«Здравствуйте», — сказал я. «Могу ли я вам помочь?»

Мужчина остался сидеть, согнувшись, но повернул голову так, чтобы видеть меня краем глаза.

«Как это ни странно», — сказал он и протянул руку. «Не могли бы вы?»

Я взял его за руку. Кожа у него была мягкая, морщинистая, но рукопожатие было очень крепким. Он глубоко вздохнул, а затем, перенеся на меня часть своего веса, с трудом выпрямился. Это был белый мужчина среднего роста с суровым, честным лицом, которое могло бы стать его состоянием, если бы он торговал подержанными автомобилями. Волосы у него были седые, но густые, длинные и собраны в конский хвост.

«О, спина рабочего человека», — сказал он и пожал руку, которую уже держал. «Джейк Филлипс, местный активист, сплетник и заноза для позднего капитализма».

«Питер Грант, — сказал я. — Недавно прибыл, бездельник и человек, не пользующийся большой известностью».

Джейк Филлипс сунул мне в руку листовку. «Что ж, я предлагаю возможность раз в месяц посещать собрание TRA в Skygarden. Добро пожаловать всем».

«Увидимся там», — сказал я.

Это заставило Джейка остановиться.

«Правда?» — спросил он.

«Да, почему бы и нет?»

«О», — сказал он. «Хорошо. Кстати, я председатель».

Ну конечно, подумал я.

Мы еще пару раз попрощались, прежде чем Джейк направился к лестнице, а я закрыла за собой дверь.

«Человек с очень небольшой известностью?» — спросила Лесли.

«Первое, что пришло мне в голову», — сказал я.

Мы вернулись на кухню, где обнаружили, что Тоби всё ещё сидит и пристально смотрит в пакеты с покупками. Я вытащила жестяную банку и показала ему.

«Смотри», — сказал я. «Мясистые куски».

Тоби залаял.

«Мы ведь принесли консервный нож, да?» — спросила Лесли.

Ну, нам с Тоби, наверное, прогулка пошла на пользу. И, как я уже сказал, магазины были рядом и приятные.

Каждый, кто когда-либо рос в поместье и имел заботливых родителей, устраивавших вечеринки по случаю дня рождения, знал об этой общественной комнате. Это была комната, отведённая для чего-то, что, по мнению молодых идеалистичных архитекторов, могло понадобиться рабочему классу – полагаю, для рабочих советов. На самом деле они используются для собраний ассоциаций жильцов и арендаторов, поддержания физической формы для тех, кому за пятьдесят, и дней рождения. Обычно это большие комнаты с низким потолком на первом этаже, к которым, если повезёт, примыкают кухня и туалеты. Обычно они такие же неприметные и гостеприимные, как центр занятости, но у меня остались хорошие воспоминания о той, что была в поместье моих родителей. Особенно о моём тринадцатом дне рождения, когда мне удалось впервые по-настоящему поцеловаться с Самантой Пил, которая была на год старше меня и была на удивление увлечённой. Кто знает, чем бы всё это обернулось, если бы моя мама не снизошла, словно гнев Божий, и не прервала всё это. Вскоре после ссоры с моей последней девушкой мама многозначительно сообщила мне, что Саманта теперь дипломированная стоматологическая медсестра, замужем, у неё двое детей и она живёт в доме на террасе в Палмерс-Грин. Не знаю, как она ожидала, что я буду использовать эту информацию.

Встреча TRA в Скайгардене прошла так же волнительно, как и ожидалось, хотя и гораздо более многолюдно, чем я ожидал. Как минимум двадцать-тридцать человек сидели на пластиковых стульях, образовав большой неровный круг. Там были Бетси и Кевин, что меня удивило, а Джейк Филлипс председательствовал, что, конечно, не очень. Он тоже хорошо вел заседание, энергично работая над повесткой дня. Нас представили как новых жильцов, радушно встретили и с любопытством разглядывали, особенно Лесли. Один нервный сомалиец сообщил, что жилищная служба Саутуорка честно обещала, что подрядчики по ремонту лифтов осмотрят сломанный лифт на следующей неделе. В зале раздались стоны и свист.

«Помните, что важно регистрировать все эти проблемы», — сказал Джейк. «Так вы сможете дать им отпор, когда они попытаются вас остановить».

