- К западному валу! - крикнул он, продвигаясь вперед. - Враг на западе!

Люди, внезапно вырванные из сна, были в замешательстве, и приказ Катона конкурировал с контрприказами офицеров, все еще реагирующих на отвлекающую атаку. Остановившись, когда он увидел неподалеку центуриона-ауксилария, застегивающего свой шлем, Катон схватил его за руку.

- Я префект Катон, - сказал он, чтобы убедиться, что в темноте никто не ошибется в его личности. - Я хочу, чтобы ты нашел как можно больше других офицеров и приказал им идти к западному валу. Они должны игнорировать шум на востоке. Ясно?

- Да, господин.

- Тогда иди, парень! Беги!

Он продолжал идти, пока, наконец, не достиг открытого пространства на дальней стороне линий палаток, близко к участку, где сани-повозки были плотно составлены вместе, мулы были привязаны неподалеку. Вдоль вала он мог видеть темные фигуры своих людей, сражающихся за сохранение частокола. Слева от него, близко к обозу, было тусклое свечение снаружи лагеря, а затем первые огненные стрелы и небольшие пучки пылающего хвороста пролетели над головой и упали среди саней, а некоторые промахнулись среди палаток за ними. Катон повернулся к легионному центуриону, который следовал за ним через лагерь.

- Отправляй своих людей к обозу и тушите любое пламя.

- Но у нас нет воды, господин, - выдохнул центурион.

- Тогда используй снег. Сбивайте пламя своими плащами. Мочитесь на них, если придется. Только не дайте обозу загореться. - Он оттолкнул человека, а затем отошел в сторону, чтобы позволить легионерам проскочить мимо, когда первые языки пламени вырвались из одной повозки. Направляясь к ближайшей части вала, он увидел одного из легионеров, лежащего на снегу, тихо стонущего, истекающего кровью от раны стрелой в горло. Схватив щит человека, Катон протолкнулся в щель между двумя ближайшими людьми. Теперь он увидел весь масштаб атаки. Мятежники были вдоль всей стены, их были сотни. Слева от него, освещенная своими зажигательными снарядами, находилась большая группа, выпускающая постоянный шквал стрел и маленьких горящих пучков, подожженных факелами, которые, в свою очередь, были зажжены от пламени, которое теперь пожирало заднюю часть колесницы. Перед ними масса воинов напирала на частокол, и Катон боялся, что они наверняка сокрушат защитников там. Даже несмотря на то, что их нападающим не хватало численности, чтобы сокрушить тех, кто был в лагере, если им удастся уничтожить обоз, римская колонна будет вынуждена вернуться по своим следам в унижении. Боудикка одержала бы значительную победу.

Спускаясь по валу, он увидел приближающуюся группу ауксилариев во главе с офицером.

- Вперед, парни! - проревел голос. - К огню!

- Макрон! - с облегчением крикнул Катон. - Ко мне! - Он указал на угрожаемый участок вала. - Мы должны удержать его. Не подпускай их, иначе обоз будет потерян. Сколько человек с тобой?

- Возможно, пятьдесят или около того.

- Этого должно хватить. Пошли.

Два офицера повели ауксилариев вдоль узкого зазора между задней частью вала и повозками. Легионеры сгребали снег в горящие сани и тушили небольшое пламя по краям. С вала раздался крик тревоги.

- Они идут!

Катон увидел компактную группу людей, сцепившихся в бою на небольшом расстоянии впереди, и в лунном свете он мог различить шипастые волосы и каплевидные щиты вражеских воинов, которые оттесняли защитников и расчищали место для большего количества своих товарищей, готовых перебраться через частокол. Он вытащил гладий и указал.

- Там! Руби их!

Он достиг места в то же время, когда первый из воинов сполз по валу, и двое людей столкнулись, щит к щиту. Катон тут же сделал полшага назад, а затем ударил щитом вперед, бросая на него весь свой вес. Он услышал, как человек зарычал, и снова двинулся вперед, на этот раз заставив своего противника отступить так, что тот споткнулся и упал. Воин попытался поднять щит, чтобы прикрыть верхнюю часть тела. Направив острие своего меча в лицо человека, Катон наносил удары снова и снова, пока его враг не упал ничком, захлебываясь кровью и скуля от боли.

