- Так, а при чем тут мы вообще? – перебил Лестата я.

- А при том, что этот дом, та самая «четверка» из городских легенд, годами как губка впитывал человеческое страдание. Выдавать квартиры тем, кто кого-то потерял в авариях, мэрия стала на регулярной основе. В этот дом людей селили умирать. А некоторых и селить не нужно было, их будто что-то тянуло туда. Они сами арендовали жилье там, а потом, также незаметно для других исчезали. Понимаешь, этот дом, из-за всего страдания накопленного в нем, из-за всей той боли, будто искривил пространство нашего мира. Прожег в нем дыру, как сигарета в простыне. Одни в ней исчезают, а другие могут использовать себе на благо. Именно таким и был Виктор Андреевич. Понимаешь, он сам нашел меня. Пришел из другого мира. Рассказал мне как можно «перемещаться». Он изменил мою жизнь. Помог мне стать человеком. До встречи с ним, я весил сорок девять килограмм, и был в системе. Мы с Норой доживали наши последние деньки на хате моей бабушки, проторчали все что можно. Нора лежал при смерти в зале, а я от безнадеги шел вешаться в спальню, и тут чудо. Стук в дверь, на пороге человек. Весь такой добрый, называл меня сыночек. Я с детства сирота, отца и мать в живую никогда не видел, бабка за них даже говорить не желала. Думал сначала что это сектант какой-то, «сыночек, сыночек», а потом решил просто забить. Принял его как знак свыше. Да и жизнь с его появлением начала меняться на глазах. Вскоре я завязал, а потом и Нора спрыгнул. Виктор Андреевич начал захаживать к нам каждый день. Приносил еду, алкоголь. Мы бухали, общались. Долго я воспринимал его как супер-лютого деда, который мог залпом выпить пол-литра водки, а потом сразу отжаться от пола больше сотни раз. Вскоре до нас с Норой дошло, что дед не такой простой каким кажется. То затирал нам за устройство мироздания, то рассказывал про то, что время подвластно интерференции. Мы мало понимали смысл его слов, но чем больше мы его узнавали, тем сильнее менялся мир, а потом были его «ритуалы». Я также как и ты сейчас спрашивал, «Зачем это? Какой в этом смысл?», а Виктор Андреевич предлагал набраться терпения. А потом, было это, - сказал Лестат, и развел руками по сторонам, имея в виду кладбище. – Виктор Андреевич говорил нам, что он пришел из другого мира, и туда можно попасть, если выстроить и соблюсти правильную последовательность определенных действий, которые могут повлиять на мир метафизически. На самом деле он говорил куда больше, но, к сожалению, от природы у меня только одна голова чтоб все это уместить. Он называл это «переходом». Все было зашибись, мы бухали, наша компания росла, а потом Виктор Андреевич как-то резко изменился, стал очень болезненным на вид. Спрашивал, где у нас центры корректировки здоровья, на что мы смеялись. Он искал всякие мобильные пункты восстановления, и рассказывал нам о том, что в его мире они на каждом углу. Бесплатная медицина. Тогда впервые он коснулся чего-то, что не рассказывал никогда до этого. Нора и Пенсия воодушевленно расспрашивали его о том мире, откуда он прибыл.За несколько дней он совсем слег, и выдавал небольшие порции информации, в которые было очень трудно поверить. Он говорил, что в его мире вообще нет религии, и никогда не было христианства. Так как церковь не преследовала науку, технологическая революция случился в одиннадцатом веке, по нашему летоисчислению. Что человечество полетело на луну в 1490 году, и войн уже нет больше двухсот лет, как нет государств и денег. Над всем главенствует искусственный интеллект, который просчитывает происходящее, исходя из этого выстраивает гармоничное общество. Рассказывал, что нашел в своем мире одну неправильную переменную, которая помогла ему найти дорогу в нашу реальность. А потом он рассказал, как попал в наш мир, и попросил исполнить его последнюю волю. Отвести его в «четверку». Он сказал, что ему нужно попасть к себе, вылечится, и он непременно вернется за нами. Мы не верили ему, даже когда грузили его в лифт, и закрывали за ним металлическую клетку. Он все рассказал мне. До последнего я надеялся, что это просто сумасшедший дед, который любил побухать, а потом лифт уехал. Его не было минут десять. Вернулся он пустой, внутри никого, - закончил Лестат.

