«Я не уверена, что нам следует есть то, что мы не знаем, что это такое», — сказала Лесли.

«Это не я купил ей на Рождество книгу Джейми Оливера», — сказал я.

«Нет», — сказала Лесли. «Это ты хотел, чтобы ей подарили Хестона Блюменталя».

Найтингел, приученный, как он сам заметил, с раннего детства есть всё, что ему ставили, с энтузиазмом уплетал еду. Учитывая, что Молли маячила в дверях, нам с Лесли ничего не оставалось, как последовать его примеру.

Мне показалось, что на вкус это блюдо очень напоминает баранину в соусе из сардин.

Подождав достаточно долго, чтобы убедиться, что мы не отравились, мы продолжили обсуждение г-на Нолфи.

«Мне это кажется маловероятным», — сказал Найтингел. «Или, по крайней мере, я раньше с таким не сталкивался».

«Мы ничего не нашли у него дома», — сказала Лесли.

«Даже в ваше время наверняка были женщины-практикующие», — сказал я.

«Были ведьмы, живущие по соседству», — сказала Найтингел. «Особенно в сельской местности, они всегда есть. Но я не знала ни одного человека с формальным образованием».

«В Хогвартсе были только мужчины», — сказал я.

«Питер, — сказал Найтингел. — Если ты хочешь провести следующие три дня, убирая лабораторию, то, пожалуйста, продолжай называть мою старую школу Хогвартсом».

«Кастербрук», — сказал я.

«Вот так-то лучше», — сказал Найтингел и доел остатки брюквы, если это была брюква.

«Но там были только мальчики», — сказал я.

«Несомненно, — сказал Найтингейл. — Иначе я бы наверняка заметил».

«И эти мальчики были из старых волшебных семей?»

«У вас такое восхитительно странное представление о том, как всё было раньше», — сказала Найтингейл. «Было несколько семей, которые обычно отправляли одного или нескольких своих сыновей в школу. Вот и всё».

Традиционно помещики оставляли первого сына дома, чтобы тот наследовал поместье, второй шёл в солдаты, третий – в духовенство или юриспруденцию. Я спросил Найтингейл, какое место в этом списке занимает профессия мага.

«„Folly“ никогда не пользовался особой популярностью среди аристократии, — сказал Найтингейл. — Мы все были гораздо более гордыми буржуа. Лучше всего считать нас профессионалами — вроде врачей или юристов. Сыновья часто шли по стопам отца».

«Но не его дочь?»

Найтингел пожал плечами. «Это было в другой эпохе», — сказал он.

«Твой отец был волшебником?» — спросил я.

«Господи, нет», — сказал Найтингейл. «Это мой дядя Стэнли продолжил эту традицию в том поколении — именно он посоветовал мне поступить в Косгроув-холл».

«У него не было своих сыновей?» — спросил я.

«Он так и не женился», — сказала Найтингел. «У меня было четыре брата и две сестры, поэтому, думаю, отец считал, что может обойтись без меня. Мама всегда говорила, что я был любопытным ребёнком, задающим слишком много вопросов в самое неподходящее время. Уверена, они были рады, что кто-то другой взял на себя ответственность за ответы на них».

Он заметил, как мы с Лесли обменялись взглядами.

«Я удивлен, что вы вообще находите это интересным», — сказал он.

«Ты никогда раньше не рассказывал о своей семье», — сказал я.

«Я уверен, что так оно и было», — сказал он.

«Нет», — сказала Лесли.

«О», — сказал Найтингел и тут же сменил тему. «Завтра я хочу, чтобы вы оба потренировались на стрельбище утром, — сказал он. — «А потом после обеда — латынь».

«Пристрелите меня сейчас же», — сказал я.

«Разве нам не следует заняться какой-то полицейской работой?» — спросила Лесли.

Принесли пудинг – пудинг с джемом и салом, красный и дымящийся. Молли поставила его перед нами с гораздо большей уверенностью, чем подавала бараньи голени.

«Все сами делали себе посох?» — спросила Лесли.

«Кто все?» — спросил Найтингел.

«В прежние времена», — сказала она и обвела рукой столовую. «Все, кто был членом этого заведения?»

«Нет», — сказал Найтингел. «Во-первых, мало кому из нас они были нужны для повседневного использования. Так сказать. А во-вторых, их изготовление стало чем-то вроде специальности. Группа волшебников из Манчестера, как ни странно, именовавших себя Сынами Вейланда, изготавливала их на заказ. К счастью для тебя, я считал себя современным человеком эпохи Возрождения — готовым приложить руку к любому искусству и науке».

