«Иллюзорность ощущений продиктована иллюзорностью нашего восприятия мира, основанного на весьма ограниченном наборе чувственных данных, коими располагает человеческий разум. Органы чувств, будучи несовершенными инструментами познания, улавливают лишь отдельные фрагменты действительности — так глаз воспринимает лишь узкую полосу спектра, ухо различает ограниченный диапазон звуков, а осязание, обоняние и вкус и вовсе отражают лишь поверхностные свойства тел. Посему картина мира, слагаемая в сознании, есть не более чем условная конструкция, возведённая на зыбком фундаменте неполных и зачастую искажённых впечатлений. Учёные нынешнего столетия, исследуя природу восприятия, всё более убеждаются в том, что между объективной реальностью и её субъективным отражением пролегает глубокая пропасть, порождаемая как физиологическими пределами наших чувств, так и особенностями умственной обработки поступающей информации».
Весьма недурно, учитывая, что точные науки этого мира не слишком развиты, а почти всё, что связано с духовной стороной жизни, принято рассматривать исключительно через парадигму божественного начала, и постоянной борьбы добра со злом, по сути, и это тоже доказанная истина. Как сказал Григорий, мистическая хтонь существует, и мы яркие её представители.
Следующий абзац примерно об этом и повествует, правда, также витиевато, но суть проса: «Только божественные ориентиры для человеческого разума, имеют суть верных предпосылок к познанию мира, собственный опыт и иллюзии вторичны перед могуществом Бога…».
Прав, теперь я уже ощущаю себя глубоко верующим, нет не верующим, а знающим человеком. Вера — следствие доверия без чётких знаний, а мы с Гришей прошли через врата смерти…
Закрыла книгу, но не сразу, на титульном листе осторожно провела пальцами по уверенной подписи Аракчеева, улыбнулась и снова испытала приятное покалывание на затылке, вот и АСМР (автономная сенсорная меридиональная реакция) себя проявила, не знаю, как насчёт спектра восприятия, но у меня совершенно точно сформировался целый спектр условных рефлексов, связанных с любым воспоминанием о графе.
— Это ненормально. Какая-то психоэмоциональная зависимость…
Отодвинула от себя книгу и, кажется, уже понимаю, в чём дело, так на влюблённость привыкло реагировать тело чрезмерно романтичной Насти. Она ушла, но её физиология осталась и занимает довольно крепкие позиции в «букете» моей сложносочинённой личности.
Вздыхаю, теперь придётся ещё более тщательно практиковать осознанность. Какое-то время контролировать каждый шаг, взгляд и мысль, если не свихнусь окончательно, это будет победа.
Ещё раз взглянула на книгу, улыбнулась и поняла, что романтическое настроение, наконец, отступило и уступило место моей деятельной натуре.
Только вот поле для деятельности пока не готово.
Вести домашнее хозяйство госпоже не пристало — это Мария и Николай без меня с усердием делают, и если я хоть немного начну вникать, то только всё испорчу, они посчитают, что недостаточно усердно работаю, а я им недостаточно доверяю. Так нельзя.
Можно бы ещё раз посмотреть Мишу, по поводу его молчаливого протеста — но тоже рано.
И Лилия пока без терапии занята делами и новыми заботами, и это для неё лучшее «лекарство». Осталось только подобрать её истощённому телу комплекс витаминов через продукты, и она восстановится, не так быстро, как в нашем мире, но зато без всякой химии. И всё равно нечем заняться.
— Кажется, дамочка взвоет от скуки. О! Точно, нужно прочитать газеты, хоть немного погрузиться в общественную жизнь. Может хоть концерт, премьера или ещё что-то приятное найду для нас с Лилией.
Найдя хоть какое-то полезное занятие, крикнула Прохора, дала ему мелочь и попросила скупить все газеты, даже старые, если есть у разносчиков.
— Да, старые я вам и так принесу из трактира, там полным-полно, а новые-то куплю, вам прям все? Банковские тоже?
— Да, будь добр, неси всё, — не в силах слушать его очередные запросы на уточнения, махнула рукой в сторону парадной.
Прохор убежал, а я вернулась к себе, ещё раз перебрать гардероб.
