Останавливается.

А я не дышу.

Да, я длинноволосая брюнетка, а не пепельная блондинка под каре, как Кира. И, кажется, он это замечает.

Делает два шага назад.

Выразительно изогнув бровь, сверлит меня удивленным взглядом.

— Что ты здесь делаешь? — странно, но спрашивает вполне спокойно.

А я врать вот вообще не люблю. Недоговорить могу, да, но врать – нет.

— Я здесь на пару часов всего. Не волнуйтесь, я помню, что вы меня уволили. Просто доделала работу, которую начала вчера и исправила отчет по Египту. Кира скоро будет на месте, я сдам ей все и уйду.

— Документы мне на стол, — бросает и уходит в свой кабинет.

Черт, главное, чтобы еще и Кире теперь не пришлось искать новую работу. Засада, блин.

Как и было велено, несу отчет боссу. А у самой все конечности ходуном ходят. Вот с чего бы? Ну, в конце-концов, он же не съест меня, не возьмет в заложники, не отрубит ноги, из-за того, что посмела ступить ими в его офис. А работу можно и новую найти. Кире тоже. Блин.

Захожу в кабинет и кладу папку ему на стол. А сердце все равно ухает по ребрам только так, сколько не уговаривай себя успокоиться.

— Дату исправлений поставила? — смотрит на меня уже не как вчера, более спокойно.

Он открывает папку и пробегается взглядом по строчкам.

А я понимаю, что действительно забыла поставить чертову дату.

Возвращает мне документы и рядом кладет ручку. Как он узнал, что я забыла проставить дату исправлений? И почему, когда его голос спокоен, он еще больше похож на голос из сна? Что происходит? Может, это не босс со странностями, а мне в дурку пора?

Переборов в себе волнение, ставлю дату и подпись. Он забирает документы и внимательно смотрит на мой росчерк.

— Извините, а можно вопрос? — зачем-то снова пытаюсь разобраться в происходящем. Это он не в себе или все же я? Или мы оба? Тогда есть шансы все же понять друг друга. Хотя зачем мне это, я не понимаю.

— Слушаю, — хоть и спокоен, но дергающиеся желваки все же выдают его негодование.

— Я все же хотела бы разобраться в нашем недопонимании.

— Мне кажется, я вчера куда более чем понятно изъяснился.

— Для меня это не так. Я понимаю, вы не обязаны, но все же. Просто меня еще ни разу не увольняли в первый же день. Хочу понять, что сделала не так.

— Вит, — устало сжимает переносицу. — Ладно. Хорошо, я погорячился. Мне не следовало так реагировать. Мы взрослые люди и должны держать себя в руках. Ты права, оставим все в прошлом. Если хочешь, можешь остаться работать. Я не буду относиться к тебе хуже, чем к остальным, — отвечает, но тут же морщится, словно жалеет о своем решении.

— Спасибо, — киваю.

Нам действительно стоит оставить в прошлом вчерашнее недоразумение, раз мы оба признаем, что были не в себе. Что ж, со всеми бывает. И я, если честно, рада, что все так, что могу остаться и попытаться сработаться с ним. Ведь главное, это признавать свои ошибки, а он это сделал, значит, человек все же не плохой.

— А можно еще один вопрос?

— Нет. Свободна.

Глава 6

(Захар)

— Ты, блин, чертов мазохист, Трофимов. И что? Вот так просто оставил ее у себя в офисе?

— Мне просто сейчас очень необходимы хорошие сотрудники.

— Да, давай, заливай, — усмехается Полянский, вальяжно закинув ногу на ногу и отхлебывая черный кофе из крошечной фарфоровой чашки.

А мне кусок в горло не лезет, даже в любимом ресторане на мягком диване чувствую себя, как на гвоздях. Павел прав, я поддался какой-то дурости. Просто какая-то дикость переборола все разумное во мне.

— А она что? Вот так просто пришла к тебе?

— Нет, упорно делает вид, что мы не знакомы. Просто игнорирует, держится, как чужая.

— Она и так чужая, посмею тебе напомнить, дружище. Она выбрала не тебя.

— Хорош, Паш, вот давай не жми мне по нервам, — вспыхиваю, стоит ему снова надавить на больное.

— Захар, четыре года прошло, а тебя все дергает? Это не нормально. Тебе давно пора жениться и завести ребенка, а лучше сразу двух. Тогда и времени на страдания по этой Царевой не останется.

