– Ну так что? Что на этот раз случилось? Посуду за собой не помыла, что ли?

– Ничего подобного! В этот раз она сама виновата, – сказала я, возвращая взгляд к озеру. Вода стала ещё темнее. – Я, конечно, и правда много сижу в телефоне, но зачем так орать-то было?..

Тем более дома есть Wi-Fi, так что деньги я не трачу, да и не то чтобы я не выпускала смартфон из рук круглыми сутками.

– Понятно, значит, из-за телефона. Но твоя мама в последнее время и правда то и дело ругается.

Мой гнев же, начавший было стихать, готов был снова разгореться, получив поддержку от Аяки.

– Между прочим, папа ещё побольше меня в игры залипает. И наверняка донатит!

– Ого!

– Ага, а достаётся мне! Только пришла – и сразу нотации. Кошмар!

– Ну, слушай, родители же всегда так, разве нет?

– Да ты просто мою маму не знаешь… Раз так много свободного времени – лучше бы с отцом поговорила, а не ко мне цеплялась! Ну невозможно уже, честное слово… Вот бы они оба куда-нибудь исчезли вообще!

– Да ладно тебе, остынь. У тебя хотя бы семья полная.

После этой её фразы я резко замолчала. Я вдруг вспомнила, что мама Аяки довольно давно ушла из семьи. Я тогда была совсем маленькой и толком её не помню, но, кажется, это была изящная женщина с доброй улыбкой.

Это случилось на летних каникулах, когда мы учились в третьем классе начальной школы. В тот день Аяка внезапно позвонила мне и сказала, что её родители решили развестись. Подруга рассказала мне эту новость таким будничным тоном, что я до сих пор помню, как тогда растерялась. Помнится, я сменила тему, не желая продолжать неприятный разговор, и Аяка спокойно согласилась…

По словам моей мамы, мама Аяки хотела оформить опеку над дочерью, но у неё не получилось. С тех пора Аяка живёт с отцом.

Вспомнив эти подробности о семье подруги, я поняла, что явно сболтнула лишнего.

Я невольно закусила губу. Пока мы молчали, я заметила, что слышу в трубке какой-то шум.

– Где это ты? – поинтересовалась я, на что Аяка рассеянно ответила:

– А, я в городе.

Под «городом» мы обычно подразумевали окрестности станции Хамамацу. Пусть мы и живём в одном городе – собственно, Хамамацу, – в наш «город» без пересадок не доехать.

В школу Аяка почти не ходит. Она была на церемонии поступления и пришла на уроки на следующий день, но её появления в школе после этого можно посчитать по пальцам одной руки. Ходят слухи, что она связалась с плохой компанией.

На самом деле, Аяка начала постепенно меняться ещё во втором классе средней школы. Она покрасила свои длинные прямые чёрные волосы в коричневый и даже научилась пользоваться косметикой. Меня здорово смущает, что с каждой нашей встречей подруга выглядит всё более вызывающе. Её характер оставался прежним, но внешность менялась, и это начинало беспокоить меня.

– И что ты там делаешь, на станции?

– Отдыхаю.

Таких односложных ответов тоже становилось всё больше.

– А с кем ты?

– С друзьями.

– Это с какими?

Я так закидала подругу вопросами, что она рассмеялась.

– Ой, да ну тебя! Хватит меня допрашивать – лучше о себе побеспокойся. Сто процентов ведь опять на Сундзе торчишь!

В яблочко. Я даже не нашлась, что ответить.

– Так и думала. Темно уже, так что прекращай дуться и иди домой.

– Между прочим, тебе тоже не помешало бы, – поддела я, в ответ получив лишь короткий неразборчивый звук.

– Ну, я-то ни с кем не ссорилась.

– Зато ты шатаешься допоздна – вот и не можешь потом встать с утра. А вообще-то, в школу надо ходить, хотя бы и с опозданием.

– Ну и что мне там делать? Учусь я плохо, друзей нет…

С одной стороны, она права, но кое-что меня всё-таки смутило.

– Эй! А я тебе кто? Не подруга, что ли? Ну ничего себе!

– А-ха-ха. Да не в этом смысле! Ты вообще моя лучшая подруга. Просто мы в разные классы попали, а одноклассники у меня так себе…

– За тебя же все беспокоятся.

– Шутишь, что ли? Кому я там нужна! Меня там никто толком знать не знает.

