— А если пузырь лопнет?

— Контур держит зеркало. Пока татуировка цела, и вы подаёте этер, контур стабилен. Паразит обездвижен. А дальше мы решаем, как его убрать, не торопясь, с холодной головой.

— Это понимаю. Но чем это поможет ей? Этера всё равно нет, узел скрыт. И соответственно, нет приходящего этера, для напитки каналов.

— Та же руна, мастер. Закрыв паразита, она будет питать каналы, выполняя роль узла и распределителя. Тем самым мы проверим что даст для Лин наполнение каналов, если что-то пойдёт не так, обрубим и уберем буквально за пару секунд.

— Хорошо. Когда мы сможем начать?

Блин, я смутился. Теория — это хорошо, а вот практика подводит. Но всё же ответил.

— Несколько дней, я хочу сначала проверить теорию на зверях, сейчас, когда я понимаю, что и как это будет работать, два духовных зверя вполне помогут провести первичный опыт и дать оценку работы. Если выгорит, то будем пробовать.

— То есть себе, — мастер указал на мои рунные татуировки, — Ты бахнул, даже не думая о том, что это может тебя убить или навсегда лишить этера и возможности быть практиком? Надо было тебя как следует палкой отходить за безумие!

— Зато работает. — я пожал плечами, поднимаясь. — Мастер, у меня есть такие моменты, когда я ЗНАЮ, как это будет работать и что будет делать, правда только со мной. В нашем же случае, лучше перебдеть.

Утро было уже в разгаре, жаркое и яркое, и у колодца толпились деревенские. Гань Тьеши что-то объяснял Ло Фэну, размахивая руками, Гань Мэй перебирала просо на расстеленной рогоже, двое других таскали воду. Обычная жизнь, которая продолжалась своим чередом, пока в запертой комнате женщина тихо дышала с паразитом в груди. Бр-рр-рр, не хотел бы я себе такой участи, может бомбу в себя засунуть? Чтобы не достаться никакому уроду и не попасть в рабство.

Я зашёл к себе, достал тетрадь и начал считать, не отвлекаясь на еду и людей. Нужно максимально сосредоточиться, сейчас ошибка стоила жизни. Принцип тот же, а последствия несопоставимы.

Базовый контур якоря я набросал за час. Две зеркальные структуры, соединённые мостом. Передатчик на Цао, компактный, на внутреннюю сторону предплечья, где кожа тоньше и этер ближе к поверхности. Приёмник на Лин Шуай, симметричный, сделаем на запястье, рядом с точкой, через которую я входил щупом. Мост между ними, это самое сложное, создать резонансное сопряжение двух якорей.

Всё выглядело просто, как и всегда, когда Цао активирует свою татуировку, приёмник на жене отзывается, и между ними возникает канал. Складка, через которую этер мастера попадает напрямую к центральному узлу, огибая все двенадцать меридианов и все капиллярные ветки.

Но формировать кокон вокруг паразита будет уже не этер Цао. Его энергия только питает контур, держит складку открытой. Сама капсула, оболочка вокруг вихря, создаётся геометрией рун на приёмнике. Придётся забить ей всё предплечье, и вот здесь уже было невероятно сложно, это уже не пара рунных связок, это уже артефакт, который задаёт форму пространственного кармана, такого же, как в шкатулке, только вывернутого наизнанку. Шкатулка прячет содержимое от мира. Здесь карман прячет мир от содержимого. Паразит внутри, всё остальное снаружи. И задача была в том, чтобы капсула дотянулась до ядра, и поглотило его, сработав на триггер твари находящейся внутри.

На бумаге выглядело убедительно. В голове, чуть менее.

К полудню я понял, что мне нужно отвлечься, иначе начну считать по четвёртому кругу и запутаюсь окончательно. Вышел на воздух и обнаружил Гань Тьеши, который стоял перед кучей зерна с выражением человека, столкнувшегося с непредвиденной проблемой.

— Зерна много, — сказал он, жалуясь, когда я подошёл. — Мельницы нет. Даже не предусмотрено в долине. А камнями перетирать мы неделями будем, такой урожай не переварить, если выхлопа мало.

— А как сейчас мелете? Покажи. — пришло время мне удивляться, о таком я вообще не думал.

