Очень значительна по замыслу композиция «Утро Воскресения» — большой холст, начатый в 1921 г. Оторванный от России, одинокий среди чуждого окружения Репин все чаще обращается к евангельским темам. Он пишет А. Ф. Кони 4 июля 1921 г.: «А я, как потерянный пьяница, не мог воздержаться от евангельских сюжетов (и это всякий раз на страстной) — они обуревают меня… Вот и теперь: есть (уже написана) встреча с Магдалиной у своей могилы (Иосифа Арим[афейского]), появление его, по невероятно дерзкому желанию Фомы, на собрании… Нет руки, которая взяла бы меня за шиворот и отвела от этих посягательств»^[212].

Утро Воскресения. 1922. Дом-музей И. Е. Репина «Пенаты».

Тему встречи Магдалины с воскресшим Христом трактовали десятки художников всех времен и стран, от мастеров Возрождения до Александра Иванова, но все их композиции в основном были построены на появлении Христа где-то вдали от своей гробницы, в прежнем виде и обычной одежде.

Не то у Репина, давшего новое, небывалое, смелое решение. У него действие происходит у самого склепа. Магдалина, по мысли художника, пошла на рассвете к дорогой для нее гробнице и тут-то и натолкнулась на Христа, только что отвалившего камень и вышедшего на волю. Он еще весь укутан пеленами, движения его скованы, жесты не свободны, руки прижаты к телу.

Первоначально его левая рука была еще более прижата к груди и следы ее ясно видны. Голова Магдалины писана с Веры, но черты лица значительно утончены и облагорожены. Взгляд чисто репинский, хорошо знакомый нам по мальчику в «Не ждали», по царевичу в «Иване Грозном», по юноше в «Николае Мирликийском», по раненому в «Дуэли». Этот экзальтированный взгляд у Магдалины излишне утрирован, да и глаз не сидит в орбите, что значительно снижает ценность картины. Очень удалось Репину предрассветное небо с ползущим по нему розовым облаком. Оно прекрасно наблюдено и передано жизненно.

На камне слева от фигуры Христа подпись и дата: «1922. I. Repin». Об этом камне Репин упоминает в другом письме к А. Ф. Кони, от 28 апреля 1921 г., написанном после того, как Кони только что оправился от тяжелой болезни. «Вера меня так обрадовала известием, что вы живы и читаете лекции. Я также был похоронен, и из Швеции получил даже прочувствованный некролог с портретом. Как не радоваться! И эта радость дала мне идею картины. Я подумал, что и Христос обрадовался, когда почувствовал, что он жив и здоров был настолько, что отвалил камень (вроде плиты) заставлявший вход в хорошо отделанную гробницу Никодима, и вышел. Испугавшаяся стража соскочила в овраг. Он поднялся к дороге, огибающей стену Иерусалима; это совсем близко, тут же и Голгофа; и налево хорошо были видны кресты, с трупами разбойников, а посреди и его — уже пустой крест, сыто напитанный кровью, внизу лужа крови. И трупы с перебитыми голенями еще истекали, делая и от себя лужи, на которые уже собаки собрались пировать… Радость воскресшего хотелось мне изобразить… Но как это трудно!.. До сих пор, несмотря на все усилия, не удается. В Гефсимании его встретила Магдалина, приняла за садовника, обратилась с вопросом: „Раввуни?“ Изумилась она, когда его узнала. Эта картина уже готова почти»^[213].

Репин путает две различные картины — «Утро Воскресения» и «Голгофу», писанные одновременно.

Голгофа. 1922. Находится в частном собр. в Норвегии.

Картина действительно не легко давалась художнику и, как видно из приведенной даты, писалась целых два года, 1921 и 1922^[214]. В ее живописи есть еще следы неряшливости и хаотичности, свойственной большинству работ художника этого периода и объясняемой частым переписыванием и сильной нагрузкой красочного слоя, но все же картина является бесспорно значительным и впечатляющим произведением при всех ее недостатках и должна занять достойное место в репинском творчестве.

