Катон покачал головой и указал на колонну морских пехотинцев, выстроившуюся и готовую к наступлению по узкой тропе к Бранодунуму, всего в метрах пятистах отсюда.

- Мы разберемся с любезностями позже. Пошли!

******

Колонна морских пехотинцев была выстроена из четырех боевых кораблей под командованием центуриона с биремы. Он отдал честь, когда Катон и остальные приблизились.

- Люди готовы выступить по вашему приказу, господин.

- Очень хорошо. - Катон отдал честь в ответ, прежде чем обратиться к морским пехотинцам. - Хотя Боудикка и мятежники – враги, среди иценов есть много тех, кто не поддерживает ее дело. Поэтому вы не причините вреда ни одному жителю Бранодунума, не возьмете и не повредите их имущество, если я вам не прикажу. Любой морской пехотинец, который не подчинится этому приказу, ответит за это. - Он пристально посмотрел на них, чтобы убедиться, что никто не сомневается в последствиях неповиновения ему.

Затем он повернулся к биреме, где Турпиллий, облокотившись на бортовой поручень, наблюдал за происходящим. - Убедись, что твои люди держат глаза открытыми. Если нам придется отступать из Бранодунума, будьте готовы быстро переместить свои корабли в море.

- Мы будем готовы, префект. Я в любом случае переведу свои корабли в сумерках.

- Но не пока береговая группа сначала поднимется на борт. Ясно?

- Как прикажешь.

В тоне мужчины была дерзость, которая заставила Катона стиснуть зубы, но любая конфронтация перед морскими пехотинцами в данный момент была бы бесполезным отвлечением. Он решил разобраться с этим человеком позже наедине.

- Пойдем, - приказал он центуриону.

В сопровождении Макрона и Бесодия Катон повел по приподнятой тропе, извивающейся через лабиринт грязных каналов к ближайшему поселению свое маленькое войско. Линия из немногочисленных стрелков держалась на метров триста впереди, высматривая любые признаки врага, пока они пробирались к поселению. Катон мог видеть только несколько отдельных фигур, наблюдающих с безопасного расстояния. Пастух, по виду подростк, показался примерно в сотне шагов впереди застрельщиков. Он остановился, чтобы понаблюдать за ними, затем повернулся и погнал свое стадо обратно к поселению так быстро, как только мог.

- Интересно, какой прием окажет нам Ганомен на этот раз, - сказал Бесодий. - Укрепила ли зима его сомнения относительно Боудикки, или он встал на ее сторону?

- Мы скоро узнаем, жив ли еще старик и все еще ли он вождь.

Застрельщикам было приказано остановиться, как только они окажутся в пределах видимости Бранодунума, и Катон и другие догнали их, когда они поднялись по пологому склону и посмотрели вниз на поселение. Несколько сотен круглых хижин сгрудились рядом с полосой открытой воды, которая вела к морю с одной стороны и в болота с другой. На песчаной отмели у кромки воды было вытащено несколько лодок: прочные морские рыболовные суда и меньшие суденышки с низкими бортами и мелкой осадкой, предназначенные для навигации по болотам, находящимся за поселением. Рыболовные сети висели на рамах на открытом пространстве между хижинами и лодками. Катон мог различить несколько корзин с выпотрошенной рыбой на скамьях. Эта работа теперь была заброшена, так как люди бегали между хижинами, чтобы распространить предупреждение о том, что были замечены римские солдаты. Некоторые уже спешили с дальней стороны деревни по тропам, которые вели в тростник, кустарник и группы деревьев, которые тянулись на много километров дальше.

- Похоже, наш визит не оценен по достоинству, - хмыкнул Макрон.

- Вот Ганомен. - Бесодий указал на небольшую группу людей, которые вышли из хижин и осторожно стали приближаться к римлянам. Конечно же, Катон смог различить знакомые черты вождя во главе группы и с облегчением увидел, что он все еще, похоже, отвечает за своих людей.

- Пойдем и поздороваемся, - продолжил капитан.

- Подожди, - приказал Катон.

