И Саида сказала: «Они сделали с тобой все эти дела, и ты их прощаешь?» И Абдаллах молвил: «О сестрица, кто, когда может, прощает, награда тому у Аллаха». — «Остерегайся их, они обманщики», — сказала Саида. И когда она простилась с ним и ушла своей дорогой, Абдаллах провел со своими братьями остаток ночи за едой, питьем и весельем, и его грудь расправилась. Когда же наступило утро, он свел их в баню и одел каждого из них в одежду, стоящую множества денег. А потом он потребовал скатерть с едой и, когда ее поставили перед ним, стал есть вместе со своими братьями. И когда слуги увидели их и поняли, что это его братья, они поздоровались с ними и сказали эмиру Абдаллаху: «Да сделает тебе Аллах приятной встречу с твоими дорогими братьями! Где они были все это время?» — «Это те, кого вы видели в образе собак, и слава Аллаху, который освободил их!» — ответил Абдаллах.
И потом он взял своих братьев, и отправился с ними в диван халифа Харуна ар-Рашида, и ввел их туда, и поцеловал землю меж рук халифа, пожелав ему вечной славы и счастья и прекращения бед и напастей. И халиф сказал ему: «Добро тебе пожаловать, о эмир Абдаллах! Расскажи мне, что с тобой произошло». — «О повелитель правоверных, да возвеличит Аллах твою власть, — сказал Абдаллах. — Когда я ушел с моими братьями, я успокоился за них, раз ты взял на себя их освобождение, и сказал в душе: «Цари не бессильны сделать дело, которое стараются сделать, — вышний промысел помогает им».
И потом я снял ошейники с их ушей, уповая на Аллаха, и стал с ними есть со скатерти, и мои слуги, увидев, что я ем с ними, а они в образе псов, сочли мой разум легковесным и сказали друг другу: «Может быть, он одержимый! Как это наместник Басры ест с собаками, когда он выше везиря». И они выбросили то, что осталось на скатерти, и сказали: «Мы не будем есть остатки после собак», и сочли мое суждение глупым, а я слушал их слова и не давал им ответа, так как они не знали, что это мои братья. А потом, когда пришло время сна, я отпустил слуг, и хотел заснуть, и не успел я опомниться, как земля расступилась, и вышла Саида, дочь Красного Царя».
И он рассказал халифу обо всем, что было с Саидой и ее отцом и как она вывела его братьев из собачьего образа в образ человеческий, и сказал: «Вот они перед тобой, о повелитель правоверных». И халиф обернулся и увидел двух юношей, подобных паре лун.
И тогда халиф воскликнул: «Да воздаст тебе Аллах за меня благом, о Абдаллах, раз ты осведомил меня о пользе, которой я не знал. Если захочет Аллах великий, я не оставлю эту молитву в два раката до восхода зари, пока буду жив». И он выбранил братьев Абдаллаха за то, что они раньше ему сделали, и сказал: «Подайте друг другу руки и простите один другого, и Аллах простит за то, что было раньше».
И потом он обернулся к Абдаллаху и сказал: «О Абдаллах, сделай братьев себе помощниками и заботься о них». И наказал братьям повиноваться их брату. А потом он одарил их и приказал им уезжать в город Басру, дав им сначала большие подарки. И они ушли из дивана халифа осчастливленные, и халиф обрадовался той пользе, которую он извлек из этих событий, и воскликнул: «Правду сказал сказавший: «Несчастья одних людей полезны другим порой».
Вот каковы были их дела с халифом. Что же касается Абдаллаха ибн Фадиля, то он ехал из города Багдада со своими братьями в величии, почете и высоком сане, пока они не достигли города Басры. И вельможи и знатные люди вышли им навстречу, и для них украсили город, и ввели их туда в шествии, которому нет равного. И люди желали Абдаллаху блага, и он бросал им золото и серебро, и все люди громко молились за Абдаллаха, и никто не смотрел на его братьев, и ревность и зависть вошла в их сердца. А Абдаллах при этом обращался с ними так бережно, как обращаются с воспаленным глазом, и чем бережнее он с ними обращался, тем сильней они его ненавидели и завидовали ему.
И Абдаллах дал каждому из братьев наложницу, которой нет подобия, и сделал их обладателями слуг, челяди, невольниц и рабов, черных и белых, и каждому из них он дал пятьдесят жеребцов из ретивых коней, и оказались у них приближенные и свита.
И Абдаллах назначил братьям выдачи, и установил им доходы, и сделал их своими помощниками, и сказал им: «О братья, мы с вами равны, и нет различия между мною и вами, и власть, после Аллаха и халифа, принадлежит мне и вам. Властвуйте же в Басре в мое отсутствие и в моем присутствии, и ваш приговор будет исполняться, но будьте богобоязненны в приговорах. Остерегайтесь несправедливости — если она постоянна, она опустошает, и придерживайтесь справедливости — если она постоянна, она населяет. Не обижайте рабов — они станут вас проклинать, и сведение о вас достигнет халифа, и будет позор мне и вам. Не вздумайте обижать кого-нибудь и то, чего вам захочется из чужих денег, возьмите из моих денег, сверх того, что вам нужно. Не скрыто от вас то, что дошло о несправедливости в ясных знамениях.