Картина «Голгофа» находится в частном собрании в Норвегии. Она также задумана небывало смело. На ней видны только два креста, вместо обычных трех: один крест лежит на земле, ибо друзья уже позаботились унести и похоронить тело Христа, запекшуюся кровь которого лижут собаки. Трудно судить о картине только по фотографии, которую лишь после долгих усилий удалось получить, но по свидетельству посетивших Репина советских художников, она и по живописи производит сильное впечатление. Размер ее 215×170 см.

Еще одно значительное по размерам произведение доставило Репину много хлопот и неоднократно переписывалось, — групповой портрет выдающихся финских деятелей, попросту именовавшееся им «Финские знаменитости». Идея картины возникла у художника, когда он возвращался в Куоккалу в сентябре 1920 г. с банкета, данного в честь него финскими художниками. «Почему бы мне, как делали умные Олеарий и Герберштейн, посещавшие Русь, не попытаться зафиксировать наше вчерашнее собрание финских художников?» — писал Репин А. Ф. Кони 4 июня 1921 г.^[215]«Ко мне понеслись по почте карточки присутствовавших… „и кисть его над смертными“ играет… И теперь картина настолько подвинута, что частенько и финны заглядываются у меня на своих знаменитых земляков. [Особенно им нравится Сааринен, знаменитый архитектор, премированный в Париже за проект вокзала в Гельсингфорсе. И вот недостает только Стольберга, чтобы картина стала универсальной (извините за выражение). И тут наш „лукавый мужичонко“ нашелся: он повесил портрет президента на стене. Если его не было, то он должен быть там]»^[216].

Финские знаменитости. 1922. Музей «Атенеум». Хельсинки.

Естественно, что такой гигантский групповой портрет не мог быть выполнен удачно почти по одним только фотографиям, и эта картина, бесспорно, одна из несомненных зарубежных неудач Репина.

Из других пенатских картин надо остановиться на сравнительно небольшом холсте, тоже на библейскую тему — «Отрок Христос в храме». И тут Репин не повторяет обычной во все времена трактовки сюжета, строя его по-своему, заново. Вчитываясь в описание этого эпизода, данное в евангелии, Репин сосредоточил свое внимание на той части рассказа, которая рисует горе матери, разыскивающей повсюду исчезнувшего сына и, наконец, находящей его в храме среди учителей. Она, вне себя от охватившей ее радости, бросилась к мальчику и прижимает его к себе, целуя его руки. Сохранился и эскиз к этой картине, исполненный пером и кистью. На эскизе Христос сидит рядом с матерью. В стороне еще две фигуры учителей в восточных одеяниях.

Отрок Христос во храме. 1920-е годы. Дом-музей И. Е. Репина «Пенаты».

Картина принадлежит к последним годам Репина, хотя и могла быть начатой еще в первое зарубежное время. Она писана чрезвычайно долго, годами, и ее поверхность нагружена таким толстым слоем красок, что ее тяжело держать в руках. Живопись ее несколько особенная, не имеющая аналогии с остальными из перечисленных картин. Фактура кладки чрезвычайно груба, кисть плохо попадала на места, которые Репин хотел трогать, почему в результате получилось формальное косноязычие, более ярко выраженное, чем в других вещах той же последней поры.

В частности, в этой картине он применил редко встречаемый в других его вещах прием дивизионизма красок: в разных местах картины, главным образом на ковре пола, он клал не смешанные краски, — чистый кобальт, чистый оранжевый и красный кадмий и т. п. Но живопись эта недостаточно убедительна и мало приятна, не делая автору чести.

М. Я. Хлопушина. Акварель. 1927. Собр. В. И. Павлова. Ленинград.

Очень занимала Репина в последние годы жизни тема гопака, на которую он написал картину, посвященную М. П. Мусоргскому. О ней он не раз упоминает в письмах к различным лицам. Картина, видимо, мучительно не давалась художнику, и он ее неоднократно переписывал, чрезвычайно загрузив холст краской. Репину хотелось передать вихревой темп украинской пляски, что ему столь же мало удалось, как и лезгинка.