— Ну, ты скажешь! — дернувшись, фыркнул Хворостов. — Что у нас, первобытные люди? Дикари?
— Эвенки как раз такие и есть… Да и охотники многие живые деньги редковато видят. А шкурками — выгодно! — Лулу все же гнула свою линию, причем говорила совершенно серьезно. — Старпома или боцмана подучить, чтоб в мехах разбирались — всего-то! Под это дело и я бы в акции твои вложилась, Николай Иваныч!
— О как! Значит, ты — за?
— Да! — твердо заявила барышня. — Более того, предлагаю пробный рейс запустить как можно быстрее! Ну, не «Петропавловск», конечно… Что-нибудь поменьше. Скажем, на сотню человек… «Ниццу» или «Монте-Карло». Заодно знающего человека отправь — пусть места для пристаней присмотрит. Да-да, это уже сейчас делать надобно, коли хотим через год добрую прибыль иметь!
— Согласен…
Пароходчик снова задумался. Я же с искренним уважением посмотрел на неожиданную свою союзницу. Честно говоря, не ожидал! Даже вдруг подумалось — а получилось бы без нее заинтересовать Хворостова? Откровенно-то говоря — Бог весть…
— Хорошо! — наконец, кивнул Николай Иванович. — Только вот еще нужно знающего человека найти…
Вот тут я улыбнулся:
— А искать долго не надо! Есть у меня в форте инженер, маркшейдер… Горного института выпускник. Он как раз сейчас здесь, в Благовещенске. Вы когда планируете пароход?
— Ну-у… раз инженер уже есть… Тогда — через пять дней, как раз в воскресенье! — на это раз Хворостов отозвался уже куда более решительно и вполне конкретно.
— А вечером надо обратный рейс! — Лулу сверкнула глазищами. — И билеты сразу продавать туда и обратно. Поедут! Праздник же — Воздвиженье креста Господня! Да и ярмарка. Только надо гудки давать — аж на всю реку! И шлюпку для господ пассажиров готовить. К мосткам-то не везде можно пристать.
Я покусал губу:
— Вот еще бы рекламу!
Оба — Николай Иванович и Лулу тот час же пронзили меня заинтересованными взглядами.
— Нет ли у вас быстроходного катера?
Хворостов хмыкнул:
— Ну, допустим, есть…
— Так отпечатайте срочно расписание! Да — в каждое село… До воскресенья, уж всяко, управитесь!
— Ну что, все порешали? — вскочив на ноги, Лулу запахнула халат. — Я тогда — в ресторацию! Что-нибудь закажу… Сделку-то ведь обмыть полагается! А?
— Ну, беги, беги, егоза, — благостно махнул рукой Николай Иваныч.
Барышня хлопнула дверью…
— Ах, Дорофея… рисковая девка! — достав трубку, Хворостов покачал головой. — Егоза!
— Как-как вы сказали? Дорофея?
— Ну да. Дорофея Устинова. Она ведь из раскольников… Только вы ее так не называйте — обидится! — скупо пояснил пароходчик. — Горда больно! Там ее и драли, и даже хотели сжечь — едва убегла! В тайге у духоборов укрылась — с тех пор их уважает крепко. Потом к нам, в Благовещенск… Выучилась, расцвела… Ну и — сами видите — во все тяжкие! Может, мало ее в скиту драли? Хотя, ей здесь по-нраву… Не хочет уходить никак! Говорит, за один вечер больше, чем белошвейка в месяц, зарабатывает! Да и весело… Подружки, друзья… Диана в ней души не чает.
— А, мадам Ларошель?
— Рогачева Домра Степановна… Мадам Диана — она и есть. Не дура, не самодур, но девок своих крепко держит. И с полицией дружит, да… А Лулу… — чиркнув новомодной «американской» спичкой, пароходчик раскурил трубку и неожиданно вздохнул. — Уж сколько раз предлагал ей чем-нибудь поприличней заняться… Куда там! Не хочу, говорит, и все! Состарюсь, говорит — к тебе наймусь в пароходство. А я ведь возьму! Девка образованная, умная… да еще и веселая. За это и здесь, в борделе, ценят! Эх… если б не был женат…
В коридоре послышались чьи-то быстрые шаги. Дверь распахнулась, и на пороге возникла Лулу… С заплаканными глазами и бледная, как смерть!
Хворостов бросил трубку:
— Господи, Лулу! Что с тобой? Ты все дрожишь! А ну-ка, на софу… приляг… Случилось что?
