- Да, господин! - раздался нестройный ответ.
Макрон резко обернулся и ткнул в людей узловатым концом своего витиса. - Чушь! Я вас не слышу! Повторите еще раз. Достаточно громко, чтобы Боудикка услышала!
- ДА, ГОСПОДИН! - в один голос закричали новобранцы.
Он улыбнулся.
- Так-то лучше! Видите ли, это делает меня счастливым. Вызывает мой естественный солнечный характер. Так что давайте будем иметь больше такого в ближайшие дни!
Подойдя к краю плаца, он отдал честь Катону.
- Когорта Второго легиона стоит наготове, господин! Вы хотите обратиться к ним?
Катон глубоко вздохнул, прежде чем выкрикнуть: - Выполняйте то, что скажет вам центурион Макрон. Делайте это хорошо, и делайте это ради Второго легиона Августа, Сената и народа Рима, именно в таком порядке. Ты можешь распустить людей, центурион.
Макрон обернулся.
- Второй легион! Разойтись!
Легионеры встали по стойке смирно на счет три, а затем расслабились и начали уходить с плаца, среди них Агрикола. Двое офицеров некоторое время наблюдали за проходящими мимо людьми, прежде чем Катон заговорил.
- Введение в курс дела было сделано с твоим обычным энтузиазмом, брат. Что ты о них думаешь?
- Между ними и теми, кто был до них, нет большой разницы. Конечно, у меня меньше работы, так как они прошли базовую подготовку в учебке. Будет обычная смесь хороших парней, смутьянов, плутов и нытиков, но я приведу их в хорошую форму, прежде чем мы поведем их против иценов. Сначала, конечно, придется много работать. Честно говоря, я уже немного староват для таких вещей.
Катон улыбнулся.
- Сомневаюсь. Ты живешь для этого. Это то, что делает тебя счастливым – превращать мальчиков в мужчин, а мужчин в воинов.
Ответ Макрона был дан с искренней жизнерадостностью.
- Абсолютно, парень. Боги мне свидетели, я люблю эту жизнь!
******
ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ
Зима пришла в виде серого неба, холодных дождей и порывистых ветров, которые кружили опавшие листья и качали голые ветви сезонных деревьев. Ранние заморозки окутали землю и здания каструма сверкающими белыми кристаллами, а также добавили резкости рассветному воздуху, первый вдох которого резал легкие. Мир, казалось, сжался, и солнце с трудом прорывалось сквозь утренний туман. В пейзаже была ясность, которая привлекала Катона, и он встал, как только рассвело, чтобы обойти лагерь, завернувшись в плащ, пока он обдумывал дела наступающего дня и размышлял о подготовке к походу.
Последнее из подкреплений и замен прибыло в последние дни осени, к тому времени более четырех тысяч человек и тысячи лошадей жили в стенах крепости. Первой из прибывших конных когорт было поручено охранять повозки с припасами, движущиеся вверх и вниз по дороге из Лондиниума. В дополнение к ежедневным потребностям людей и животных под его командованием Катон накапливал запасы в амбарах крепости, готовые прокормить его силы, когда они вступят на территорию иценов. Из кузницы ежедневно поднимался дым, поскольку наконечники дротиков, снаряды для пращей, мечи и кинжалы, а также наконечники стрел выпускались в больших количествах, чтобы пополнить запасы, израсходованные во время восстания.
Режим тренировок Макрона продолжался, становясь еще более суровым из-за холода и сырости, которые были чужды большинству легионеров, набранных в Италии. Пополнение для вспомогательных когорт обычно набиралось из регионов к северу от Империи, жители которых привыкли к похожим условиям или даже к худшим. Все быстро привыкли к неудобствам климата и липкой грязи, которая сохранялась до тех пор, пока зимние морозы не затвердели на земле. Ледяная кромка стала появляться в поилках для лошадей и цистернах, построенных для хранения питьевой воды для людей. Сначала ее приходилось разбивать кулаками, а затем, по мере того, как зима становилась глубже, кирками.
