линии подбородка, шее. Он ненадолго задержался у ключицы, и по телу пробежали приятные мурашки.

— Я тоже очень сильно хочу тебя, — почти шепотом произнес он. — Соскучился пиздец как.

На мгновение мне показалось, что сегодняшний день начнется совсем иначе, но Ваня тяжело выдохнул и чуть прикрыл глаза.

— Только мне сейчас нельзя расслабляться. Ты же понимаешь... Нужно беречь силы.

Я снова кивнула, хотя внутри что-то едва слышно сжалось. Конечно. Дурацкий футбольный сезон.

Он слегка улыбнулся и, подняв голову, почти коснулся своим носом моего.

— Давай сейчас спокойно позавтракаем. Потом я поеду на тренировку, а ты — на работу.

— Хорошо, — тихо ответила. — Я сейчас тоже буду вставать.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Мне вдруг очень захотелось его поцеловать. Я совсем немного потянулась вперед, но Ваня неожиданно отстранился. Причем так резко, что я даже растерялась. Он поморщился.

— Фу!

Я непонимающе посмотрела на него.

— Тань... Ну сколько можно?

Он покачал головой.

— Иди сначала умойся. Не лезь ко мне с поцелуями утром, пока не почистила зубы.

Он произнес это совершенно спокойно, без желания меня задеть. Просто констатировал факт. Я неловко улыбнулась.

— Да... Извини.

— Ты же знаешь, мне это неприятно.

— Знаю.

Он легко потрепал меня по плечу, словно разговор был закончен, поднялся с кровати и вышел из спальни, а я так и осталась сидеть на месте. Несколько секунд назад мне казалось, что между нами снова появилась та легкость, которой так не хватало в последнее время. Он обнимал меня, целовал, говорил, что соскучился, а потом все оборвалось одной короткой фразой.

Конечно, он был прав. Ваня не раз говорил, что терпеть не может утренние поцелуи, пока оба не почистят зубы. За семь лет отношений я прекрасно знала эту его особенность. И все же... Почему-то именно сейчас мне стало немного неловко. Будто меня сначала притянули к себе, а потом так же быстро оттолкнули.

Я тихонько вздохнула, поднялась с кровати и направилась в ванную. Глядя на свое отражение в зеркале, я неожиданно вспомнила вчерашний вечер.

Артур Александрович.

Перед глазами всплыло, как он без единого слова открыл передо мной дверь автомобиля, а затем и дверь ресторана. Как отодвинул стул, помогая мне сесть. Как ни разу за весь вечер не позволил себе ни одной бестактной реплики, хотя все время смотрел так внимательно, что я начинала теряться.

Я тут же тряхнула головой, словно прогоняя ненужные мысли. Господи, о чем я вообще думаю? Это мой начальник. И никто больше.

***

Мы молча спустились в подземный паркинг нашего жилого комплекса. Утро только начиналось, поэтому здесь было непривычно тихо. Где-то вдалеке глухо работал двигатель, эхом разносились шаги, а яркие лампы под потолком отражались в идеально чистом бетоне.

Ваня уверенно направился к своему черному Audi RS7 Sportback. Когда автомобиль только появился у нас, я, наверное, неделю не могла налюбоваться. Ваня так долго о нем мечтал, что, когда подписал свой первый серьезный контракт с футбольным клубом «Дон», почти сразу оформил заказ. Машину везли несколько месяцев из Германии, и день ее получения был для него едва ли не большим праздником.

Я остановилась возле пассажирской двери. На какую-то долю секунды в голове вспыхнула совершенно нелепая мысль. Перед глазами неожиданно возник вчерашний вечер. Артур Александрович спокойно обошел свой автомобиль, открыл передо мной дверь, дождался, пока я сяду, и только потом занял водительское место. Такая простая мелочь. Настолько естественная, что раньше я никогда не задумывалась о ней.

Я посмотрела на Ваню. Он уже успел открыть водительскую дверь, бросить спортивную сумку на заднее сиденье и теперь что-то искал в телефоне. Конечно, он даже не думал обходить машину. И с чего бы? За семь лет отношений он ни разу этого не делал. Я сама открыла дверь и села в салон. И тут же мысленно отругала себя: "Господи, Таня. Что за глупости? Неужели тебе настолько важно, кто открывает дверь машины?".

Конечно, нет. Просто... Наверное, это было бы приятно.

Я пристегнула ремень безопасности. Через несколько секунд Ваня завел двигатель, и автомобиль плавно выехал с парковочного места.

Некоторое время мы ехали молча. Я смотрела в окно, наблюдая, как просыпается город. Когда-то Ваня очень хотел, чтобы я тоже ездила за рулем.

Два года назад, сразу после того как я получила водительское удостоверение, он почти каждый день говорил:

— Тань, хватит ездить на автобусах. Купим тебе машину.

Я тогда только смеялась.

— Может, сначала научусь нормально водить?

— Научишься. Все учатся.

Он действительно хотел подарить мне машину. После перехода в футбольный клуб его зарплата выросла в десятки раз, и он постоянно повторял, что теперь может позволить нам жить намного комфортнее. Но все закончилось, едва успев начаться. До сих пор помню тот день.

Ваня впервые доверил мне сесть за руль своей новенькой Audi. Я волновалась так сильно, что ладони стали мокрыми еще до того, как повернула ключ зажигания.

— Расслабься, — смеялся тогда Ваня. — Это всего лишь машина.

Я честно старалась, но уже через десять минут, выезжая с парковки торгового центра, неправильно рассчитала расстояние. Раздался противный скрежет. Я даже глаза зажмурила.

Когда мы вышли из машины, на задней двери красовалась длинная глубокая царапина. Я тогда чуть не расплакалась. Ваня несколько секунд молча смотрел на повреждение, а потом резко отвернулся.

— Да чтоб...

Он не договорил, но я и без того понимала, что он чувствует. Эту машину он хотел так сильно, берег ее буквально как ребенка, а я все испортила.

На мгновение мне казалось, что он ударит меня. Ваня был так зол. Он никогда не поднимал на меня руку. Но молодой человек всегда был излишне эмоционален, и в такие моменты я по-настоящему опасалась его, поэтому чаще всего сжималась и боялась пошевелиться.

Несколько минут он ходил вокруг автомобиля, тяжело дыша, а потом все-таки посмотрел на меня.

— Все! Пиздец!

Я виновато опустила голову.