А потом пришел царевич, по своему обычаю, и подошел к этому дворцу (а он не знал о том, что сделал везирь) и посмотрел на него, и увидел изображение сада и охотника, сети, и птиц, и самца, который был в когтях хищника, и тот убил его и выпил его кровь и съел его мясо. И смутился ум царевича, и он вернулся к везирю и сказал ему: «О везирь благого разумения, я увидел сегодня такое чудо, что, будь оно написано иглами в уголках глаза, оно было бы назиданием для поучающихся». — «А каково оно, о господин?» — спросил везирь, и юноша ответил: «Рассказывал ли я тебе о сне, который видела царевна, и о том, что он был причиной ее ненависти к мужчинам?» — «Да, рассказывал», — отвечал везирь. И юноша воскликнул: «Клянусь Аллахом, о везирь, я увидел этот сон изображенным среди того, что нарисовано здесь маслом, так, будто вижу его воочию, и увидал я нечто другое, что осталось скрытым от царевны и чего она не видела, и на это следует опираться, чтобы достичь желаемого!» — «А что же это, о дитя мое?» — спросил везирь. И юноша сказал: «Я увидел, что самца, который улетел от самки, когда она попала в сеть, и не вернулся к ней, схватил хищник и убил его и выпил его кровь и съел его мясо. О, если бы царевна увидела весь сон целиком и всю историю до конца и увидала бы, что самца схватил хищник, и в этом причина того, что он не вернулся к самке и не освободил ее из сети!» — «О счастливый царь, воскликнул везирь, — клянусь Аллахом, это поистине дивное дело, и принадлежит оно к диковинам!» А царевич дивился этому рисунку маслом и жалел, что царевна не увидела сна до конца, и говорил про себя: «О, если бы она увидала этот сон до конца или увидала бы его целиком второй раз, хотя бы в пучках сновидений!» А везирь сказал ему: «Ты спрашивал меня: «Почему ты строишь в этом месте?» И я ответил: «Тебе станет ясна польза от этого». И теперь тебе стало ясно, в чем тут польза. Это я сделал такое дело, и я велел малярам изобразить тот сон и нарисовать самца в когтях хищника, который убил его и выпил его кровь и съел его мясо. И когда царевна спустится и посмотрит на этот рисунок, она увидит изображение сна и увидит самца, которого убил хищник, и простит его и перестанет ненавидеть мужчин».
И царевич, услышав эти слова, поцеловал везирю руки и поблагодарил его за его дело и воскликнул: Подобный тебе да будет везирем царя величайшего! Клянусь Аллахом, если я достигну желаемого и вернусь радостный к царю, я осведомлю его об этом, чтобы он оказал тебе еще большее уважение и возвысил твой сан и слушал бы твои слова». И везирь поцеловал у него руку, и потом они пошли к старику садовнику и сказали ему: «Посмотри на это место — как оно прекрасно!» И старик воскликнул: «Все это по вашему счастью!» — «О старец, — сказали они потом, — если спросят тебя хозяева этого места, кто отстроил этот дворец, скажи им: «Я отстроил его на свои деньги, чтобы досталось тебе благо и награда». И старик отвечал: «Слушаю и повинуюсь».
И царевич не оставлял этого старика, и вот что случилось с везирем и царевичем.
Что же касается Хайят ан-Нуфус, то, когда прекратились письма к ней и послания и исчезла старуха, она обрадовалась сильной радостью и подумала, что юноша уехал в свою страну. И когда наступил какой-то день, принесли ей покрытое блюдо от ее отца. И, открыв его, она нашла в нем прекрасные плоды. И она спросила и сказала: «Разве пришло время для этих плодов?» И ей ответили: — «Да». И тогда она воскликнула: «Что, если бы мне приготовиться к прогулке в саду!» И ее невольницы сказали ей: «Прекрасная мысль, о госпожа! Клянемся Аллахом, мы стосковались по этому саду». И царевна спросила: «Как же поступить? Ведь каждый год нас водит по саду и показывает нам в нем разные деревья только няня, а я прибила ее и запретила ей ходить ко мне. Я раскаиваюсь в том, что из-за меня с нею было, так как она, при всех обстоятельствах, моя няня и я обязана ей воспитанием. Нет мощи и силы, кроме как у Аллаха, высокого, великого!»
И когда невольницы услышали от царевны такие слова, они все поднялись и поцеловали землю меж ее рук и сказали: «Ради Аллаха, о госпожа, прости ее и прикажи ее привести!» И царевна ответила: «Клянусь Аллахом, я решилась на это дело! Кто же из вас пойдет к ней? Я приготовила ей роскошную одежду».
И подошли к царевне две невольницы, одну из которых звали Бульбуль, а другую звали Савад аль-айн[26] (а это были старшие невольницы царевны и приближенные к ней, и они обладали красотою и прелестью), и сказали: «Мы пойдем к ней, о царевна». И девушка молвила: «Делайте, что вам вздумается!»
