— И теперь его нет.

— Нет.

Сайф медленно поднялся с трона. В последние дни он почти не покидал это место, словно боялся, что стоит ему отвернуться, и власть тут же выскользнет из рук. Он настоял, чтобы слуги заменили покрывало на троне, сняли герб Кассия со стены за его спиной и вынесли из зала все, что могло напоминать о прежнем мастере. Однако даже после этого присутствие брата ощущалось здесь слишком явно. Кассий словно продолжал незримо наблюдать за ним с высоты, и Сайфу постоянно казалось, что каменные стены помнят другого хозяина и отказываются признавать нового.

Он подошел к Делии и остановился так близко, что она почувствовала исходящий от него жар.

— Ты понимаешь, что говоришь? — спросил он. — Настоящий артефакт исчез из твоих покоев. Из комнаты, которую охраняли мои люди. Из дворца, где без моего разрешения никто не способен пройти даже по коридору.

— Я сама не понимаю, как это произошло, — поспешно произнесла Делия. — Двери были заперты. Окна тоже. Ларец оставался на месте, замок не был сломан. Но когда я открыла его, браслета внутри уже не оказалось.

Сайф дернул уголком рта. В следующий миг его кулак с грохотом обрушился на ближайшую колонну. По мрамору побежала трещина, а на пол посыпалась белая крошка. Делия невольно отшатнулась, прикрыв лицо руками.

— Ты должна была сохранить его! — заорал он, и эхо подхватило его голос, понесло под своды зала. — От тебя требовалось лишь одно! Одно-единственное поручение, с которым ты не смогла справиться!

— Я сделала все, что могла!

— Ты сделала недостаточно!

Он схватил ее за плечо и резко притянул к себе. Делия поморщилась, но не попыталась вырваться. Гнев Сайфа пугал ее, однако еще сильнее пугала мысль о том, что произойдет, если он действительно поверит в ее предательство.

— Из-за тебя все летит в бездну! Ты хоть понимаешь это⁈

— Я говорю правду! — почти заплакала вампирша. — Дверь была заперта. Никто не входил. Я все перевернула. Каждый сундук. Каждую вазу. Даже стены простучала! Его нигде нет!

Сайф дал ей пощечину. Звук шлепка разрезал тишину зала. Затем вампир резко оттолкнул ее.

— Дура…

Она упала на пол.

— Бесполезная идиотка… Я уже объявил себя мастером клана, — прошипел он. — Я заставил Совет склонить головы. Я посадил в темницы всех, кто осмелился открыто выступить против меня. Я убедил народ в том, что Кассий сбежал, оставив Керн на произвол судьбы. И теперь ты говоришь мне, что настоящий Белиал исчез?

— У тебя есть копия, — выдохнула Делия. — Никто не заметит разницы.

Пальцы Сайфа сильнее сжались на ее плече.

— Они уже замечают.

В этих словах было больше страха, чем ярости, и Делия впервые посмотрела на него внимательно. Сайф выглядел изможденным. Под глазами пролегли темные тени, движения стали резкими, а в глубине взгляда поселилось напряжение человека, который слишком долго ждал удара в спину. Он получил то, чего хотел, но трон не принес ему удовлетворения. Напротив, с каждым днем власть становилась тяжелее, а каждый новый приказ требовал все большей жестокости.

Сначала ему казалось, что достаточно объявить Кассия предателем, и люди смирятся. Пустыня была огромна и беспощадна, а мастер клана исчез бесследно. Ни одного гонца, ни одной записки, ни одного достоверного свидетельства того, что Кассий все еще жив. Любой другой правитель воспользовался бы этим как неопровержимым доказательством его гибели, но Керн упрямо отказывался верить. Народ слишком хорошо знал своего мастера. Поэтому Сайф был вынужден действовать иначе. Он велел объявлять на площадях, что Кассий покинул Керн, преследуя собственные цели. Распространял слухи о том, что брат добровольно отказался от власти. Намекал, что тот сошел с ума из-за своей этты и ушел в пустыню навстречу смерти. Каждый день ложь становилась все изощреннее, но вместе с ней росло и недоверие.

— Я найду браслет, — пообещала Делия. — Дай мне немного времени.

— Времени у нас нет.

