— Мы не последуем за ним? — спросил Доминик.

— Я знаю, куда он идёт, — сказал я.

— Знаешь, — сказал Доминик, — кажется, я всё-таки женюсь на Викторе. Такие переживания заставляют взглянуть на жизнь в перспективе.

— Правда? — сказал я. — Моя всё ещё проносится перед глазами.

— Ладно, — сказал Доминик, когда мы отступили, чтобы избежать растущей лужи из-за воды, хлещущей из разбитой раковины. — Но ты уверен, что то, что ты видишь, — это не остаток твоей жизни?

Следующим шагом было безопасно вывести Марстоу из дома. Мы сыграли в камень, ножницы, бумагу, чтобы определить, кто из нас будет объяснять Джоанн, почему ей придётся выбивать новую кухню у совета графства Херефордшир, — я выиграл. Мы ждали внизу, пока они собирали вещи на ночь, и Доминик только что достал свою рацию, чтобы вызвать подкрепление, когда услышал сирену.

У неё было более медленное изменение тона, характерное для скорой помощи. Мы услышали, как она поднялась по склону, а затем остановилась дальше внизу — примерно там, где был Старый пасторский дом.

— О, чёрт, — сказал Доминик.

К тому времени, когда мы добрались туда, Дерека уже выкатывали из дома на каталке. На нём был шейный корсет и кислородная маска — на боку головы была давящая повязка. Инспектор Эдмондсон взял руководство местом происшествия. Мы рассказали ему санированную версию того, что случилось с нами, а он объяснил, что его люди обыскали дом и что Виктория и ненастоящая-Николь пропали.

Дом Пэка, Покхаус[127], где блуждающие огоньки имели обыкновение заводить путников в чащу, — и заставлять полицейских нарушать правила дорожного движения с особой жестокостью. Я сказал Доминику дать газу, и он именно это и сделал.

Кто бы ни ударил Дерека Лейси по голове — а я ставил на Викторию Лейси на кухне с бутылкой Bailey's, — у них было хороших двадцать минут форы. Но, поскольку машину они не взяли, у нас мог быть шанс их перехватить — буквально у перевала, как потом оказалось.

Большой «Ниссан» взревел, когда мы делали тонну[128] по B4632 в сторону Мортимерс-Кросс. И, поверьте, не стоит этого делать без катапультного кресла. Позади я увидел огни и сирены — ресурсы начали стягиваться из Лемстера; чёрт знает, что главный инспектор Уиндроу обо всём этом подумает.

— Думаю, у нас будут проблемы, — сказал я.

— Что значит «у нас»? — сказал Доминик. — Я планирую свалить всё на тебя.

Он резко свернул направо в поворот, который я даже не видел, и мы запрыгали вверх по склону. Я мельком увидел табличку English Heritage[129], а затем мы заскользили по ухабистой дороге, пока Доминик не велел мне приготовиться открыть пятиворотную калитку. Я высунулся из окна и сбил её с петель импелло. «Ниссан» заметно подпрыгнул, когда мы переехали расплющенные ворота.

— Это, — сказал Доминик, — не соответствует кодексу сельской местности.

Насколько я мог судить, мы прыгали по открытому полю — впереди в свете фар блеснул какой-то тусклый металл.

— Ещё ворота, — крикнул Доминик, и я высунулся и сбил и эти. Посох, казалось, завибрировал у меня в руке, когда я использовал его, мурлыча, пока металлические пятиворотные ворота без лишнего шума падали на землю.

Затем мы тряслись по туннелю из деревьев, с проблесками светло-серого слева. Я понял, что мы на той самой тропе, по которой Зои шла с младенцем Николь более десяти лет назад. Тропе, по которой вообще-то не предназначено ездить на скорости.

Я увидел бледные лица, внезапно попавшие в свет фар — Доминик тоже их увидел и ударил по тормозам. «Ниссан» заскользил, занес корму к берегу реки, прежде чем выровняться, и замедлился до остановки в паре метров от фигур.

Это были подменыш-Николь и Виктория. Женщина связала девочке руки, как выглядело, изолентой и обмотала кусок вокруг её нижней части лица, чтобы заткнуть рот.

Мы вышли из «Ниссана» и осторожно приблизились.

— Ты не можешь меня остановить, — закричала она и потащила девочку вверх по тропе.

