— Ну что ты, Кассий, никто и не сомневается в твоем статусе. Напротив, мы собрались, чтобы поздравить тебя! Великое событие свершилось — наконец-то нашлась твоя этта!

Кассий резко метнул взгляд на Фиону, но та лишь растерянно хлопала ресницами, не понимая, что происходит.

— Откуда тебе это известно? — ледяным тоном спросил Кассий, поворачиваясь обратно к Сайфу.

Тот сделал широкий, театральный жест в сторону женщины за своей спиной.

— Так вот же она! Твоя истинная этта! — провозгласил он и, подойдя к Делии, одним резким движением сорвал с нее шаль.

На предплечье девушки, от локтя до запястья, вился сложный, замысловатый узор. Он светился мягким, внутренним светом, приковывая к себе все взгляды.

— А теперь, Кассий, — голос Сайфа сочился ядовитым триумфом, — будь добр, покажи всем свою руку. Сличим печати, чтобы ни у кого не осталось сомнений!

Кассий замер, ошеломленный. Этого не могло быть. Он точно знал — Делия не его этта. Это какая-то ошибка, злой фарс.

— Это подделка, — глухо произнес он. — Не может быть, чтобы это была истинная печать.

Делия искусно разыграла свою роль. Она прижала руки к груди, ее глаза наполнились слезами, а на лице отразились смущение и оскорбленная невинность.

— Как… как ты можешь? — прошептала она так, чтобы услышал весь зал. — Отрицать нашу связь? Отказываться от меня?

Она смело шагнула вперед и протянула руку, демонстрируя всем свою сияющую печать. Кассий, подчиняясь давящему молчанию зала, нехотя закатал рукав. Его собственный узор был едва виден — бледный, едва заметный серебристый контур на коже.

Сайф торжествующе обвел взглядом собравшихся.

— Видите? — прогремел он. — Печать этты горит ярко, потому что она принимает свою судьбу! А печать мастера едва теплится. Так бывает, когда один из пары отвергает другого. Он не принимает ее!

Вампир ощутил, как ледяные тиски сжимаются вокруг него. Это была ловушка, идеально спланированная и безжалостно исполненная. Он не ожидал такой подставы, такого наглого, продуманного удара. Ярость, древняя и тёмная, закипела в его венах, требуя выхода, но он заставил себя дышать ровно. Один неверный шаг, одно резкое движение — и Фиона, стоящая так близко и так беззащитно, станет лёгкой мишенью. Её безопасность была единственным, что удерживало его на краю пропасти.

Из замершей в ожидании толпы плавно выступила девушка в ало-белых одеждах. Жрица храма Лилит. Её лицо было бесстрастным, как у фарфоровой куклы, но взгляд проникал в самую суть вещей. Именно она могла отличить подлинник от фальшивки, истинную печать от искусной подделки.

Под сотнями затаивших дыхание взглядов она приблизилась и склонилась над печатью. Секунды растянулись в вечность. Наконец, жрица выпрямилась и её голос, чистый и звонкий, пронзил напряженную тишину:

— Печать настоящая.

Слова ударили Кассия, как хлыст. Заговор. Тщательно разыгранный спектакль, в котором ему отвели роль злодея. Он с трудом сдержал рычание.

— Жрица ошибается, — произнес он, его голос был низким и полным сдерживаемой угрозы. — Делия не может быть моей истинной.

Он сделал паузу, обводя взглядом и жрицу, и самодовольное лицо Делии.

— Видимо, щедрость некоторых способна ослепить даже тех, кто служит истине.

Обвинение повисло в воздухе — тяжёлое, как надгробный камень. Он только что обвинил служительницу храма во лжи и взяточничестве. Теперь пути назад не было.

Жрица метнула в Кассия острый, как кинжал, предупреждающий взгляд, но он его проигнорировал. Лицо Делии окаменело, превратившись в маску оскорбленной невинности.

— Это серьезное обвинение, Кассий, — не выдержал Сайф, вступаясь за девушку. Его голос звенел от сдерживаемого гнева. — Ты бросаешься словами, не имея доказательств. Что ты можешь противопоставить фактам, которые у всех на виду?

Кассий лишь холодно усмехнулся.

— Факты? Единственный факт здесь в том, что Делия — не моя этта. И я докажу это.

Он обвел взглядом собравшихся, и его голос прозвучал твердо и властно:

— Я требую принести браслет Белиала.