- Ну потом же он вернулся? – спросил я.

- В том то и дело. Мы думали подлечится и вернется, да только с того дня прошло больше семи лет, а он так и не вернулся.

- И ты реально веришь в его сказки про луну в пятнадцатом веке и мир без войн?

- Даже больше, чем верю, я знаю, что туда можно попасть.

День и без того был полным психоделом, но последние слова Лестата отдавали буйным помешательством, даже на фоне того сумбура что происходил.

- И что там нужно, очередной невероятный ритуал? Боюсь даже представить… - хотел продолжить свою мысль я, но Лестат меня прервал.

- В том то и дело, что уже ничего не нужно. Ты уже выполнил правильную последовательность пройдя все нужные ритуалы. Делай это обычный смертный и ничего бы не было, но в твоем случае итог будет иной. Ты просто заходишь в лифт, три раза жмешь цифру четыре, на четвертый зажимаешь ее и ждешь. Лифт трогается и начинает ехать. Ты будешь ехать, в какой-то момент зазвонит аварийный телефон. Я уже говорил, но повторюсь, там не совсем обычный лифт, а шахтный подъемник, собранный из говна и палок, панель кнопок этажей вообще от девятиэтажки. Так как подъемник из шахты, там есть телефон, на случай ЧП. Он зазвонит и всё.

- Что все?

- Ответишь, и все.

- Угу, понятно. Прям так просто…

- А что должно быть сложно? Дорога в лучший мир только на первых шагах обманчива, чем ближе к «переходу», тем всё проще.

- И что нет никакого подвоха? Призраков? Жести и прочего?

- Нет.

- А вы?

- А что мы? Мы сразу за тобой, без обид Малой - дети, женщины и старики вперед. Я вообще иду последним. Чтоб все проконтролировать.

Снова гадкое чувство. Боязнь упасть в глазах компании, показаться трусом.

- Ладно, - сказал я и мы направились к машине Шуры-Колеса.

Всю неделю что была далее, весь мир словно подталкивал меня к тому, чтоб склонить в пользу «перехода», хоть вся эта история у меня вызывала сильное недоверие. Родители постоянно ругались, и отец на несколько дней уезжал из дома. Мажоры в классе набрались смелости и снова начали меня донимать, говоря, что, если еще раз я приведу своих старшаков, они на них напишут заявление в милицию. Все вокруг будто сжималось, подталкивало меня к тому, что желать «перехода». Лучший мир я представлял по-всякому, чем ближе был назначенный Лестатом день «перехода», тем сильнее мне хотелось попасть туда. В последний вечер перед назначенным днем, заснуть у меня не вышло.

Вопреки моим ожиданием того, что всё будет происходить с долгими паузами, красивыми речами, в ореоле ритуальной таинственности, все от начала и до конца, проходило в спешке. Лестат был сам не свой, озирался по сторонам, заговаривался. Путал окружающих по именам, носился туда-сюда. Наверное, другой на моем бы месте все понял уже тогда, хотя другой на моем месте, наверное, попросту бы не оказался. О том что грядет что-то дурное, говорило слишком многое. Мне даже кажется, дядя Игорь, когда в очередной раз называл меня «дол**м» сказал что-то еще. Никак не могу вспомнить что. Вроде как «Ты же все понимаешь! Вали домой, назад дороги не будет». Он привычно кинулся на меня, схватил за шиворот, нас разняли, и его куда-то утащил Пи**ец вместе с Норой.

Лестат продолжал бегать вокруг дома, внутрь не заходил. Там у подъездной двери стояли Кмарина и Голодный. Они по очереди заходили и выходили, после чего бежали к Лестату и что-то говорили ему. От услышанного, он вновь уходил куда-то в тень двора, а затем снова подзывал их. Их поведение было очень странным, вся эта суета передавалась мне, я начинал нервничать. При всех тех историях здание «четверки» с виду было не сильно жутким, обычная убитая в хлам пятиэтажка, с парой окон в которых горел свет.

Часа пол длились их суетливые перебежки, а затем ко мне подбежал Лестат.