Как только стрелки соединились с остальной частью колонны, он отдал приказ продолжать движение по тропе к поселению. Он остановил морских пехотинцев, когда они были не более чем в пятидесяти шагах от Ганомена и его отряда, и продолжил следовать далее с Макроном и Бесодием. Он видел нервозность на лицах иценов. Ганомен, однако, был рад их видеть и двинулся вперед, протягивая руку.

- Приветствую вас, наши римские друзья.

Катон почувствовал, как напряжение в его теле ослабло при слове «друзья». Если старик открыто говорил такими словами перед своими спутниками, это означало, что их лояльность к Боудикке сошла на понижение за зимние месяцы. Он видел, что люди выглядели изможденными и голодными, и что никто из них, похоже, не был моложе пятидесяти – все кто остались после вербовки Боудиккой местных жителей, предположил Катон. Он взял руку вождя и крепко сжал ее.

- Рад снова тебя видеть, мой друг, - ответил он на иценском диалекте. - Надеюсь, ты и твой народ преуспели с тех пор, как мы говорили в последний раз.

Несмотря на сердечность его комментария, это было столько же провокацией, сколько и вопросом, и ответ старика сыграл ему на руку.

- Мы никогда не знали такого голода. - Ганомен грустно покачал головой. - У нас не хватает людей, чтобы ловить рыбу и кормить наши семьи, и от наших стад и запасов зерна осталось не так много.

Катон выгнул бровь. - Боудикка?

Вождь кивнул. - Ее люди приходили каждый месяц с тех пор, как мы виделись в последний раз. Каждый раз они забирали все больше еды, которую мы отложили на зиму. И она послала сообщение, чтобы отдать ей последних наших молодых людей. Мы не сможем долго продержаться, если мятеж продолжится.

Катон сочувственно кивнул. В то же время он был обеспокоен этим последним сообщением о ее продолжающихся поисках рекрутов. Потери, которые она понесла до сих пор от римских патрулей и стычек с фуражными отрядами, не могли превзойти число тех, кто добровольно или был вынужден взяться за оружие. Где-то в болотах она собирала грозную силу, чтобы повести ее против своих римских противников. Это стоило ей подрыва лояльности вождей, таких как Ганомен и иценских крестьян в целом, но Катон подозревал, что такие опасения давно перестали волновать Боудикку. Теперь для нее имело значение только то, чтобы восстание продолжалось из месяца в месяц, чтобы продолжать убивать римлян.

Катон переориентировал свои мысли. - Я хотел бы поговорить с тобой о нашей цели здесь и о нашей потребности в проводниках для навигации по болотам. С тобой и другими лидерами Бранодунума.

- Конечно. Могу ли я предложить тебе гостеприимство моей круглой хижины?

Он опустил голову в знак благодарности. - Мы будем польщены.

Ганомен помедлил, прежде чем продолжить. - Я бы попросил ваших людей оставаться за пределами нашего поселения, пока мы разговариваем.

- Так, постой-ка, - вмешался Макрон. - Если ты думаешь, что три римских офицера в одиночку войдут в сердце иценского городка...

- Кто же еще может причинить вам вред? - ответил Ганомен. - Все, что осталось, - это несколько стариков, детей и женщин.

- Учитывая, что причиной всего этого кровопролития является одна из ваших женщин, ты прости меня, если я не так легко отвергаю опасность.

- Неужели мужчины Рима так боятся иценской женщины?

Глаза Макрона сузились.

- Я знаю ее. Вероятно, лучше тебя, мой друг. Боудикка опаснее почти любого римского солдата, которого я знаю.

Катон прервал его.

- Да, ну, хотя довольно интересно останавливаться на боевых способностях иценской царицы, давайте не будем преувеличивать ее доблесть. Ганомен, морские пехотинцы не войдут в ваше поселение. Бесодий, ты останешься с ними.

- Я? Зачем? - потребовал капитан.

- Если возникнут какие-то проблемы, два мертвых римлянина лучше, чем три. - Катон повернулся к вождю, чтобы обратиться к нему на иценском диалекте. - Веди нас в свою хижину, Ганомен.

Отряд племени начал двигаться, и Катон подошел к морскому центуриону, чтобы отдать ему приказы.