— Случилось, Николай Иваныч… — одними губами прошептала девушка. — Там, внизу, господин Иванцов, урядник полицейский… Господи… Господи… Подруженьку мою, Сонечку, вчера вечером в трактире убили, в «Зее»! Урядник сказал — зарезали зверски…
Глава XX
Я рассказ Хворостову и Лулу все. О том, что произошло вчера в ресторане «Зея». Молчать сейчас было совершенно незачем, рано или поздно полиция все равно выйдет на мой след, слишком уж много народа видели меня в трактире. Да та же Лулу! И, возможно, сейчас уже допрашивают Решникова… и Базиля.
— Вот! — я протянул барышне «желтый билет» Софии Иевлиной. — Подбросили вчера в «Зее». Да и вы там тоже были… меня видели… Кстати, о чем хотели поговорить?
— Сонечка… — ахнула Лулу. — О, Боже мой… А поговорить… Да нет, вы что-то путаете! Я сразу уехала и больше уже не возвращалась.
Вот так… Значит — и тут Огнев постарался. А больше некому!
— Говорите, подбросили? — настороженно переспросил Николай Иванович. — А кто бы мог? И зачем?
Я кратко рассказал про Огнева и странного пьяницу, упомянул и о Базиле Хвате.
— Базиль — вряд ли, — Хворостов покачал головой. — Я его знаю!
— Я тоже знаю, — утерев слезы, негромко промолвила девушка. — Да, он весь их себя… Но, вряд ли способен на подлость. Да нет же! Нет!
Пароходчик потянулся за трубкой:
— Огнев — из дворян, и нашего брата купца терпеть не может — чванится! Тем более, говорите, у вас с ним уже была стычка…
— Едва не закончившаяся тюремным сроком! — нервно хохотнул я. — Пожар, Господи… Насколько знаю, дело там прикрыли за недоказанностью. А то бы до сих пор меня искали! Не вылезал бы из тайги…
— Вот что, Александр Андреевич, — отложив так и незажженную трубку, Хворостов поднялся на ноги. — Дело серьезное, и нам надо сами во всем разобраться! Полиция тут такая, что… Сами понимаете, глубоко копать не будут! Тем более, если в деле замешан Огнев.
— Правильно, Коля! — понемногу успокаиваясь, Лулу всплеснула руками. — Сами найдем! И предоставим полиции все доказательства… Иначе… Иначе и меня могут… как Сонечку!
— Ну-ну, милая, не дрожи так, не надо, — подойдя ближе, Николай Иваныч ласково погладил девушку по плечу. — А вы, Александр Андреевич, знайте! Коли сейчас проиграем, коли дадим Огневу вас засадить без всяких серьезных доказательств, то грош нам, купцам, цена! Никто уважать не будет. А ведь Благовещенск — город купеческий, можно сказать — свободный. Жизнь-то — кипит! Здесь не боятся говорить громко — ссылать-то уже некуда… Разве — ха-ха — в Европу! Народ у нас сами знаете, независимый, самостоятельный. Да самый последний ссыльный дышит здесь легче, чем самый первый богач в Санкт-Петербурге или в Москве! Так что не переживайте, Александр Андреевич! Выдюжим, сладим. Но, коли виноваты… Уж не взыщите тогда!
— Ох, вряд ли Александр Андреевич виноват, — вступилась Лулу. — Зачем бы он тогда нам все рассказал, и билет показал… Сонечкин…
Девушка повернулась ко мне, сверкая ярко-голубыми глазами:
— Я вот думаю, вам в полиции нужно все в точности рассказать, что нам рассказали. Только про Огнева не упоминать. Ну, вроде как, не заметили…
— Да-да, — строго покивал Хворостов. — Не забывайте, у Огнева в полиции — связи. Хотя… следователь, говорят — приезжий.
Я покусал губу… Пусть так, пусть связи! Но, ведь я и теперь не один. И скрываться всю жизнь по таежным распадкам вовсе не собираюсь!
— Да, а билет вы мне дайте, — спохватилась Лулу. — Я скажу — Сонечка мне его на время оставила, чтобы не потерять. Мы же подруги! Были… Ох, Господии-и-и…
* * *
Полицейский урядник, как я понял, расположился в отдельном кабинете, куда через мадам Диану вызывал девушек по очереди — для разговора. Мы с Хворостовым покинули бордель почти незамеченными и без всяких препятствий. Я отправился в «Савой» пешком, несмотря на накрапывающий дождик. Добрался быстро — идти тут было совсем ничего — и, надо же — встретил на крыльце Базиля!
Узнав меня, тот приподнял шляпу:
— Прошу извинить за инцидент, Александр Андреевич… Ваше предложение меня весьма заинтересовало!