Найтингел отправился в Манчестер, где познал странности Сынов Вейланда, или, по крайней мере, те её составляющие, которые подобают джентльмену. Когда я спросил, что случилось с теми, кто его учил, лицо Найтингела потемнело, и я знал ответ. Эттерсберг. Все сливки британского волшебства отправились в Эттерсберг. И лишь немногие вернулись.

«Джеффри Уиткрофт узнал странный обычай Вейландов?» — спросила Лесли.

Найтингел задумчиво посмотрел на неё. «О чём ты думаешь?» — спросил он.

«Я думаю, сэр», - сказала она, - «что если Джеффри Уиткрофт не научился делать посох, то он не мог передать эти знания Маленьким Крокодилам или Безликому Человеку».

«Мы знаем, что его протеже умеют делать ловушки для демонов, — сказал я. — И даже хуже».

«Лесли права, — сказал Найтингел. — Ловушку для демона может сделать кто угодно, если только это мерзкий тип чистейшей воды. Но в изготовлении посоха были свои секреты, и я серьёзно сомневаюсь, что старый Джеффри когда-либо их узнал. Не уверен, как это нам поможет».

Я так и сделал. «Это значит, что у нас есть то, что Безликий действительно захочет для себя», — сказал я.

«Другими словами, сэр, — сказал Лесли, — приманка».

3

Тот, кто ниже

Как раз перед Рождеством я помогал расследовать убийство на станции метро «Бейкер-стрит». Именно во время этого расследования я познакомился с сержантом Джагетом Кумаром, городским исследователем, экспертом по спелеологии и аналогом Малдера и Скалли в британской транспортной полиции. Вместе мы помогли поймать убийцу, обнаружили целую подземную цивилизацию, пусть и небольшую, и, к сожалению, уничтожили одну из платформ на Оксфорд-Серкус. Во время этой кутерьмы я оказался погребённым под землёй на полдня, где мне приснился сон наяву, который до сих пор не даёт мне спать. Но это, как говорится, уже совсем другой сеанс.

Несмотря на то, что к концу января транспортное сообщение вернулось в норму, я не пользовался особой популярностью у Лондонского транспортного управления, которое управляет метрополитеном, и у Бюро по охране общественного порядка (BTP), которое должно его контролировать. Возможно, поэтому, когда Джагет сказал, что у него есть для меня информация, мы встретились не в штаб-квартире BTP в Камден-тауне, а в кафе неподалеку.

Мы сели выпить кофе, и Джагет достал свой Samsung и открыл некоторые файлы.

«На прошлой неделе в Паддингтоне у нас был одиночный инцидент, — сказал он. — И он попал в ваш список». В «Фолли» есть список потенциально интересных людей, среди которых — сокращающееся число выживших практикующих времён Второй мировой войны, предполагаемые «маленькие крокодилы» и люди, общающиеся с феями, что вызывает тревогу, если кто-то проведёт проверку Интегрированной разведывательной платформы.

Джагет повернул планшет, чтобы показать мне фотографию белого мужчины средних лет с редеющими светлыми волосами и тонкими бескровными губами. Судя по его бледности и стеклянному взгляду, фотография была сделана посмертно — из тех, что показывают родственникам и потенциальным свидетелям, не пугая их до смерти. Вполне логично, ведь « ван-андер» — это выражение на сленге метро, обозначающее человека, бросившегося под поезд. Двести сорок тонн локомотива могут испортить вам весь день.

«Ричард Льюис, — сказал Джагет. — Сорок шесть лет».

Я нашёл его в своей маленькой чёрной книжке — там были все потенциальные Крокодилы, перечисленные по дате рождения. Джагет улыбнулся, увидев это.

«Рад видеть, что ты осваиваешь потенциал современных технологий», — сказал он, но я проигнорировал его. Ричард Льюис действительно учился в Оксфорде с 1985 по 1987 год, но не входил в основной список подтверждённых «Маленьких Крокодилов» — он был во второстепенном списке тех, кого лично обучал Джеффри Уиткрофт, бывший официальный волшебник и человек, достаточно глупый, чтобы начать преподавать магию неофициально. Найтингел нечасто ругается, но когда он говорит о Джеффри Уиткрофте, видно, что ему чертовски хочется этого.