— Госпожа, к вам полиция! — не входя в мою квартиру, из коридора крикнула Мария, чувствую, что она на грани паники, меньше всего хочет вспоминать давно минувшие события.
— Полиция? А чего хотят не сказали? — на меня тоже перекинулась тревога.
— Лилию Леонидовну и вас, ну я пойду, на кухне дела…
— Да, конечно, я сама сейчас всё улажу.
Мария уже сбежала, а мне пришлось спуститься на первый этаж, и незваные гости сразу взяли меня в оборот, как это типично, и для нашего мира, и для этого. Господам следователям всегда некогда…
— Доброе утро, госпожа, просим прощения за ранний визит, вот повестка, и она срочная…
Пришлось взять бумагу, развернуть и прочесть. Видимо, они меня приняли за Лилию, повестка на её имя. Меня никак не упомянули, но одну её не отпущу.
— Это моя подруга, она живёт в одной из моих квартир. Сейчас мы соберёмся, только подскажите, надолго ли?
Я уже придержала юбку, слегка приподнимая подол, чтобы не оступиться и собралась уходить, но один из полицейских ответил уклончиво, и меня это очень насторожило:
— Не можем знать, дело очень непростое, господин Полозов приказал привезти госпожу Полякову на допрос…
Вот тут у меня появилось очень неприятное, жгучее чувство опасности. Первое, их двое, второе, они собрались везти её на допрос, а не на дачу показаний. Сохраняю покерфейс, ответила чёткое: «Ждите!» и быстро поднялась на второй этаж, молясь, чтобы здесь была Стеша. Нет, она не слишком хорошо подходит на роль посыльной. Быстро написала записку и решила отдать её Анатолию, как-то это дело разрулю, это же не бандиты, а законники.
Попробовала позвать Гришу, и ничего.
Ася тоже притаилась, её в принципе отношения с полицией несколько напрягают. Скорее постучала в дверь к Лилии:
— Лилия, можно тебя…
— Да, что-то произошло? — она словно ждёт от судьбы подвоха и дождалась.
— Даниил вчера предупредил, что передаст дело об Ирочке следователю, вот уже закрутилось расследование, тебя вызывают на беседу, но я поеду с тобой. И вот записку отправлю графу, на всякий случай…
Она стоит в некотором наивном недоумении, ход её мыслей не поспевает за потоком моего сознания.
— А разве нам что-то угрожает? Это же следователь от Даниила Романовича, значит, он должен знать суть проблемы и что я лишь свидетель.
Мне на секунду стало неловко, последнее время ничего хорошего не происходит, и я уже любое неординарное событие закрашиваю густой чёрной краской негатива.
— Будем думать, что всё именно так и есть. Но всё же не стоит расслабляться. Лучше подстраховаться и потому соберись, возьми карточку личности, и поедем вместе, в любом случае тебе нужен адвокат. А кстати, сейчас поднимусь на третий этаж к мужу, вдруг он дома и вызовет к нам Модеста Юрьевича. Как соберёшься, на первый этаж не спускайся, жди меня здесь, а то увезут тебя в непонятном направлении.
— Анастасия Сергеевна, вы меня пугаете…
Наконец, моё волнение отрезвило Лилию, и она поспешила отдать распоряжения няне, и собраться.
А я помчалась на третий этаж, и увы, Андрей уехал на службу.
И Григорий запропастился.
Почему-то тревога не отпускает, двое из полиции за одной женщиной — не слишком ли большой эскорт для свидетельницы. Вот что меня заставляет нервничать. Всё бы отдала за сотовый телефон.
Пришлось спуститься, взять под руку Лилию и выйти к полицейским.
— Сударыня, позвольте ваш документ, я должен убедиться, что вы та, за кого себя выдаёте, — отчётливо и довольно холодно проговорил старший. А у нас с Лилей сердца сжались от неприятного чувства обречённости. Я уже сто раз пожалела, что выдала подругу. Лиля молча, дрожащей рукой протянула картонные корочки и стоит, ждёт, когда закончится проверка. — Да, всё в порядке, пройдёмте.
Я вцепилась в руку подруги и молча иду следом, стоит мне немного психануть на нервах, и Ася сделает из этих парней отбивную.