По залу пронесся тихий ропот. Браслет Белиала — древний клановый артефакт, усиливающий могущество мастера клана и безошибочно определяющий истину. Каждый член клана знал о его силе. Но браслет требовал свою плату за такую силу.

В наступившей тишине раздался спокойный, но уверенный голос Роберто, одного из древнейших вампиров, чье слово имело огромный вес среди знати.

— Я согласен с мастером клана, — произнес он, медленно поднимаясь. — Внесите браслет. Пора раз и навсегда положить конец этим спорам. Мы узнаем, правдивы ли слова Делии, или же это лишь нежелание Кассия выполнять свои обязательства перед кланом.

В зал внесли тяжелый, окованный железом сундук. Когда крышку откинули, обнажив бархатное ложе, на котором покоился древний артефакт, по рядам вампиров пронесся благоговейный вздох. Кассий, мастер клана, с достоинством шагнул вперед. Его движения были плавными и уверенными, как и подобало тому, кто носит этот титул.

Он опустил руку в сундук и коснулся браслета. Обычно в этот момент его сознание наполняла первородная силы, эхо воли самого Каина. Но сейчас… ничего. Браслет в его руках оставался лишь красивой, холодной безделушкой. Изысканное украшение, лишенное души и могущества. Вся его суть, вся заключенная в нем мощь будто испарилась. Но Кассий знал — такого просто не могло быть.

По залу поползли тревожные шепотки. Вампиры, сбиваясь в группы, бросали косые взгляды то на безмолвный браслет, то на своего мастера. Что-то было не так. Либо с артефактом, либо… с самим Кассием.

Сомневаться в даре Каина, в его священной реликвии, было немыслимо и страшно. Это было равносильно измене. И тогда, как яд, по залу начала распространяться другая, куда более опасная мысль: Каин отвергает нынешнего мастера. Кассий вызвал гнев Первородного и потому браслет потерял силу.

Сайф уловил эту волну сомнений. Он давно ждал этого. Ловко манипулировать сознанием толпы — искусство которое он оттачивал веками. Он выступил вперед, и его голос, полный притворного сожаления, прорезал гул толпы.

— Похоже, дар Каина более не проявляет себя, — громко произнес он, чтобы слышали все. — Наш первородный бог больше не считает Кассия достойным. Ведь браслет молчит в его руках.

Кассий мгновенно понял, куда клонит Сайф. Это было не просто обвинение в слабости. Сайф сплетал искусную паутину, связывая молчание артефакта с бедами, обрушившимися на их земли.

— Именно поэтому полчища монстров пришли в наши пустыни! — продолжал Сайф, распаляя себя и толпу. — Каин отвернулся от нас из-за него! Твари убивают наших братьев, разоряют деревни, а все потому, что наш мастер утратил божественное благословение! Он отказывается признавать связь истинных!

В этот напряженный момент раздался чистый женский голос. Это была Фиона. Она ведь тоже все поняла. К тому же слышала голос Сайфа, когда бежала из дворца. Она знала о заговоре. И ей бы подумать, как это обернуть в их пользу, но нет… Сил терпеть подобную несправедливость не осталось.

— Но монстры не нападают специально! Они… — Она осеклась, поняв, что привлекла к себе всеобщее внимание. Зря. Сайф лишь хищно улыбнулся, найдя новую мишень. Он легко развернул ее слова против нее самой.

— А откуда тебе это известно? Ты ведь чужачка! Ты новообращенная нестабильная вампирша. Откуда нам знать, что все это не часть твоего заговора против Сейтара? — его голос сочился ядом. — Может, ты и есть та ведьма, что нашептывает этим тварям, куда идти? Может, это ты направляешь их на наши города и деревни?

Обвинение было абсурдным, но в атмосфере страха и сомнений оно упало на благодатную почву. Взгляды, полные подозрения, теперь были обращены не только на Кассия, но и на безрассудно смелую Фиону. Ловушка вампира захлопнулась.

Роберто тяжело вздохнул. Он уже предчувствовал, чем всё это закончится. Вампир все-таки полагался на очевидное. А пока что самым очевидным было то, что браслет не подчиняется Кассию, и он почему-то защищает чужачку, ане этту, чью печать подтвердила жрица. Но как-то выглядело все это скверно, а пахло и подавно.