Было середина утра, и машины бы неслись с грохотом, если бы сотрудники дорожной полиции не перекрыли дорогу до одной полосы. Вероятно, водители ещё больше замедлили движение, пытаясь как следует рассмотреть место преступления. Судмедэксперт уже прибыл, но пока никто официально не взял место преступления под свой контроль. Все сотрудники MIT старались не браться за дело, которое выглядело как серьёзное, связанное с «Фэлконом», особенно сотрудники Bromley, которые ясно дали понять, что тоже не хотят им заниматься. Именно поэтому меня вытащили с дивана после трёхчасовой бессонницы и отправили опознать жертву. В Bromley вряд ли обрадуются, что я втянул их в это дело — пожалуй, стоит пока обходить стороной юго-восточный Лондон.

«Я могу прожить без Бромли», — сказал я вслух.

«Ты что-то сказал, Питер?» — спросил доктор Валид, стоя на коленях возле тела и светя фонариком ему в рот.

«Просто бормочу», — ответил я.

Парень с бензопилой лежал на спине, всё ещё в байкерской куртке, которая была расстёгнута и обнажала серо-бело-чёрную клетчатую рубашку, пропитанную, по словам доктора Валида, водой у горла. Я спросил доктора Валида, есть ли у него какие-либо соображения о причине смерти.

«Я почти уверен, что он утонул».

«Так вот оно, место свалки», — сказал я.

«Нет», — сказал доктор Валид. «Я думаю, он утонул прямо здесь».

«На суше?»

«Похоже, его легкие наполнились жидкостью — не могу сказать наверняка, вода ли это, пока не проведу анализы, — и он утонул».

«Изнутри наружу?»

«Это моя гипотеза», — сказал доктор Валид.

Я подумал, что, наверное, лучше вообще избегать южного Лондона год или два.

«Вы проводите вскрытие Sky?» — спросил я.

«Позже сегодня, — сказал он. — Должно быть очень интересно. Хотите поприсутствовать?»

Я вздрогнул. «Нет, спасибо», — сказал я. «Я пропущу это».

За палаткой ярко светило солнце, и в воздухе пахло бензином. Я поднялся по поросшему кустарником склону к месту, где дорожно-транспортная служба оборудовала безопасную парковку для машин экстренных служб. Лесли была там, крепко спала на пассажирском сиденье «Асбо». Я оставил её одну, пока звонил Найтингейлу и подтверждал личность – он мог передать плохие новости старшему инспектору Даффи. Он предложил подождать на месте, на случай, если им удастся найти зацепку, связанную с фургоном, поэтому я сел на водительское сиденье и попытался устроиться поудобнее. Лесли открыла глаза и сняла маску, чтобы потереть лицо.

«Ну?» — спросила она.

«Человек с бензопилой», — сказал я и объяснил теорию доктора Валида.

«Это было убийство, — сказала Лесли. — Твоя маленькая подруга совершила его».

«Вы не можете этого доказать», — сказал я.

«О, Питер, проснись», — сказала она. «Он утонул на обочине дороги. Ты же слышал, как она это сказала — «Один за одного», — сказала она, а Оберон не нашёлся, что ответить. «Один за одного». Она указала вниз по склону на палатку эксперта. «Вот он, один».

«Хорошо, вы хотите вернуться и арестовать её?» — спросил я. «Ей сколько — девять лет?»

«Правда?» — спросила Лесли. «Я не знаю, кто она. Я знаю одно: закон, похоже, не распространяется ни на неё, ни на её маму, ни на кого-либо из этих чёртовых людей». Лесли закрыла глаза и вздохнула. «А если это не распространяется на них, то почему это распространяется на нас?»

«Потому что мы полиция», — сказал я.

«Найтингейл — полицейский?» — спросила она. «Потому что он не чурается нарушений прав человека, когда ему это выгодно».

«Ну что ж, это выделяет его из стада, не так ли?»

«Мы никогда не докажем, что это она», — сказала Лесли.

«Это мог быть Безликий», — сказал я. «У него слабость к странным смертям».

«Зачем Безликому убивать мальчика с бензопилой?» — спросила Лесли.

«Почему он убил Патрика Малкерна?»

