– Хотите сегодня в театр сходим? – неожиданно для самого себя предложил Митя и замер в ожидании ответа.

Клавдия удивленно посмотрела на него, потом потупила взор:

– Вы уж извините, но на вечер иные планы имеются. Давайте в другой раз.

– Госпожа Строкова, мы вас ждем! – крикнул ее коллега.

И Клавдия тут же поднялась из-за стола:

– Все, давайте увидимся послезавтра. И я надеюсь, новости у меня для вас будут самые что ни на есть наилучшие.

– И я надеюсь, – признался Митя.

Затем, откланявшись, он направился к двери. По пути замедлил шаг, чтобы разглядеть карту, но увидел лишь несколько точек в паутине улиц и каналов, отмеченных красным. Поди разбери, где что.

Покинув департамент, Митя первым делом приобрел газеты. Для точности он взял несколько штук разных изданий. Безусловно, информация в них подавалась для горожан, стало быть, для обычного люда, без истинных причин и прочих догадок, но все же разные взгляды могли осветить происшествие под другим углом.

Дойдя прогулочным шагом до сквера, раскинувшегося перед Александринским театром, маг устроился на скамейке и принялся изучать прессу. В целом информация в статьях была одна и та же. Некий господин, чье имя не называлось, находясь в состоянии подпития, напал утром на городового и убил оного голыми руками. Правда, в одной газете писали, что после этого злоумышленник бежал, а в другой – что остался подле трупа и затянул песню. Случилось это неподалеку от Кокушкина моста, в час ранний, но людный.

Видимо, сопротивления убийца не оказывал, потому как более ничего интересного в статьях не нашлось. Митя еще раз глянул статьи, на всякий случай прочел газеты целиком, предполагая, что вдруг попадется еще нечто интересное, однако этого не произошло, и, разочарованный своими поисками, маг отложил прессу, задумчиво стал смотреть на редких господ, гуляющих в этот жаркий день в сквере.

Вот краснощекая гувернантка, едва поспевающая за двумя девочками в белых платьях и чепцах; вот одинокая дама, сидящая на скамейке под кружевным зонтом, ажурная тень которого причудливо меняла черты ее лица; лысый толстый господин, спешащий по делам; да пара мальчишек в форменных костюмах, несмотря на летнее время.

Митя поймал себя на мысли, что пытается взглянуть на людей по-особенному, так, как учил Игнат Исаакович, чтобы видеть, маг человек или нет. Увы, эту способность он утратил вместе с даром, и теперь смотрел на окружающий мир так же, как все обычные люди.

«Ну, почти как все», – пробормотал Митя и достал из кармана складную подзорную трубу. Уже сто раз он порадовался, что не отдал диковинку Егору, а оставил у себя. Хотя ему, Зеркальщику, разве нужен был артефакт, чтобы видеть то, что он и так умел? А вот ведь оказалось – нужен, да еще как.

Разложив медную трубу, он прильнул к ней одним глазом и еще раз глянул на горожан. Тщетно – все как один оказались обычными людьми, без толики магии, даже оборотней, и тех не наблюдалось.

Тут Митя вспомнил науку своего наставника, что злодей всегда возвращается на место преступления. И хотя убийца теперь сидел под стражей, бывший маг все же решил прогуляться до Кокушкина моста и осмотреться на месте – вдруг что-то упустили местные Зеркальщики? Хотя верилось в это с трудом, но и сидеть одному в гостиничном номере не хотелось.

Поэтому, оставив газеты на скамье, Митя поднялся и зашагал прочь от спасительной тени деревьев. Где точно находится нужный ему мост, он не знал, но намеревался спросить у ближайшего городового, хотя и любой мальчишка-газетчик за мелкую монету укажет нужное место, особенно после того, что произошло там сегодня.

Прикинув расстояние, Митя взял извозчика. Стараясь спрятаться в скудной тени пролетки, он сонно поглядывал на городские пейзажи, успевшие за пару месяцев нахождения здесь сильно поднадоесть. Впрочем, что жаловаться? Кормят, поят, содержат и даже лечат. Остается ждать.

Когда проезжали Исаакиевский собор, бывший маг прикрыл глаза, чтобы вздремнуть, но тут резкая остановка вырвала его из дремоты. Нервно заржал конь, кто-то вскрикнул.