— Пахомова. Она теперь Пахомова, — отвечаю, смотря в одну точку.

— А ты уже и документы ее вдоль и поперек перечитал, да?

— Да. Зато я теперь знаю причину, по которой она сделала выбор не в мою пользу.

— Захар, ты больной. Какая разница? Выбрала баба другого, все, пошли подальше и живи. Нет, ты снова и снова ворошишь прошлое, тыкаешь в бездыханную кучку палкой. Зачем оно тебе? Что от этого изменится? Думаешь, она передумает через столько лет?

— Я вообще стараюсь о ней не думать. Тем более, у нее уже семья, ребенок, — опрокидываю остывший горький кофе залпом.

— Лучше уволь ее. Поверь, тебе будет от этого только лучше. И женись. У тебя же в офисе полно красоток, одна лучше другой. Любую выбери и вперед.

— Может, ты и прав, — задумчиво кручу чашку в руках.

А у самого мысли все равно летят куда-то не туда. Снова возвращаюсь в прошлое, где до безумия был в нее влюблен. Где был счастлив и уверен, что все это взаимно. Но как же все хрупко в этом мире. И с каким звоном может разбиться самое дорогое, оставив в плоти лишь острые осколки, которые теперь все не дают спокойно жить. Как бы их повыковыривать из себя? Вот также просто переключиться и жить дальше, как это делает она.

Следующим утром приезжаю в офис и сразу понимаю, что она здесь. В легкие болезненно проникает запах ее духов с нотами лаванды. Я узнаю их сразу, ведь она пользуется все теми же, что и раньше. Не поменялись не только духи, она все так же укладывает свои темные волосы, носит все тот же едва заметный макияж, и с прежним достоинством смотрит в глаза.

Прохожу мимо ее кабинета, даже не повернув в ту сторону голову. Пора перебороть себя и отпустить прошлое. Может, она именно для этого здесь?

— Захар Романович, доброе утро! Я по поводу страховок, можно? — откидывает свои вьющиеся волосы за плечо Шилова и стучит шпильками в мою сторону.

Стою, жду. Открываю перед ней дверь своего кабинета и жестом приглашаю внутрь.

Ну, вот же, красивая, эффектная девушка, не замужем, детей нет. Явно проявляет интерес. Что с тобой не так, Трофимов?

Она занимает место напротив меня и, изящно выгнув спину, наклоняется над столом, толкая папки в мою сторону. Садится на стул и поправляет декольте.

И я честно пытаюсь представить ее в своей постели, но… В паху тяжелеет от того, что мозг отказывается подчиняться и швыряет в меня неприличными слайдами с Витой в главной роли, еще и в разных позах. И все это со звуками, запахами, вкусами. Я помню все в мельчайших подробностях.

Какого черта?

— Вы сейчас взглянете или…

— Да, Шилова, останьтесь, — по имени язык не поворачивается называть сотрудников. Не знаю, почему, бзик какой-то. Только по фамилии, так уж повелось.

Но только не Виту. Что за Пахомова? Ей совершенно не идет новая фамилия. Даже слух режет, абсолютно чужеродно.

И все-таки вариант с Шиловой нужно бы рассмотреть.

— Виктория Игоревна, — взглянув на часы, перебарываю себя. — Обсудим дела за чашкой кофе, внизу, в кафе? Не против?

— Нет, — оживляется она, растягивая слишком широкую улыбку. — Конечно не против, Захар Романович!

Выходим вместе из офиса и устраиваемся в кофейне. Заказ оплачиваю, естественно, сам. Встреча хоть и деловая, но должна перетечь во что-то большее с моей подачи.

Сначала мы действительно обсуждаем рабочие моменты. Но позже я понимаю, что либо мне пора заканчивать эту встречу, либо дать девушке большее. Но как заставить себя? Нет, с девушками я не робок, не застопорен, знаю, как вести себя, умею быть настойчивым и добиваюсь поставленных целей в девяносто девяти процентах случаев. Тот один процент пришелся на Виту.

А тут даже делать ничего не нужно, Шилова сама дает понять, что на все согласна. Осталось только взять то, что предлагают. И можно даже не возвращаться в офис, а наслаждаться горячим продолжением у меня, либо у нее, не важно. Ну, давай, Трофимов, первый раз что ли, девушек без любви иметь.