И тогда строй чудовищ дрогнул. Не от ярости. Они расступались. Огромные тела медленно смещались в стороны, освобождая широкую дорогу, протянувшуюся от глубины полчища к самым воротам Керна. Сначала в поднятой пыли проступила массивная тень, намного превосходившая размерами окружавших её тварей. Затем раздалось низкое рычание, от которого задрожали камни крепостной стены, и на открытое пространство вышел Ифрит.

Длинное гибкое тело Ифрита скользило по песку, оставляя за собой глубокую дымящуюся борозду. Его чешуя переливалась, словно расплавленное золото, ослепительно вспыхивая под лучами солнца, а над спиной возвышался чудовищный скорпионий хвост, увенчанный огромным жалом. Капли яда падали на раскалённый песок и с шипением испарялись. Увидев Короля пустыни, воины отшатнулись от парапета. Несколько лучников вскинули оружие, но никто не решился натянуть тетиву.

Однако ещё сильнее людей потрясло то, что на спине чудовища сидели двое.

Впереди находился Кассий. Одной рукой он удерживался за костяной гребень Ифрита, второй придерживал сидевшую перед ним Фиону. На мастере клана не было парадных одежд или блестящих доспехов. Тёмный плащ был покрыт пылью и местами разорван, на металлических пластинах виднелись следы когтей, а на лице — усталость долгого пути. Но он держался прямо и уверенно, и даже с высоты стены никто не мог принять его за побеждённого человека.

Фиона сидела перед ним, положив ладонь на горячую чешую Ифрита. Её длинные тёмно-каштановые волосы свободно спадали на спину и плечи, колеблясь от жара, исходившего от монстра. Она казалась хрупкой рядом с огромным чудовищем, способным одним движением смести отряд воинов, однако не проявляла ни малейшего страха. Напротив, Ифрит прислушивался к каждому её движению и время от времени поворачивал голову, словно проверяя, удобно ли ей сидеть.

По стенам прокатился потрясённый гул.

Кассий и его этта прибыли к Керну не во главе человеческого войска. Они въехали к городу верхом на самом опасном существе пустыни, а следом за ними двигалась бесчисленная армия чудовищ.

Ифрит остановился перед воротами и опустил массивную голову. Кассий первым спрыгнул на песок, после чего повернулся к Фионе и протянул ей руки. Она осторожно соскользнула с горячей спины монстра, и вампир придержал её за талию, не позволяя потерять равновесие. Лишь убедившись, что Фиона твёрдо стоит на ногах, он отпустил её и посмотрел на стены родного города.

На воинов, которые когда-то присягали ему. На советников, теперь стоявших рядом с узурпатором. На брата, занявшего его место.

В его взгляде не было ни растерянности, ни удивления. Лишь холодная, почти пугающая ясность.

— Жители Керна! — произнёс он, и голос разнёсся над пустыней, усиленный магией. — Я вернулся не для того, чтобы разрушить свой город. Не для того, чтобы позволить чудовищам пролить кровь тех, кто оказался втянут в чужое предательство. Каждый, кто спустится с этих стен, присоединится ко мне и вновь присягнёт законному мастеру клана, сохранит жизнь. Монстры пустыни не тронут вас.

По стенам пронёсся ропот. Воины переглядывались, не решаясь ни опустить оружие, ни направить его против Кассия. Слишком многие ждали этого момента. Слишком долго слушали тайный шёпот о том, что мастер вернётся. Однако полчище за его спиной пугало сильнее любой надежды.

Сайф выступил вперёд.

— Не слушайте его! — крикнул он. — Кассий привёл к городу чудовищ и теперь пытается угрозами заставить вас подчиниться! Он предал Керн!

Кассий медленно поднял руку.

Солнечный свет вспыхнул на настоящем Белиале.

Не тускло отразился от металла, как на подделке Сайфа, а вырвался из древних символов золотистым пламенем. Воздух над стенами дрогнул. Факелы на башнях вспыхнули сильнее, хотя был день, а пламя в чашах вытянулось в сторону законного владельца артефакта. Каждый вампир ощутил знакомое давление древней силы. Оно прошло по крови жаркой волной, заставив сердца биться быстрее, а колени невольно ослабнуть.