И затем он стал наставлять своих братьев, призывая их к справедливости и удерживая от несправедливости. И он подумал, что они его полюбили, так как он расточает им добрые советы. И он положился на своих братьев и оказал им еще большее уважение, но они только все больше ему завидовали и ненавидели его.
А потом его братья Насир и Мансур сошлись вместе, и Насир сказал Мансуру: «О брат мой, до каких пор мы будем в повиновении у нашего брата Абдаллаха, а он будет в этом господстве и эмирстве? После того как он был купцом, он стал эмиром, и после того как был маленьким, стал большим, а мы не стали больше, и не стало у нас ни сана, ни цены. И вот он посмеялся над нами и сделал нас своими помощниками. Что это означает? Разве не то, что мы его слуги и находимся у него в повиновении? Пока он будет здоров, наша степень не возвысится, и у нас не будет сана. Наша цель осуществится до конца, только если мы его убьем и возьмем его деньги, а эти деньги невозможно взять иначе, как после его гибели. Когда мы его убьем, мы станем господами и возьмем все, что есть в его казне из драгоценных камней, металлов и сокровищ. А после этого мы разделим их между собой и приготовим подарок халифу и попросим у него должность правителя Куфы, и ты будешь наместником Басры, а я буду наместником Куфы, или ты будешь наместником Куфы, а я буду наместником Басры, и у всякого из нас будет видное положение и сан, но это все завершится, только если мы его погубим».
«Ты прав, — сказал Мансур, — в том, что говоришь, но что нам сделать, чтобы его убить?» И Насир ответил: «Мы сделаем угощение у кого-нибудь из нас и пригласим его и будем ему прислуживать самым лучшим образом, а затем мы станем развлекать его словами и рассказывать ему истории, рассказы и редкие случаи, пока его сердце не растает от бодрствования, и тогда мы постелем ему, и он ляжет спать. И когда он заснет, мы встанем на него, спящего, коленями и задушим его и бросим в море, а наутро мы скажем: «Его сестра, джинния, пришла к нему, когда он сидел между нами и разговаривал, и сказала: «О обломок людей, каков твой сан, что ты жалуешься на меня повелителю правоверных? Разве ты думаешь, что мы его боимся? Как он царь, так и мы цари, и если он не будет соблюдать с нами пристойность, мы убьем его наихудшим убиением. А теперь я убью тебя, и мы посмотрим, что выйдет из рук повелителя правоверных». И затем она схватила его, и земля расступилась, и джинния опустилась с ним, и когда мы увидели это, нас покрыло беспамятство, а потом мы очнулись и не знаем, что ему выпало. И после этого мы пошлем к халифу и осведомим его, и он назначит нас на место Абдаллаха, а через некоторое время мы пошлем халифу дорогой подарок и потребуем у него власти в Куфе, и один из нас будет жить в Басре, а другой будет жить в Куфе, и приятно нам будет в этой стране, и мы покорим рабов Аллаха и достигнем желаемого», — «Прекрасно то, что ты посоветовал, о брат мой», — сказал Мансур.
И они сговорились убить своего брата. И Насир сделал угощение и сказал своему брату Абдаллаху: «О брат мой, знай, что я твой брат и хочу, чтобы ты залечил мое сердце. Ты и мой брат Мансур — и вы бы съели мое угощение у меня в доме, чтобы я мог похвалиться тобой, и люди бы говорили: «Эмир Абдаллах ел угощение своего брата Насира». Это залечит мое сердце». — «Это неплохо, о брат мой, — сказал Абдаллах, — и нет различия между мной и тобой. Твой дом — мой дом, но раз ты пригласил меня, то ведь отказывается от приглашения только скверный». И он обернулся к своему брату Мансуру и спросил его: «Пойдешь ли ты со мной в дом твоего брата Насира? Мы съедим его угощение и залечим его сердце». И его брат сказал ему: «Клянусь жизнью твоей головы, я не пойду с тобой, пока ты мне не поклянешься, что после того как пойдешь в дом моего брата Насира, ты придешь и в мой дом и съешь мое угощение. Разве Насир твой брат, а я не твой брат? Как ты залечил его сердце, так залечишь и мое сердце». — «Это неплохо, с любовью и удовольствием! — сказал Абдаллах. — Когда я выйду из дома твоего брата, я войду в твой дом, и как он мой брат, так и ты мой брат». И Насир поцеловал руку своего брата Абдаллаха, и ушел из дивана, и сделал угощение.