И они пошли к дому няньки и постучали в ворота и вошли к ней, и, узнав их, старуха встретила их объятиями и приветствовала их, и когда невольницы уселись, они сказали: «О нянюшка, царевна произнесла прощение и смиловалась над тобой». И старуха воскликнула: «Не будет этого никогда, хотя бы меня напоили из чаш смерти! Разве я забыла, как меня пытали перед любящими и ненавистниками, когда окрасилась моя одежда кровью и я чуть не умерла от жестоких побоев, а затем меня потащили за ноги, точно дохлую собаку, и выбросили за ворота! Клянусь Аллахом, я не вернусь к ней никогда и не наполню моих глаз ее видом!» И невольницы сказали ей: «Не делай нашего старания напрасным! Где же твое уважение к нам? Посмотри, кто к тебе явился и вошел к тебе, — разве ты хочешь кого-нибудь, кто выше нас по положению у царевны?» И старуха воскликнула: «Прибегаю к Аллаху! Я знаю, что мой сан меньше вашего, но только царевна возвысила мой сан в глазах своих невольниц и слуг, и когда я сердилась на самую старшую из них, она умирала живьем». — «Дело осталось как было и ни в чем не изменилось — напротив, оно еще лучше, чем ты думаешь, — сказали невольницы. — Царевна унизилась перед тобой и ищет мира без посредников». — «Клянусь Аллахом, — воскликнула старуха, — если бы не ваш приход ко мне, я бы к ней не вернулась, хотя бы она приказала меня убить!»
И невольницы поблагодарили ее за это, и старуха тотчас же поднялась и надела свою одежду и вышла с ними. И они шли вместе, пока старуха не вошла к царевне, и когда она вошла к ней, царевна поднялась на ноги, а нянька воскликнула: «Аллах, Аллах, о царевна, — ошибка от меня или от тебя?» — «Ошибка от меня, а прощение и милость — от тебя, — сказала царевна. — Клянусь Аллахом, о нянюшка, твой сан у меня высок, и я обязана тебе воспитанием. Но ты знаешь, что Аллах — велик он и славен! — определил тварям четыре вещи: сотворение, жизнь, надел и срок, и не во власти человека отвратить приговор. Я не совладала со своей душой и не могла удержать ее, и я раскаялась в том, что сделала, о нянюшка!»
И тогда прошел гнев, охвативший старуху, и она поднялась и поцеловала землю меж рук царевны, и та приказала подать роскошную одежду и облачила в нее старуху, и старуха до крайности обрадовалась этой одежде, — ведь евнухи и невольницы стояли перед ней. И когда собрание закончилось, царевна спросила: «О нянюшка, как обстоит дело с плодами и нашими плодовыми рощами?» И старуха ответила: «Клянусь Аллахом, о госпожа, я видела большинство плодов в городе, и сегодня я разузнаю об этом деле и дам тебе ответ». И она вышла от царевны, удостоившись величайшего почета, и отправилась и пришла к царевичу, и тот радостно встретил старуху и обнял ее и возвеселился из-за ее прихода. И сердце его расправилось, так как он долго ожидал, когда ее увидит. И старуха рассказала ему о том, что случилось у нее с царевной, и о том, что та спустится в сад в такой-то день, и спросила: «Сделал ли ты то, что я тебе велела с привратником сада и достигло ли его что-нибудь из твоей милости?» — «Да, — отвечал царевич. — Он стал моим другом, и его путь — мой путь, и у него на уме, чтобы случилось у меня какое-нибудь до него дело». И потом он рассказал ей, что произошло у него с везирем и как тот велел нарисовать сон, виденный царевной, и дело с охотником, сетью и хищником, и когда старуха услышала его речи, она обрадовалась сильной радостью и сказала царевичу: «Заклинаю тебя Аллахом, пусть будет твой везирь посредине твоего сердца — его поступки указывают на полноту его ума, и он помог тебе в достижении желаемого. Поднимайся сейчас же, о дитя мое, сходи в баню и надень самую роскошную твою одежду — у нас не осталось хитрости больше этой — и ступай к привратнику и сделай с ним хитрость, чтобы он дал тебе переночевать в саду — если бы ему наполнили всю землю золотом, он бы не дал никому войти в сад. А когда войдешь, спрячься, чтобы не видели тебя глаза, и сиди, спрятавшись, пока не услышишь, как я скажу: «О тайно милостивый, спаси нас от того, что нас страшит!» И тогда выйди из-под прикрытия и покажи свою красоту и прелесть и спрячься между деревьями, ведь твоя красота смущает луны. Когда царевна Хайят ан-Нуфус увидит тебя, ее сердце и члены наполнятся любовью к тебе и ты достигнешь того, чего хочешь и желаешь, и забота твоя пройдет». И юноша сказал: «Слушаю и повинуюсь!». И вынул кошелек, в котором была тысяча динаров, и старуха взяла его и ушла. А царевич в тот же час и минуту вышел и пошел в баню и вымылся и надел лучшую одежду из одежд царей Хосроев и подпоясался поясом, в который он набрал всяких драгоценных камней, и надел тюрбан, вышитый нитками червонного золота и окаймленный жемчугом и яхонтами. И щеки его горели, и уста его алели, и глаза его пленяли газелей, и он покачивался словно захмелевший, и покрыла его красота и прелесть, и позорил ветви его гибкий стан.