– Да что ж вы, люди, такие оголтелые нонча? Нет, вы погляньте на них, погляньте! Не праздничный день – а не протолкнуться. Ну, пшли прочь! – заругался извозчик.

Из толпы ответили грубо, но слова перекрыл шум клаксона – паровик тоже желал проехать. Завязалась перепалка, и Митя понял: дальше хода нет.

Махнув рукой, он не без жалости покинул пролетку и продолжил путь пешком, благо оставалось недалеко.

Несмотря на то что время шло к вечеру, жара на улице не думала спадать, а лишь превратилась в духоту. Шагая по людным улицам столицы, Митя уже не раз пожалел, что решил отправиться на поиски утраченного.

– И чего мне не сиделось в гостиничном номере? – ворчал он себе под нос. – Сейчас бы спустился в ресторацию, перекусил сытно, но быстро, и снова в комнату, к темным шторам.

Конечно, Митя понимал, что может в любой момент вернуться в свое временное жилище, но врожденное любопытство мешало ему остановиться. Дорогу к Кокушкину мосту он решил спросить у городового. Заметив служивого, изнывающего от жары в своей полосатой будке, он приблизился и, приподняв цилиндр, спросил:

– Не подскажете ли, любезный, как пройти к Кокушкину мосту? Знаете такое место?

Городовой смерил его хмурым взглядом, пригладил пушистые рыжие усы и покачал головой.

– Вы бы, барин, не ротозейничали да на чужой беде не потешались – шли бы лучше домой. Это вернее будет, чем ваша затея.

– Отчего же вы решили, что я именно ротозейничать стану? – поинтересовался Митя.

– Известно откуда. С самого утра народ туда так и прет. Думаете, помочь властям или соболезнование вдове выразить? Так нет же! – Городовой вздернул подбородок, оглядывая Митю сверху вниз.

Однако маг не растерялся – эта информация могла быть ему полезна.

– Что вы говорите? – сыграл он изумление. – Неужто так и прут?

Усатый стражник фыркнул.

– И что, все на мосту стоят? – не сдавался Митя. – Как же он до сих пор не переломился?

– На мосту? – не понял городовой.

– Ну, убийство же там произошло? – подсказал Митя.

– И вовсе нет, – рыжеусый покачал головой. – Оно у Сенного рынка случилось. Недалече, но все ж не на мосту.

– Прям у рядов? – ахнул Митя и, видимо, перестарался, потому что городовой вдруг прищурился, недобро глянул на него и подался вперед.

– А не многовато ли ты, барин, спрашиваешь? Уж не шпик ли часом?

– Ни в коем разе, – заверил его Митя, но, не желая обострять ситуацию, решил откланяться. – Простите, что побеспокоил. Легкой службы.

И, не дожидаясь, пока служивый решит его арестовать, поспешно затерялся в толпе.

Что ж, общение с городовым принесло свои плоды: теперь он знал, что ему нужно на Сенной рынок, который разместился на правом берегу Екатерининского канала. Там стоило осмотреться – так, из любопытства, не всерьез. Ведь это же не его дело. Кто он нынче? Даже не маг, а просто очередной зевака.

Уговаривая самого себя, Митя дошел до моста. Однопролетный, с чугунными перилами, он нависал над водой, точно любуясь своим отражением. И хотя, безусловно, уступал в широте собратьям, чьи крылья еженощно взмывали вверх, влекомые паровыми механизмами, для прохода по Неве стимботов, по-своему Кокушкин мост был даже красив.

Место и без происшествия людное – самый центр города. Оглядевшись, Митя приметил кабак и решил, что после рынка не помешает заглянуть туда. Завсегдатаи таких заведений бывают словоохотливы, особенно если угостить их кружкой пенного.

Отчего-то вспомнилась ресторация в переулке, где нашли тело литератора. Даже в посмертии этот человек умудрялся осложнять Мите жизнь – словно медленная бюрократическая машина департамента Зеркальной магии мстила ему за гибель своего горожанина.

Тряхнув головой, чтобы отогнать мрачные мысли, Митя достал подзорную трубу и на всякий случай осмотрел мост и прохожих. Среди обычных жителей мелькнул сверкающий силуэт юной барышни – видимо, спешащей по делам департамента или по своим. Митя все никак не мог привыкнуть к обилию Зеркальщиков в Санкт-Петербурге. Далеко не все служили в департаменте: некоторые занимались частной практикой или были наемными магами у дворян и фабрикантов.