— Ты ей хочешь всю руку забить⁈ А как она потом с этим жить будет?

— Ну значит не будет снимать халат. — я в ответ уже грубил, столько сил угрохал, а он ещё ерепенится. — Мастер, или мы делаем или нет. Схема, рабочая, завтра я иду на охоту, найду пару подопытных зверюг и проведу первый опыт над ними. Мне самому это пригодится, знания полезные, я их потом всё равно куда-нибудь присобачу. А уже вы, мастер думайте.

— А если просто нарисовать?

— Не пойдёт. — покачал я головой. — Будет у нее красивая татуировка, я надеюсь, как художник я не слишком пропащ.

— Я тебе! — но Цао остановился, осознавая что выбора иного нет. — Ладно, ты прав, делаем, иначе всё это, и возвращение сюда, не имеет никакого смысла. Тошно мне здесь, с ней такой, проще было жить и знать, что она давно мертва, чем так.

Не смотря на обстоятельства, мои тренировки мастер так же не отменял, и я только на следующий день, вместе с счастливым Бабаем отправился на охоту, где пришлось долго убеждать подросшего щенка, уже хорошо так подросшего на свежем воздухе и наполненном этером мясе, что парочку зверюг нам нужно оставить живыми.

Есть-много-вкусно!

Тот пытался грузить меня эмоционально, мол так нельзя, нет таких правил, но я был неумолим. И в итоге помимо пятерки коз на мясо, двух мы взяли живыми.

Козы брыкались и орали так, что у меня заложило уши ещё на тропе. Связать им ноги оказалось задачей посложнее, чем убить, каменные рога, даже у молодняка, били как кувалдой, и одна из зверюг зацепила мне бедро, оставив синяк размером с кулак. Бабай сидел в стороне и смотрел с выражением, которое я бы перевёл как «а я предупреждал». Пришлось слегка пристукнуть, чтобы не надоедали.

Спустил их в долину на плечах, привязал к столбу у самого дальнего загона, где раньше, судя по навозу, давным-давно держали скотину Горновые. Козы немедленно очухались и принялись жевать верёвки. Я накинул петлю покрепче, из кожаного ремня, связал вместе и пошёл за инструментами. Мне нужно провести весьма интересный опыт, я хочу попробовать забрать заблокировать ядро животного, с помощью рун.

Козу номер один я положил на бок, примотав к столбу. Она дёргалась, пыталась боднуть, потом затихла и только косила на меня жёлтым зрачком с горизонтальной щелью. Этерный щуп вошёл в её каналы легко, у духовных зверей меридианы шире и грубее, чем у людей. Нашёл центральный узел, убедился, что внутри нет никакой дряни, просто здоровое ядро, пульсирующее ровно и сильно. Потом долго брил, матерясь на всех и вся, я никому не говорил, чем собираюсь заниматься и никого привлекать к себе не собирался. Вот это точно запрещенная магия будет в их глазах.

Зеркальный рисунок на бритый участок козьего бока я наносил почти два часа, буквально зажав зверя под своим телом, чтобы даже дернуться не смогла и только когда закончил с ней, нарисовал якорь и себе, тоже краской, для временного использования сойдет. А затем аккуратно активировал мост и последующую процедуру создания капсулы.

Этер пошёл через складку, обогнул меридианы козы и добрался до узла. Там, по моей схеме, он должен был сформировать замкнутый кокон вокруг ядра, не касаясь его, просто обернуть. Кокон сформировался за полторы минуты. Коза перестала дёргаться, замерла и начала дышать часто, мелко, как загнанная. Ядро внутри кокона пульсировало в прежнем ритме, этер из каналов к нему не проходил, кокон работал как стенка. Всё по плану.

Я подержал контур четыре минуты, считая удары собственного сердца, потом аккуратно снял. Кокон схлопнулся, этер хлынул обратно в ядро, коза дёрнулась, живая и здоровая. Каналы после снятия я проверил щупом, ни повреждений, ни остаточных деформаций, все было чисто, никаких различий с тем, что я видел до эксперимента.

— Вторая не пригодилась. — сознался я Бабаю, и отвернулся, чтобы не видеть работу моего зверя.

