- Да, но большинство людей были не на той стороне лагеря, а остальные двигались в неправильном направлении, когда началась атака.

- Это было близко, я согласен, но я бы сказал, что мы отделались сравнительно легко, учитывая, как все могло бы пойти.

- Это заслуга Агриколы. Если бы его слух не был достаточно острым, чтобы уловить основную атаку, мы бы потеряли гораздо больше обоза. И гораздо больше людей.

- Молодец, что сказать. Может быть, пришло время дать ему немного больше ответственности. Он это заслужил. Одной из жертв был центурион Торцинон.

- Торцинон? В последний раз я видел его, когда враг был отброшен. Что случилось?

- Поскользнулся и головой вперед упал в огонь. Он сильно обгорел, прежде чем его люди вытащили его.

Катон поморщился. Он сам много лет назад получил сильные ожоги, когда был опционом, и мог представить себе муки, которые переживал Торцинон. Он вернулся мыслями к тому, что предлагал Макрон.

- Ты думаешь, он готов взять на себя центурию Торцинона и легионерскую когорту?

Макрон кивнул.

- Он умен, у него есть смелость, и он понимает людей. Они охотно последуют за ним. Честно говоря, он на голову выше старших трибунов, с которыми я имел дело в прошлом. Немного напоминает мне тебя, когда ты получил повышение до центуриона. У него могут быть задатки хорошего легата, если он решит сделать карьеру в армии, а не в Сенате.

Катон обдумал оценку своего друга. Агрикола был бы намного моложе большинства тех, кто добился повышения до центуриона, но молодость никогда не должна быть дисквалифицирующим фактором, когда присутствуют все остальные качества, требуемые для этого звания. - Очень хорошо. Ты его обучал, так что я позволю тебе ему рассказать о повышении. Убедись, что он понимает, чего от него ждут с этого момента. Это большая ответственность, и я буду внимательно за ним следить.

- Да, господин. С удовольствием.

******

Когда взошло солнце, температура стала заметно выше, и Катон увидел, что ветви деревьев начали сбрасывать свою снежную ношу, сучья слегка дрожали, когда белые комки падали на землю. Облака рассеялись рано утром, и впервые за много дней люди почувствовали тепло солнца, пока тащились дальше. К середине дня взбитый снег превратился в жижу, когда колонна прошла по нему, и упряжки мулов начали замедляться, поскольку сани становилось все труднее тянуть. Катон решил, что пора заменить полозья на колеса, когда они разобьют лагерь этой ночью. Теперь они находились на территории иценов и, по его расчетам, должны были достичь Венты Иценорума к следующему вечеру.

Враг возобновил преследование конвоя, только теперь их было гораздо больше, возможно, триста или четыреста всадников на каждом фланге. Катон приказал колонне сомкнуться, с двумя конными когортами по обе стороны, в то время как конный контингент Восьмой когорты сформировал авангард. Тыл прикрывали Веллокат и его люди. Такое расположение замедлило колонну, поскольку их темп регулировался самым медленным элементом, но оно обеспечивало лучшую защиту жизненно важных припасов, перевозимых обозом. Весь день римляне настороженно наблюдали за врагом, ожидая любого признака того, что он готовится к атаке. Когда колонна остановилась на ночь и подготовила оборону, Катон удвоил число людей на дежурстве и выставил заслон из всадников с приказом вернуться и поднять тревогу при первых признаках опасности. Удовлетворенный тем, что он сделал лагерь максимально безопасным, он удалился в свою палатку, решив немного поспать, чтобы восстановиться после нервного истощения последних нескольких дней. Он нашел Агриколу, ожидающего его снаружи. Трибун держал под мышкой шлем центуриона и витис, когда встал по стойке смирно и отдал честь.

- Вольно. - Катон кивнул на шлем. - Где ты его раздобыл?

- Он принадлежит Торцинону, господин. Он приказал одному из людей принести его мне, когда услышал, что я принял его когорту. Правда, только во временное пользование. То же самое касается и витиса. Пока он не поправится и не возобновит командование.