Перед лицом низкоуровневой ситуации с захватом заложника ваша первая задача — успокоить захватчика достаточно, чтобы выяснить, чего он хочет. Затем вы можете убедительно врать ему, пока не вернёте заложника или не окажетесь в положении, позволяющем навалиться на преступника. Доминик достал фонарик и держал его на ногах Виктории, чтобы не запугать её — это могло пригодиться позже.

— Что мы не можем тебе помешать сделать? — спросил я.

Виктория недоумённо посмотрела на меня.

— Ты не можешь помешать мне вернуть Николь, — сказала она.

Я посмотрел на девочку, которая была не-Николь, но, вероятно, её сводной сестрой. Она свирепо смотрела в ответ поверх изоленты, как будто это была моя вина. Что, технически, наверное, так и было.

Итак, это был обмен заложниками — значит, если мы будем умны, мы сможем вернуть Николь и оставить не-Николь тоже.

— С кем ты собираешься обмениваться? — спросил я.

Мы выходили из туннеля деревьев. Справа от нас безлесный склон Покхаус-Вуда поднимался к гребню. Белые столбики, защищавшие молодые саженцы, торчали среди ежевики и зарослей наперстянки, которые стояли серыми и дрожащими в лунном свете. Я почувствовал запах лошадиного пота и злобы — я не думал, что мы одни.

— Леди, которой принадлежит Принцесса Луна… — сказала она. — Она приходила ко мне прошлой ночью. Я думала, это был сон. Но это не мог быть сон, правда? Потому что сны никогда не запоминаются, не так ли?

Виктория начала тащить девочку вверх по диагонали лесозаготовительной дороги — это было медленно, не в последнюю очередь потому, что не-Николь обмякла, пытаясь остановить её.

— Эта — твоя биологическая дочь, — сказал я.

Виктория замерла.

— Нет, — сказала она.

— Помнишь, когда Зои сбежала с младенцем? — спросил я. — Она пришла сюда.

— Ради бога, зачем?

— Ради внимания, полагаю…

Виктория прервала меня брезгливым звуком.

— Ради внимания, конечно, — резко сказала она. — Я имею в виду, с чего она взяла, что подменять Ники — это хорошая идея?

— Это была случайность, — сказал я. — Она даже не заметила, как это произошло.

— О, ну, — сказала она. — Тогда всё в порядке. — Она грубо встряхнула не-Николь за руку. — Эта — не моя, — сказала она. — Кровь — ещё не всё — я хочу свою дочь обратно.

— Я тоже, — сказал я. — И когда появится другая сторона этого обмена, может быть, мы сможем поторговаться.

— М-м, — срочно сказал Доминик. — Это было бы примерно сейчас.

Не могу сказать, что они материализовались из воздуха, но это было так, будто когда я повернул голову, они возникли в моём слепом пятне, так что когда я снова посмотрел в ту сторону, они уже были там. Это было жутко, и это определённо было хвастовство.

И они были настоящими, там, в Покхаус-Вуде, в последнюю ночь четверти луны. Из плоти и крови. Человекообразные, но высокие и худые, с длинными тонкими лицами и руками и чёрными глазами. Женщина стояла впереди нас, одетая в доспехи, сделанные не из металла, а из перекрывающихся каменных чешуек, возможно, сланца, отполированного до яркого сине-серого блеска.

Как чешуя рыбы, сказала Зои.

Виктория могла называть её леди, но я узнаю королеву, когда нахожусь на расстоянии коленопреклонения.

На её голове был серебряный обруч с единственным крупным сапфиром на лбу. В руке она держала прямое копьё из белого дерева с наконечником в форме листа из кремня. Я достаточно видел Time Team, чтобы знать, насколько острым может быть такое лезвие. С её плеч ниспадал плащ из белой шерсти, и под одним его подолом я заметил маленькую фигурку с бледным встревоженным лицом. Настоящая Николь, как я предположил.

На безумное мгновение я подумал просто подойти и арестовать их всех — как план, он, по крайней мере, обладал достоинством простоты. Его главный недостаток заключался в том, что Королеву по бокам охраняли её звери, настоящие и вонючие. Я мог видеть блеск пота на их пятнистых боках, и у того, что слева, была неприятная рана на плече — тёмная полоса крови на боку. У этого был особенно безумный взгляд — специально для меня.