Второй эксперимент, точно повторяющий первый, отличался только временем и применением накопителя, захотелось мне проверить заодно и возможность вплавлять руны в тело, что оказалось весьма рабочим решением, боли животное не испытывало. На этот раз я продержал ее, под своим воздействием почти полтора часа. Коза за это время уснула, дыхание замедлилось до четырёх вдохов в минуту, а затем я подал этер в каналы и она практически восстановилась. Ядро продолжало пульсировать внутри кокона, но слабее, как будто без притока внешнего этера ему не хватало сил. После снятия кокона коза очнулась не сразу, минуты три лежала, потом поднялась, пошатываясь. Каналы тоже целы, но узел пульсировал вяло, восстанавливался.

Ее я честно отпустил, заслужила. Такое насилие над психикой, стоит того, чтобы и дальше быть живой и щипать травку среди этих камней. А уже вечером рассказывал результат мастеру.

— Отпустил-то зачем, мясо же. — покачал он головой после рассказа.

— Пусть живёт. — отмахнулся я. — Такое пережить.

— Хорошо. Опыт с животными ты считаешь успешным, значит завтра?

— Нет, — покачал я головой. — Завтра я нанесу татуировку, процесс долгий, часов шесть займёт, не меньше, рунная структура на приёмнике сложная, там не десяток символов, а под сотню, и каждый нужно набить точно. Вы в это время не мешаете и не заходите. Если буду нужен, Бабай позовёт.

— Бабай?

— Он чувствует, когда мне плохо, через нашу с ним связь.

Цао посмотрел на щенка, который вылизывал свою лапу у порога, и ничего не сказал. А я не стал ему говорить про то, что набивать руны буду новым методом, с помощью накопителей. Проверенный способ, на себе я тоже опробовал, чтобы оценить ощущения, ничем не больнее чем обычной иглой.

Я перенёс оба накопителя в комнату Лин Шуай, подключился, и начал набивать приёмник. Запястье, предплечье, до локтя. Рунные связки ложились одна за другой, вплавленные этером прямо в кожу, три слоя. Базовый контур якоря, стабилизирующее кольцо и пространственная геометрия кармана. Последний слой был самым тяжёлым. Каждая руна задавала грань будущего кокона, его кривизну, толщину стенки, точку крепления к складке. Ошибка в одном символе, и карман либо не сформируется, либо схлопнется внутрь, раздавив то, что должен был обернуть.

Руки у Лин Шуай были тонкие, кожа сухая и бледная, почти прозрачная на внутренней стороне запястья, аж вены просвечивали голубым. Я старался не думать о том, что это живой человек, а не кусок обсидиана и не козий бок. Получалось плохо, каждый раз, когда щуп входил в её кожу для вплавления очередной руны, я ловил себя на том, что задерживаю дыхание.

К рассвету татуировка была готова. От запястья до середины предплечья, левая рука была забита густой вязью символов, напоминающих, если честно, рукав какого-нибудь земного тату-мастера. Только здесь каждая завитушка была функциональной. Красиво получилось, нет? Я отошёл на шаг и посмотрел. Ну, если прищуриться и не знать, что это такое, то можно подумать, что у женщины просто экзотический вкус.

Цао точно будет в бешенстве.

Мастер пришёл, когда я позвал, молча посмотрел на руку жены, поджал губы и сел на табурет и закатал рукав.

— Делай.

— До завтра не ждём?

— Давай попробуем закончить всё сегодня, в плане подготовки, а завтра с утра только запустим процесс.

Его татуировку я набивал быстрее, всего полчаса. Передатчик проще приёмника, ему не нужна пространственная геометрия, только точка привязки и канал выдачи. На предплечье Цао легли восемь рун, соединённых в замкнутую цепочку, похожую на браслет, это уже моя доработка, немного изменяющая баланс в нужную сторону. Мастер даже не поморщился во время вплавления, когда понял, что я не просто бью руны.

— Дорвался, да? Ты теперь с этими накопителями не расстанешься. — беззлобно пошутил Цао, разглядывая готовый результат.

— Да я бы еще раз в пять лучше бы сделал, тогда да. Даже не представляете мастер, что это открывает.

Начало освобождения Лин Шуай от паразита мы назначили на завтра. Сегодня я вымотался и откровенно был истощен, тяжелый день, много экспериментов.