Розовый закат уже сменялся тёмно-синими красками ночи. Постепенно темнела и вода озера. Скоро прибудет поезд до станции Какэгава. Я встала со скамейки и вышла на тротуар – не хотелось бы, чтобы меня приняли за ожидающую поезд пассажирку.

Плохо освещённый тротуар постепенно погружался в ночную тьму. Глядя на проносящиеся мимо машины с включёнными фарами, я почувствовала беспокойство.

Что же мне делать?.. Идти домой, конечно, не хотелось, но завтра в школу…

– Аюми, – позвала меня Аяка.

– Что такое?

– Есть предложение. Я сейчас уже сажусь на поезд, так что и ты давай домой, хорошо?

– Ага. Так и сделаю.

Похоже, за старшую сестру сегодня Аяка. Я послушно кивнула и зашагала в сторону дома.

– Смотри, ты пообещала. А теперь – домой!

– Хорошо, договорились.

Аяка сбросила звонок, как обычно, даже не попрощавшись. Вот всегда она так…

Я посмотрела направо. Солнце уже совсем зашло, и горы погрузились в чёрную тень. Мне тоже пора домой.

Я медленно поднималась по склону, и идти было так легко, словно меня подгонял попутный ветер. После разговора с Аякой мне всегда становится спокойнее и легче на душе – меня окутывает чувство безопасности, словно кто-то оберегает меня.

Вот такая она – моя лучшая подруга.

Станция Хаманако-Сакумэ, расположенная неподалёку от станции Сундза, – ближайшая к моему дому. Она известна тем, что зимой сюда прилетает много озёрных чаек. К тому же белые птицы, летающие на фоне озера, отлично смотрятся на фото.

Мой дом находится примерно в десяти минутах ходьбы вверх по склону от станции. Ещё минут двадцать подъёма – и можно выйти к зданию нашей школы, расположенному на полпути до вершины горы. Я знаю в лицо практически всех учеников – в нашу маленькую муниципальную школу редко поступает кто-то, кроме местных.

К слову, свою дорогу на занятия мы зовём «альпинистским походом»: летом подъём на гору превращается в серьёзное испытание, которое не пройти без дополнительной воды, так что в школу мы приходим уже совершенно вымотанными.

У входа я переобулась и приступила к последнему испытанию на пути к классу – подъёму по лестнице. Обе ноги ныли после вчерашнего «побега».

Поднявшись на второй этаж, я прошагала мимо своего класса и заглянула в параллельный.

– Привет, – поздоровалась я с ребятами и посмотрела на парту Аяки у окна. Подруги там не было.

Залитая лучами утреннего солнца, парта словно ждала свою хозяйку и казалась очень одинокой. Впрочем, учитывая, что Аяка постоянно опаздывает, ещё не всё потеряно. Надеюсь, сегодня она всё-таки явится…

Я пожалела, что вчера не взяла с подруги обещание прийти в школу. Решив попозже зайти ещё раз, я наконец отправилась в свой класс.

В классе я уселась за свою парту, расположенную как раз в самом центре комнаты. Спрятавшись за поставленной прямо на стол сумкой, я украдкой достала телефон и проверила сообщения. Нет, Аяка ничего не писала.

– Сайто, – услышала я свою фамилию. Вздрогнув от неожиданности, я подняла голову и увидела Арикаву.

Её легко узнать по очкам в чёрной оправе и аккуратно разделённой ровно посередине чёлке. Несмотря на ранний час, лицо у неё было мрачное.

– Можно тебя на минутку?

Её серьёзный тон не сулил ничего хорошего. Она всегда вежлива и отлично учится – возможно, дело в том, что оба её родителя работают в сфере образования. Ещё в начальной школе Арикава сама вступила в классный комитет, так что я по опыту знаю, что за таким тоном обычно следует какое-нибудь замечание.

Не дожидаясь моего ответа, Арикава уселась на стул, облокотившись на пока свободную парту впереди моей. Похоже, меня ждёт довольно обстоятельная нотация…

Приготовившись к головомойке, я сняла сумку со стола и повесила на положенное место, но одноклассница всё ещё молчала. Я не припоминала за собой ничего такого, за что можно было бы получить нагоняй, но уверенности не было. Как минимум, пользоваться смартфоном в школе запрещено, так что я могла предположить, что Арикава заметила, как я проверяю сообщения.