Он поднял два плоских камня и показал, как несколькими движениями зерна перетираются в муку.

— Нда. — почесал я голову. — Неожиданно.

— Мы нашли два жерновых диска, но они весят много. — пожаловался Гань. — но там надо ставить вола, чтобы крутить, человеку не под силу будет.

Жерновые диски лежали за дальним домом, приваленные к стене и наполовину вросшие в землю. Массивные, из серого гранита, толщиной с две ладони каждый. Нижний, стационарный, был плоским, с неглубокой бороздкой для муки. Верхний, бегунок, имел отверстие посередине и насечку на рабочей поверхности, стёртую, но читаемую.

Я присел на корточки и прикинул. Ось и раму сообразим, воронка-засыпка для зерна сверху, тоже не сложно, ну и конечно, лоток для муки снизу. Плотницкой работы на полдня, если Гань поможет, и никакой вол не нужен. Вол вообще лишнее, когда у тебя есть настоящий рунный мастер шестого класса.

— Гань, нам тут нужна ось, деревянная и толстая, в два пальца минимум. Найдёшь?

— У господина на складе столько дерева, что хоть три мельницы ставь. Только оно сухое, лет двадцать лежит.

— Сухое это хорошо, тащи сюда всё это богачество, и доски нужны, четыре штуки, ровные, длинные. Раму собьём, жернова поставим, а потом я кое-что придумаю.

— Понял, восстанавливаем мельницу как есть?

— Ага. В общем раз понял, мешать не буду, работайте.

К вечеру мельница стояла. Не красавица, конечно, кривоватая, с рамой, сколоченной из того, что нашлось, и воронкой, вырезанной из цельного куска дереве, чтобы быть понадёжнее. Ось из сухой лиственницы плотно сидела, жернова легли друг на друга с правильным зазором, который мы выставляли минут сорок, подкладывая щепки и ругаясь сквозь зубы. Мужики в принципе сами разобрались что и как, я больше и не подсказывал особо, какой из меня мастеровой, я и мельницу видел такую второй раз в жизни, причём первый раз это были её остатки в музее естественных наук.

Накопитель я сделал простой, без изысков. Взял один из кусков обсидиана, нарисовал кинетическую связку из десятка рун, замкнул контур на себя и врезал готовый артефакт в нижнюю часть оси, там, где она крепилась к раме. А также по кругу нарисовал руны, позволяющие кругу двигаться.

Принцип тот же, что у рунных полей. Этер течёт по замкнутому кругу, на каждом обороте толкая ось, совсем плавно не получилось, легкие задержки были, во время переноса к следующей руне, но это особо не влияло. Верхний жернов поворачивался с тихим шорохом, перемалывая первую горсть проса, которую Гань Мэй, увидев мой кивок, ссыпала в воронку.

— Пять дней проработает, как минимум, — сказал я, вытирая руки. — Потом приходите, перезаряжу артефакт. Останавливать даже не пробуйте, только сломаете, и не суйте руки между камнями, пожалуйста, а то мне их обратно приделывать нечем.

Никто не засмеялся. Все смотрели на вращающийся жернов. Гань Тьеши протянул руку, подставил ладонь под лоток и поймал щепотку муки. Растёр между пальцами, понюхал. Мука была грубоватой, жернова требовали притирки, но это вопрос пары дней работы. Я снова в их глазах сотворил сказку. Дикие, дикие бедные люди, мне искренне было жаль их прошлую жизнь.

Мастер Цао не взял никого из них в ученики, и практически не занимался новичками, только руководил, как слугами, не более того. Мне это не сильно нравилось, но законы не мои, раз не хочет мастер делать из них серьезных практиков, значит не хочет.

Всё равно впереди первый ход за Сяо, который буквально изматывал себя вусмерть тренировками мастера, словно тот хотел достичь максимального от получения первой стадии закалки костей. Собственно, и я этого тоже хотел. Моя семья это Сяо и Бабай, в большей мере, а мастер он мастер, и этим всё сказано. Другие люди, были всего лишь другими людьми, уже не чужими, но никаких обязательств, особенно после той речи мастера о том, что я должен заниматься прежде всего собой, я к ним не испытывал.

Когда схема была готова, и я показал ее мастеру, то увидел очень много в его глазах и выражении лица. Он откровенно был не доволен.