Макрону пришлось столкнуться с необходимостью научить Веллоката и его людей, как реагировать на сигналы буцин и труб, и их положению на марше. Им также выдали палатки и показали, как устанавливать в числе прочих рядов. Кроме того, существовал щекотливый вопрос оплаты. Катону пришлось покрыть расходы из своих все более скудных ресурсов, прежде чем наместник, наконец, дал свое одобрение на новое подразделение, назвав его Первой триновантской когортой разведчиков, хотя она выросла едва ли до сотни человек – немногочисленные добровольцы стекались из Комбретовиума и других поселений племени. Веллокат выбрал изображение кабана в качестве эмблемы для вексиллума подразделения, поскольку это животное было любимым для охоты его отца. В течение месяца тринованты освоили достаточно латыни, чтобы отвечать на команды, а затем начать брататься с римскими солдатами. Чтобы успокоить своих местных добровольцев, Катон отправил одно из пехотных подразделений ауксилариев в гарнизон Комбретовиума на зиму, чтобы гарантировать, что жители не подвергнутся новому визиту мятежников.
В конце ноября он взял две центурии легионеров и одну из конных когорт на север, чтобы начать строительство линии форпостов, предназначенных для сдерживания мятежников. В то же время две из выживших когорт Девятого легиона начали работу над укреплениями, начиная от моря и продвигаясь на юг к колонне Катона.
Пропретор предоставил необходимые гарнизоны для завершенных форпостов из подразделений, которые стали доступны, когда порядок был восстановлен в остальной части провинции. К концу года римляне контролировали пути в и из иценской территории. После того как зима пройдет, а моря у восточного побережья станут менее подвержены штормам и ветрам, военные корабли и морские пехотинцы усилят силы Катона и смогут начать атаки вдоль побережья, а также по рекам и водным путям в самое сердце иценских земель.
Когда Катону и Макрону выпадала возможность отдохнуть, они отправлялись на охоту, а Пернокат служил им проводником. Их добычу было легче заметить в зимних условиях, и из большинства поездок они возвращались с кабанами и оленями, чтобы дополнить обычный рацион. Катон даже смог дать Макрону короткий отпуск, чтобы отпраздновать Сатурналии с Петронеллой и другими в Лондиниуме. Он взял с собой письма, написанные для Луция и Клавдии, а также небольшие подарки в виде триновантских украшений, которые Катон купил в Комбретовиуме. Когда он вернулся, полный радости от воссоединения со своей женой, Катон выслушал его рассказ о времени, проведенном в Лондиниуме, с острым уколом разочарования, что его обязанности не позволили ему разделить это событие. Его чувство сожаления стало еще более выраженным, когда он читал и перечитывал письма, с которыми вернулся Макрон, в уединении своих покоев. Он проводил так мало времени со своим сыном, пока Луций рос, и чувство потери, которое он никогда не сможет возместить, лежало тяжелым грузом у него на сердце. Необходимость оставаться в Камулодунуме была подчеркнута сообщениями о вражеской активности от конных патрулей, которые он регулярно отправлял вдоль границы иценской территории. Враг готовился к следующему сезону кампании. Набеги часто пересекали земли триновантов, чтобы захватить зерна и скот, а также оружие. Были частые стычки с римскими патрулями и потери с обеих сторон.
С началом нового года выпал первый снег, легкая присыпка за ночь, которая покрыла форт и окружающий ландшафт девственным налетом. Он резко контрастировал со всем, что лежало на виду, как будто в мире были только белый цвет и тьма. Люди выходили из своих казарм на утреннее построение, потирая руки и топая ногами, утрамбовывая снег. Их выдыхаемые пары обвивались вокруг шлемов и сморщенных лиц, когда их призывали к вниманию, присутствие и отсутствие учитывались, прежде чем их отпускали, чтобы они подготовились к обучению или другим обязанностям. Небольшие группы играли в снежки между казарменными блоками, пока на них не начинали орать офицеры. Катон улыбнулся восторгу, который вызывал снег, прежде чем вспомнил ужасы зимнего отступления, которое он когда-то пережил в горах на западе провинции. Это был опыт, который он горячо надеялся никогда не повторить.