По стенам прокатился единый вздох.

Роберто закрыл глаза лишь на мгновение. Все его сомнения исчезли. Перед ним был настоящий Белиал, и он признал своего хозяина.

Кассий опустил руку и указал на брата.

— Сайф совершил переворот. Пока я искал пути, чтобы защитить свой народ от разлома, сводящего с ума песчаных монстров, он захватил дворец, обвинил меня в предательстве, будто Каин отвернулся от меня, подсунул мне фальшивую этту, заключил в темницы верных мне людей и присвоил титул мастера. Браслет на его руке — подделка.

— Ложь! — выкрикнул Сайф.

Но теперь в его голосе не было прежней уверенности. Он слишком хорошо видел лица окружающих. Советники смотрели не на него, а на настоящий артефакт. Несколько воинов уже опустили копья. Кто-то в толпе прошептал имя Кассия.

— И это не единственный обман, — продолжил законный мастер. — Женщина, называвшая себя моей эттой, не имеет ко мне отношения. Истинную пару, избранную для меня Лилит, вы видите рядом со мной.

Он протянул руку Фионе.

На несколько секунд она застыла. Сотни взглядов устремились на неё, и от внезапного внимания захотелось отступить к Ифриту, спрятаться за его массивной шеей и позволить Кассию самому объяснять жителям Керна все тонкости их отношений. Но теперь она была не той растерянной чужеземкой. Позади неё стояли существа, доверившие ей свои жизни, а рядом находился вампир, ради которого она принимает этот мир.

Фиона выпрямилась и вложила пальцы в ладонь Кассия.

Когда они соприкоснулись, Белиал вновь вспыхнул. Золотой свет скользнул по руке вампира, перекинулся на пальцы Фионы и на мгновение окутал их обоих. В этом сиянии не было ярости или разрушения. Оно было тёплым и живым, словно артефакт не просто признавал хозяина, но приветствовал женщину, стоявшую рядом с ним.

Теперь сомнений не осталось даже у тех, кто хотел продолжать верить Сайфу.

— Она моя этта, — сказал Кассий. — Та, кого признал Белиал и кого предназначила мне Лилит.

Фиона услышала, как среди жителей кто-то заплакал. Возможно, от облегчения. Возможно, от страха перед тем, насколько сильно всё изменилось за несколько мгновений.

Сайф смотрел на соединённые руки брата и его этты, и лицо его медленно искажалось. Он потерял артефакт. Потерял право ссылаться на волю богини. Потерял последнюю возможность представить Кассия самозванцем. Оставалось лишь одно.

Кассий отпустил руку Фионы и обратился к брату:

— По древнему закону рода Ламий я обвиняю тебя в захвате власти и требую поединка. Один на один. Без армий и без вмешательства советников. Победитель получит право говорить от имени клана до решения Совета.

Среди присутствующих воцарилась тишина.

Сайф не мог отказаться. Отказ означал признание слабости и вины. Древний закон был старше большинства дворцов Керна, и даже те, кто поддерживал нового правителя, не смогли бы оправдать его бегство от вызова.

— Я принимаю, — процедил он.

Ворота медленно открылись. Скрип массивных створок разнёсся над пустыней, и многие воины инстинктивно отступили, когда перед ними открылось полчище. Чудовища не двигались, однако люди всё равно боялись покидать укрытие стен. Они видели вытянутые морды, ядовитые жала, длинные когти и не могли поверить, что эти существа позволят им пройти.

Фиона поняла причину их страха раньше, чем Кассий успел что-либо сказать. Убедить чудовищ не нападать оказалось проще, чем заставить людей поверить в то, что они действительно не нападут.

Она обернулась к бесчисленному полчищу.

— Подождите здесь, — громко попросила Фиона.

Для вампиров её слова прозвучали странно. Они не понимали рычания, шипения и скрежета, которыми ответила пустынная армия. Но Фиона слышала голоса разных существ, смешивавшиеся в беспорядочный хор.

— «Мы останемся. Мы будем ждать. Если причинят тебе боль, мы войдём в каменное гнездо».

Последнее обещание прозвучало сразу от нескольких чудовищ, и Фиона поспешила поднять руки.