«Патрик Малкерн облажался», — сказала Лесли. «Он пожадничал и попытался продать книгу, которую ему не полагалось продавать. То, что он поджег свои кости, было преднамеренным заявлением. Пойди со мной, и с тобой случится что-то ужасное, как с парнями, которым откусили члены, и с Ларри-Жаворонком, которому ампутировали голову».

«Это был Безликий-старший», — сказал я.

«Да, но принцип тот же», — сказала Лесли. «А когда он просто хочет убрать кого-то с дороги, он делает это очень тихо, как с Ричардом Льюисом. Если бы Джагет не заметил, это был бы просто очередной «человек под поездом», не так ли? Или он использует подставное лицо, например, Роберта Вайля, чтобы приставить дробовик к лицу».

«Я не думаю, что он убийца, — сказал я. — Думаю, его привели, чтобы избавиться от тела».

«Вы можете это доказать?»

'Неа.'

На заднем сиденье стояла бутылка Evian. Я попробовал, но она была тёплая.

«Дай мне немного», — сказала Лесли, и я протянула ей это.

«Ты же знаешь, мы оставили Зака одного в квартире, — сказал я. — Как думаешь, есть ли вероятность, что внутри что-нибудь останется, когда мы вернёмся?»

«Это не наша квартира», — сказала Лесли, допив остатки воды.

«Это мой телевизор, — сказал я. — Я заплатил за него двести фунтов».

«Это просто делает тебя торговцем краденым», — сказала Лесли.

«Это не я, шеф», — сказал я. «Я считал этот телевизор совершенно кошерным. Я искренне верил, что он упал с грузовика».

«Он не собирается нас воровать», — сказала Лесли. «Кроме того, я же ему велел присматривать за Тоби. Это усилило наше прикрытие».

Это был хороший план. Если кто-то из наших соседей подозревал, что мы — старый Билл, пять минут общения с Заком разубедили бы их в этом.

«У тебя все еще есть приложение, которое находит кофейни?» — спросил я.

«Не нужно», — сказала она. «На другой стороне перекрёстка есть торговый парк».

Я как раз собирался предложить направиться туда, когда один из сотрудников дорожной полиции постучал в наше окно.

«Тебе кое-что нужно», — сказал он и протянул мне номер на клочке бумаги. Это был номер белого фургона. Свидетели сброса тела сообщили дорожной полиции о временных рамках, так что оставалось лишь проверить автоматические камеры, пока что-нибудь не появится. Я поблагодарил его и позвонил в службу безопасности по номеру. Пока мы ждали ответа, мы направились в торговый парк и провели полчаса в супермаркете Sainsbury's размером с авиасборочный завод, набивая дорожную сумку водой, закусками и сэндвичами.

Затем мы сидели в Asbo с картонными чашками кофе размером с ведро, который был почти пригоден для питья, если положить в него достаточно сахара, и изучали результаты IIP, которые нам передавали по телефону.

Наш белый фургон принадлежал компании с ограниченной ответственностью, чей торговый адрес, судя по Google Картам, находился на ферме в глуши. Владельцы сообщили об угоне в девять пятнадцать утра того же дня, но, судя по их заявлению, он мог отсутствовать уже два дня или больше.

«Удобно», — сказала Лесли.

Хитрые преступники угоняют свои машины для побега, прежде чем совершить крупное преступление, но это ужасно, если вы просто заскочили в город ради чего-то незначительного, например, для нанесения небольшого ущерба, поэтому вы можете использовать свою или машину приятеля. Проблема в том, что если ситуация немного выйдет из-под контроля, и ваш приятель, скажем, гипотетически, начнет таинственным образом тонуть в кузове, и вам придется выбросить его на перекрестке. Тогда вам, возможно, придется придумать правдоподобное отрицание. Не перед нами, понимаете, потому что мы по природе своей подозрительные ублюдки, а перед мировыми судьями, присяжными и другими невиновными. Поэтому вы заявляете об угоне и, если вы благоразумны, сжигаете машину где-нибудь вдали от цивилизации.

Иногда, конечно, транспортное средство действительно угоняют просто ради новизны.

Мы решили, что, возможно, стоит проверить ферму в Эссексе, и позвонили Найтингейлу, чтобы предупредить его. Он посоветовал нам быть осторожнее.

«Да, папа», — сказала Лесли, но только после того, как Найтингел повесила трубку.