- Достойный жест, - заметил Катон. - Ты должен чувствовать себя польщенным.

- Да, господин. Так и есть. - Агрикола с благоговением посмотрел на шлем. - Теперь я знаю, что нужно, чтобы заслужить это.

Катон сочувственно посмотрел на него. - Кажется, ты не хочешь его надевать, трибун.

Агрикола неловко улыбнулся. - Ну, да. Я не уверен, что заслужил на это право.

- Центурион Макрон думает, что ты это сделал. Его суждения достаточно хороши для меня. Как дела у Торцинона?

Улыбка Агриколы померкла.

- Он... он выглядит неважно, господин. Хирург говорит, что он потерял зрение на один глаз. Его лицо и руки были сильно обожжены. Фриген не казался очень уверенным в том, что он достаточно поправится, чтобы вернуться к службе через некоторое время... если вообще вернется.

- Это очень плохо. Он был хорошим центурионом старой школы. Нам нужны такие офицеры. И теперь ты собираешься занять его место.

- Да...

- Что-нибудь еще? - спросил Катон, открывая полог палатки, показывая, что он очень хочет отпустить Агриколу. - Я просто хотел поблагодарить вас, господин. За доверие...

Катон улыбнулся.

- Возможно, ты не будешь долго благодарен. Командование подразделением – более неблагодарная задача, чем думают те, кто его ищет. Обязательно прислушивайся к советам других центурионов и своих опционов. Некоторые из них ветераны. Они знают, что делают.

- Да, господин. Я так и поступлю.

- Тогда спокойной ночи.

Агрикола отсалютовал и повернулся, чтобы уйти. Катон посмотрел на него с легкой ностальгией, пока он исчезал среди палаток, вспоминая момент, когда он сам впервые был награжден своим поперечным гребнем и витисом. Казалось, это было так давно. Почти другая жизнь. Он задавался вопросом, будет ли Агрикола через двадцать лет стоять и наблюдать, как другой младший офицер делает первые шаги к высшему командованию. Впервые Катон почувствовал себя старым. Он был поколением, отличным от новобранцев и молодых людей, которые их возглавляли. Он давно уже свыкся с мыслью, что он ветеран, но это ощущение было ново. Бремя лет и суровый режим армии закалили его, но теперь он понял, что чувствовал Макрон в последние годы. Ощущение, что время в форме ограничено и впереди его уже поменьше, чем позади. Возможно, когда кампания закончится, у него будет время отдохнуть и подумать, стоит ли ему повесить меч. По крайней мере, на время.

Он вошел в палатку и позволил полотнищам упасть на место. Требоний приготовил походную постель и положил на нее несколько запасных плащей, а нежное пламя, лижущее из жаровни, смягчило холодный ночной воздух. Ординарец появился из гораздо меньшей части палатки, которую он занимал. Он помог Катону снять доспехи и вручил ему один из плащей.

- Вам что-нибудь понадобится перед сном, господин?

- Еще десять лет молодости. - Требоний на мгновение озадачился, затем кивнул. - Если бы я мог найти это для вас, я был бы самым богатым человеком в Риме, господин. Но...

- Я знаю. Тогда мне просто придется максимально использовать время, которое дано мне богами. Иди. Поспи немного.

- Да, господин.

******

С улучшением погоды и таянием снега колонна продвигалась гораздо лучше, пока не возникла новая проблема в виде слякоти. Она не слишком мешала опытной пехоте и коннице, но начала засасывать недавно замененные колеса тяжелых повозок с припасами. В полдень Катон вызвал Макрона, Квадрилла и Веллоката. Третьему он задал вопрос.

- Нам осталось пройти около шестнадцати километров до Венты Иценорума. Какова твоя оценка?

Веллокат потратил немного времени, чтобы перевести меру расстояния, принятую его людьми, в римский эквивалент.

- Не больше шести или семи часов, префект.

Макрон задумался.

- Мы могли бы успеть до конца дня. Даже если нам придется сражаться за это место, это избавит нас от необходимости разбивать лагерь.

Катон обдумывал варианты.