Макрон и несколько его людей протиснулись мимо, а затем повернулись лицом к мятежникам, перебирающимся через вал. Другие усилили оборону и оттесняли фланги небольшой группы иценов, отчаянно сражавшихся за сохранение своей позиции на валу. Катон присоединился к группе Макрона, уперевшись ногами и подняв щит, держа меч ровно. Темная фигура, слегка окаймленная серебром, нависла над ним и прыгнула вперед. Катон поднял свой меч, почувствовав, как он вонзил его в кишки воина за мгновение до того, как его вес врезался в щит Катона, заставив его упасть на колени. Он поднял щит, чтобы отбросить человека в сторону, и одновременно вырвал обратно свой меч. Воин, хотя и был ранен, рубанул по щиту топором в яростном шквале ударов, которые расщепили дерево и пробили металлический обод. Катон выдержал основную тяжесть атаки в течение нескольких ударов сердца, а затем полоснул мечом по колену противника, прорезав плоть и раздробив кость. Человек упал набок, и Катон обрушил край тяжелого легионерского щита на его голову, сбив его с ног. Он нанес ему удар в горло для пущей убедительности, прежде чем снова занять позицию и повернуться лицом к валу. Слева от него Макрон и остальные расправились с теми нападавшими, которые добрались до подножия вала и теперь карабкались наверх, чтобы прикончить горстку, все еще находившуюся внутри частокола. Схватка закончилась очень быстро, последний из них был зарублен, когда тот пытался перебраться обратно в безопасное место. Катон поймал боковым зрением яркое пятно над собой и едва успел поднять щит, чтобы отразить горящую связку палок. Она приземлилась рядом с ним, вдали от ближайшей повозки, и он обратил свое внимание на другие зажигательные снаряды, все еще проносящиеся через вал. Он заметил, что их стало меньше, и надеялся, что враг израсходует свои запасы. Позади него легионеры боролись с несколькими пожарами среди ближайших саней. Большинство из них легко контролировались и засыпались снегом. Только один представлял опасность для других транспортных средств поблизости, но Торцинон и его люди окружили его и делали все возможное, чтобы потушить пламя снегом. - Они отступают! - крикнул Макрон.

Катон подошел, чтобы присоединиться к нему, и увидел последние темные фигуры, выкарабкивающиеся из рва за пределами лагеря. Горящая колесница, используемая для перевозки огня для поджигания, освещала окружающий снег на значительном расстоянии вокруг. В ее сиянии Катон увидел группу воинов на лошадях в пятидесяти шагах позади, их лица были румяными в свете костра. Одной из них была женщина. Он мог видеть узоры, нарисованные на ее лице, и длинные локоны рыжих волос. Она на мгновение уставилась на пламя внутри форта, затем повернула коня и увела своих последователей.

******

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

На рассвете масштаб ущерба, нанесенного во время атаки, был оценен, и Макрон доложил Катону, пока люди разбирали свои палатки и готовились к сносу укреплений и дальнейшему маршу.

- Три повозки и их содержимое сгорели. Еще десять повреждены, но будут восстановлены. Большая часть припасов, погруженных на них, была спасена. Восемь убитых, двадцать четыре раненых, восемь из которых – ходячие. Пока что мы насчитали более пятидесяти вражеских тел. Должен сказать, я начинаю больше беспокоиться из-за того, как наши иценские друзья повышают ставки в своей игре. Сначала та ловушка в поселении, а теперь это. Атака была хорошо рассчитана, а диверсия была искусно выполнена. Нам охрененно повезло, что у них не пробилось больше людей через западный вал, прежде чем мы отбросили их. Я думаю, что их план состоял в том, чтобы вручную использовать зажигательные вещества. Только потому, что у нас была эта центурия легионеров на месте, они были вынуждены бросать их через частокол. Хорошо, что ты заставил людей Торцинона быть начеку.