И халиф встал, сбросил с себя одежду, повязался передником и сел в корыто, и увидел себя в море, обширном, полноводном, совсем без дна.

И он поплыл по морю, боясь утонуть, и большая волна ударила его и выбросила на берег, и он вышел из воды и поднялся на берег, голый, трясясь от холода.

И халиф сказал про себя: «Клянусь Аллахом, увы и увы! Врач и везир сговорились против меня и отняли у меня власть, и врач станет вместо меня халифом. А я — куда это меня понесло, и зачем сдались мне эти проклятые зрелища!»

И в то время, как он раздумывал и обращал к себе самому такие речи, вдруг несколько девушек подошли к протекавшему там ручью, чтобы набрать из него воды. И, увидев халифа, девушки спросили его: «Кто ты, человек или джинн?» — и халиф ответил:

— Я человек, из лучших людей, но я здесь чужеземец и не знаю, куда идти.

— Из какой ты страны? — спросили девушки, и халиф ответил: «Я из Багдада», — и одна из девушек воскликнула:

— Да осенит благодать людей Багдада, ибо это обиталище повелителя правоверных, преемника пророка, да благословит его Аллах и да приветствует!

Потом она обернулась к халифу и сказала:

— О багдадец, поднимись вон на ту гору, и ты увидишь перед собой огромный город, имя которому Оман[86]. Войди туда, и ты найдешь там для себя жилище и покой.

И рассказывают, что когда халиф услыхал слова девушки, он сказал про себя: «Эта девушка любит и уважает жителей Багдада, потому что это местожительство халифа, наместника Аллаха, а ведь я и есть этот самый халиф собственной особой. Попробую-ка я ей сказать «я халиф!», что тогда будет? Может быть, она для меня что-нибудь придумает. Но нет, это девушки, и если им сказать такие слова, они сочтут твой ум скудным и ни одна из них тебе не поверит. Ну их совсем!»

Потом халиф попрощался с девушками и поднялся на гору, как они ему советовали. Достигнув вершины горы, он спустился к ее подножию с другой стороны и действительно увидел перед собой огромный город и вошел в него.

И когда жители увидели его, голого, они сказали: «Очевидно, это купец и его корабль утонул». Они пожертвовали ему рваную одежду, и халиф надел ее и прикрыл свою наготу ею, а потом стал ходить по улицам, чтобы найти способ как-нибудь прожить и что-нибудь для себя устроить, и найти хоть чего-нибудь поесть, ибо он обессилел от голода.

И когда он ходил по городу, то увидел лавку повара и остановился перед ней, так как был изнурен голодом и утомлением, и принялся думать, какую бы устроить хитрость, чтобы раздобыть чего-нибудь поесть или чтобы кто-нибудь подал ему кусочек, но у него не хватало смелости протянуть руку и попросить.

И не знал он, как поступить, чтобы устроить свои дела, но тут хозяин лавки посмотрел и увидал его. Он понял, что это голодный человек, и что он был богат и путешествовал, и корабль, на котором он плыл, утонул, и обратился к нему:

— Ты, видно, чужеземец. Если хочешь, живи у меня и служи мне. Я буду тебе давать каждый день два дирхема, и ты будешь есть и пить за свою службу.

Когда халиф услышал слова повара, слезы заструились у него по щекам, и он сказал про себя: «Ах, увы тебе, мирская жизнь! Был я халифом, а теперь стану слугой у какого-то повара! Но клянусь Аллахом, я все это заслужил! С чего это мне захотелось посмотреть на чудеса этого врача, прокляни Аллах его самого и его диковинки!»

Потом он подумал и увидел, что все эти мысли ему не помогут и не утолят его голода, и сказал повару:

— Хорошо, господин, я согласен, я буду у тебя жить и служить тебе, как ты сказал.