Сайф отпустил ее и отвернулся, возвращаясь к трону. На его запястье тускло блеснула копия Белиала. Она была выполнена безупречно. Тот же рисунок, те же древние символы, те же темные камни, вкрапленные в металл. Даже человек, который видел настоящий артефакт множество раз, едва ли сумел бы отличить подделку с первого взгляда. Однако внешнее сходство не могло заменить силы. Браслет оставался холодным и безжизненным, сколько бы Сайф ни пытался вызвать скрытую в нем магию. Он носил его постоянно, надеясь, что присутствующие примут молчание артефакта за обычное спокойствие, но некоторые уже начали задавать вопросы.

— Никому не говори, что он исчез, — произнес он, усаживаясь. — Даже слуги не должны знать, что ты его искала.

— Они ничего не знают.

— Проследи, чтобы так и осталось.

Делия кивнула, собираясь уйти, но голос Сайфа вновь остановил ее.

— И помни: если браслет окажется у кого-то из сторонников Кассия, я буду считать, что именно ты передала его им.

Она резко повернулась.

— Я бы никогда…

— Я не спрашиваю, что ты сделала бы. Я предупреждаю.

Их взгляды встретились, и Делия поняла, что продолжать спор бессмысленно. Еще недавно она была уверена в Сайфе. Видела в нем вампира, способного дать ей все, чего она заслуживала: положение, власть, покои хозяйки дворца и вампира-игрушку Кассия Ламия. Он был амбициозен, решителен и не боялся идти против брата, тогда как Кассий видел в Делии лишь женщину, которая просто грела его постель. Но теперь в Сайфе появилось нечто, что заставляло ее все чаще задумываться, не выбрала ли она сторону проигравшего.

Она покинула тронный зал, сохраняя достоинство до тех пор, пока двери не закрылись за ее спиной. Только тогда Делия позволила себе выдохнуть и прижаться ладонью к ноющему плечу и щеке. Где-то глубоко внутри нее уже зародилось нехорошее предчувствие. Браслет не мог исчезнуть сам. Значит, кто-то проник в ее покои и забрал артефакт, не оставив следов. Кто-то, кто знал, где искать. Кто-то, кто находился слишком близко.

Пока Делия пыталась понять, кто мог ее предать, Керн продолжал жить под гнетом страха. По улицам ходили вооруженные патрули. На воротах вдвое увеличили число стражников, хотя Сайф объяснял это необходимостью защищать город от внешней угрозы. В действительности же большинство воинов следило не за пустыней, а за собственными жителями. Любая громкая фраза могла быть воспринята как призыв к мятежу. Любой спор превращался в донос. Люди старались не упоминать имя Кассия на площадях и в тавернах, но за закрытыми дверями продолжали говорить о нем.

В темницы отправлялись все, кто отказывался признавать власть Сайфа. Среди заключенных оказались советники, воины, служившие Кассию не одно десятилетие, старейшины нескольких влиятельных родов и простые жители, неосторожно заявившие, что новый мастер не имеет права занимать трон. Сайф хотел устроить показательную казнь. Уже приказал возвести помост на главной площади и подготовить цепи для осужденных, однако в последний момент отступил. Пока судьба Кассия оставалась неизвестной, убивать его сторонников было опасно. Если брат действительно погиб, казнь могла укрепить власть Сайфа. Но если он вернется, кровь невинных людей станет тем преступлением, которое не простит ни Кассий, ни народ.

Эта неопределенность сводила Сайфа с ума. Он пытался уничтожить надежду, но она упрямо возрождалась в самых неожиданных местах. На стенах домов появлялся знак солнца — старый символ рода Ламий. Торговцы передавали друг другу странные записки, в которых не было ничего, кроме слов: «Мастер вернется». Даже воины, назначенные охранять дворец, начинали переглядываться, когда кто-то произносил имя Кассия.

Причиной большинства этих слухов была маленькая Джамала.

Никто не воспринимал рыжеволосую девочку всерьез. Стражники видели в ней обычного ребенка, слишком любопытного и болтливого. Она легко пробиралась на рынок, носилась между прилавками, помогала старикам донести корзины и могла часами сидеть рядом с торговцами, слушая их разговоры. Но стоило рядом оказаться кому-то, кому она доверяла, как Джамала тихо сообщала, что Кассий жив. Девочка не знала, так ли это, но верила всей душой.