Несколько человек кивнули — это был явно знакомый совет. Были какие-то отчёты о вывозе мусора, но ничего о главном вопросе сохранения самой башни. Мы с Лесли внимательно слушали и записывали имена и лица, чтобы потом лучше отправить их на перевоспитание. Во время планирования этой операции, или, точнее, того, что мы обсуждали после ужина в «Фолли», мы рассматривали возможность того, что Безликий мог внедрить в башню своих агентов.

«Мы с Лесли не такие уж и незаметные», — сказал я.

Найтингел, как всегда, поморщился от моего неправильного использования винительного падежа, но, кажется, я начинаю его утомлять.

«На самом деле, мы ничего не скрываем», — сказала Лесли. «Если они нас заметят и отреагируют, у нас будет больше шансов обнаружить их в ответ. Если они не запаникуют, им всё равно придётся менять свои планы на ходу, и это также упростит их обнаружение. Тем временем мы будем совать свой нос в их дела, и они ничего не смогут с этим поделать».

Я не мог не вспомнить Патрика Малкерна, который готовился изнутри, когда его кости загорелись.

«А если они придут за нами?» — спросил я.

«Тогда мы с Фрэнком с ними разберемся», — сказала Найтингейл.

Если Безликий действительно расставил людей, то, как мне показалось, им придётся присутствовать на собраниях TRA на случай, если жильцы пригрозят случайно нарушить их планы. Но они не хотели быть на виду. Поэтому я сосредоточил своё внимание на тех, кто не спал во время собрания, но сам не внёс никакого вклада.

Я мысленно отметил несколько кандидатов, но первыми в моём списке были бледный молодой человек с небрежной стрижкой, похожий на гота, который не работает, и второй белый мужчина средних лет с короткими каштановыми волосами, одетый в твидовый пиджак с кожаной отделкой, с видом, будто он коллекционирует марки или строит соборы из спичек. Я подумал, что вряд ли гот, который не работает, придёт на встречу без задней мысли, а филателист просидел всю встречу, не высказав своего мнения.

Последним пунктом повестки дня была резолюция о том, сможем ли мы, то есть TRA, привлечь внимание СМИ к тому факту, что Совет платит графству Гард больше за сохранение пустующих квартир, чем будет стоить их ремонт для новых арендаторов.

Решение было принято единогласно, и собрание было закрыто.

Поскольку у нас был только один удобный предмет мебели, мы оба устроились на диване, пили пиво Special Brew и смотрели телевизор. Ну, я говорю «телевизор». На самом деле, это был наш ноутбук, установленный на кухонном стуле, с проигрывателем BBC iPlayer, и он работал довольно хорошо, если не считать частых остановок на буферизацию, вызванных тем, что мы подключались к Wi-Fi через чей-то роутер, который не установил пароль, и сигнал был слабым.

«Может, я и из маленького городка, — сказала Лесли. — Но не показалось ли вам, что это слишком общительно для центра города?»

Я знал большинство жителей своего поместья. Хотя, надо признать, моё было немного меньше, чем сам «Скайгарден».

«Это не обычный жилой комплекс, — сказал я. — Совет, вероятно, предложил переселить всех, кто хотел уехать. Это люди, которым здесь либо нравилось, либо они слишком упрямы, чтобы меняться».

«Я слышал, что в Америке привозят торт», — сказала Лесли.

«Держу пари, в Нью-Йорке этого не делают», — сказал я.

Порывы дождя обрушились на оконные стекла.

«Как вы думаете, что сказал бы Джейк, если бы узнал, что мы записываем имена?»

«Ему бы это очень понравилось», — сказал я. «После всех этих лет тайная полиция наконец-то проявила интерес».

Тоби, который, похоже, быстро свыкся с мыслью, что мы не вернемся домой, запрыгнул в щель между нами и устроился поудобнее.

«И что мы будем делать завтра?» — спросила Лесли.

«Завтра», сказал я, почесав Тоби затылок, «мы хорошенько все разнюхаем».

12

Небесный сад

Я проснулся рано от яркого солнца, льющегося сквозь двери патио. Я заварил себе чашку растворимого кофе и вышел на балкон выпить. Наш этаж был достаточно высоким, чтобы видеть кварталы и серо-зелёные размытые участки юго-восточного Лондона до самого зелёного пояса за Кройдоном. Балкон действительно был до смешного огромным, с излишне толстыми парапетами, у которых сверху были загадочные корытообразные углубления — в конце концов, я решил, что это встроенные оконные рамы. Воздух был настолько свежим, насколько это вообще возможно в Лондоне, движение транспорта приглушённо гудело вдали, а где-то рядом пела птица.