И тот ввел халифа в лавку, и халиф стал ему служить и мыть чашки и горшки, и провел у него в таком положении долгое время, постоянно говоря про себя: «Таково воздаяние мне, и наименьшее воздаяние за мое великое любопытство! Господин мой, что это с тобой случилось, что ты пожелал посмотреть на диковинки этого проклятого? Я оставил все свое богатство и стал поваром, — хорошо бы еще поваром, нет — слугой повара! И вот — мою чашки и горшки, вместо того чтобы быть халифом и пользоваться богатством, величием и благосостоянием, в котором я пребывал. Когда я садился за столик, чтобы поесть, наложницы заводили музыку и всякие напевы, а теперь я вылизываю чашки! Таково воздаяние тому, кто много болтает и спрашивает о том, что его не касается! Зачем мне понадобились эти зрелища, для чего я ввергнул себя в такую беду, какой никогда ни с кем, кроме меня, не случалось! И какая беда страшнее этой, — я был халифом и в одну минуту стал батраком у какого-то поваришки. Господи, в чем мой грех, за что мне досталась такая напасть!»

И однажды халиф размышлял об этом, идя по дороге, и оказался на рынке ювелиров. А в море около города были жемчужные отмели и россыпи драгоценных камней, и халиф, кончив мыть чашки и кастрюли, проводил время, смотря на ловцов, которые ныряли, чтобы добыть из моря жемчуг. И вот когда он как-то смотрел на них, ему пришла мысль сделаться маклером на рынке ювелиров, и он сказал про себя: «Во всяком случае, это лучше, чем быть слугой повара, мыть чашки и горшки. Ибо, клянусь Аллахом великим, мне надоело у него жить и я хочу отдохнуть от его рожи и от кухонной вони».

И халиф проспал ночь, а наутро поднялся и пошел на рынок ювелиров и встал там, где стоят посредники, и вдруг подошел к нему человек с драгоценным камнем, от которого исходили лучи, подобные лучам солнца, и стоил он деньги неисчислимые. И когда халиф увидел этот камень, он впал в великое изумление и сказал про себя: «Я был халифом и за всю жизнь не видал такого камня!»

И он выступил вперед и спросил человека, владельца камня:

— Ты хочешь продать этот камень?

— Да, я желал бы его продать, — отвечал тот, и халиф взял камень и стал его предлагать, крича:

— Набавляйте, набавляйте, ворота открыты! — и когда он оказался с этим камнем среди лавок купцов и купцы увидели камень, он понравился им и они оторопели от красоты его и блеска.

За камень давали пятьдесят тысяч динаров, но халиф не останавливался и продолжал кружить с ним по рынку, ожидая надбавки, пока цена не достигла ста тысяч динаров, и тогда халиф вернулся и рассказал об этом владельцу камня, и тот сказал:

— Пойди и пожелай благодати тому, кто хочет его купить, и возьми у него деньги, а я вернусь через недолгое время.

И халиф воротился к человеку, который давал за камень сто тысяч динаров, и сказал ему:

— Аллах да пошлет тебе благодать! Вручи мне деньги за камень, — и тот спросил:

— А где владелец камня?

— Его владелец уполномочил меня, — ответил халиф, и покупатель воскликнул:

— Эти дела незаконные! Пойди, подай сюда владельца камня, он и получит деньги.

И халиф пошел искать хозяина камня, но не увидел его, и тогда он вернулся к тому купцу и сказал:

— Я его владелец, вручи деньги мне.

И покупатель поднялся было, чтобы отдать ему стоимость камня, но, подумав, обратился к разуму и потребовал у халифа камень, чтобы еще раз взглянуть на него и хорошенько его рассмотреть. И халиф отдал купцу камень, и тот посмотрел на него, и вгляделся как следует, и обнаружил, что это кусок черного сандарака[87].

И покупатель опешил, и оторопел, и обратился к халифу, говоря:

— О дьявол, давно ты занимаешься таким ремеслом: делаешь фальшивые камни и продаешь на рынке купцов?..

И остальные торговцы услышали их пререкания и собрались вокруг халифа, и один его бранил, другой давал ему тумака, а третий бил, и наконец ему скрутили руки и повели его к султану.

И когда его привели, султан спросил:

— В чем преступление этого человека? — и ему сказали:

— О царь времени, этот человек делает фальшивые камни и обманывает купцов в твоем городе.

И султан, услышав эти слова, тотчас же велел его повесить; и халифу накинули на шею веревку, обнажили ему голову и возгласили: «Вот воздаяние, и наименьшее воздаяние, тому, кто устраивает подделки и обманывает людей на рынке султана!»