К счастью, у меня все еще есть кольцо-портал. Хотя я никогда не пробовал использовать его в таком количестве магической энергии. Если оно будет черпать силу из местного источника, это может стать проблемой.

Раздается выстрел, и голова одного из зомби, управляемых разумом Дэвида, взрывается. Затем еще одного, и один из моих зомби падает, его голова разлетается вдребезги, как арбуз, упавший с десятиэтажного здания. Живой, мертвый, зомби есть зомби, я думаю.

— Стреляйте им в голову, — кричит кто-то, и тот, с кем они разговаривают, начинает стрелять в толпу. Падают тела. Они ведут себя совершенно неразборчиво. Нет смысла воскрешать новых мертвецов, если они просто будут разбивать себе головы осколками, поэтому я добавляю больше энергии в свой щит.

Некоторые из падающих тел мои, большинство Дэвида. Еще больше невинных прохожих, которые просто хотели поиграть в кости. С другой стороны, они избавлены от многолетней терапии.

Когда патч рассеялся, я увидел, что стрелявшие, это пятеро выживших в "Венецианце". Они уничтожают всех, кто встает у них на пути. Они понятия не имеют, кто опасен, а кто нет. С таким же успехом можно просто убить их всех.

И тут они видят меня. Им требуется некоторое время, чтобы выделить меня из толпы. Если Дэвид когда-нибудь объяснит им, кто я такой и на что способен, они, вероятно, поймут, что я главный источник текущей проблемы.

Конечно, они будут стрелять в меня. Я имею в виду, я бы тоже так поступил. Просто в общих чертах.

Ни одна из их пуль не попала в цель. В основном это просто шум. Стрельба, крики, пули застревают в воздухе или рикошетят от моего щита.

Я могу только представить, каково это другим магам в городе. Если у них хватит ума, они собирают вещи и сваливают нахуй. Мы обладаем такой мощью, какой я не ощущал уже давно.

Между мной и группой вооруженных до зубов убийц, толпа нежити и зомби, которыми управляют с помощью ментальной магии. Позади меня, два крутых мага, которые пытаются превратить друг друга в жирные пятна на полу, и группа охранников казино, которые стреляют в Бриджит и время от времени погибают, попадая под огненный шар.

Вопит сигнализация. Все залито водой из разбрызгивателей. Воздух наполнен дымом, паром, пулями, раскрошенными покерными фишками, искореженной мебелью и уверенностью в том, что хуже уже быть не может.

И тут становится хуже.

Один из охранников выбегает в зал казино с гранатометом, который на первый взгляд не выглядит таким уж внушительным. Это просто широкая зеленая труба, открытая с обоих концов. Пока не нажмешь на спусковой крючок.

Такое не используют в помещении. Не знаю, что меня удивляет больше: то, что какой-то идиот решил, что гранатомет, хорошая идея в такой ситуации, или то, что у Дэвида просто оказался гранатомет.

Я вижу парня с гранатометом. Некоторые охранники видят парня с гранатометом. Бандиты, которые пытаются меня убить, видят парня с гранатометом. Мы все стреляем в парня с гранатометом.

К сожалению, мы опаздываем на наносекунду. Он нажимает на спусковой крючок как раз в тот момент, когда в него влетает несколько сотен пуль.

Кажется, что все происходит в замедленной съемке. Это то самое беспомощное чувство, которое испытываешь, когда поезд вот-вот сойдет с рельсов или когда твоя машина уже на краю обрыва, но ты все равно жмешь на тормоз.

Раздается оглушительный грохот, вспыхивает свет. Я вкладываю все, что у меня осталось, в свой щит. Удивительно, но он выдерживает, но при взрыве изгибается внутрь, потрескивая и раскаляясь. Затем взрывная волна подхватывает меня и швыряет, как надувной мяч. Я обо что-то сильно ударился, и все погрузилось во тьму.

Не знаю, сколько я был без сознания. Но не слишком долго, раз здание еще не обрушилось. Все болит. Меня уже столько раз взрывали, что я знаю: это хороший знак. Если тебе больно, значит, ты жив.

Я весь в гипсокартонной пыли, кусках штукатурки, непонятных кусках мяса и металла. Мой щит продержался достаточно долго, чтобы я не превратился в блин или подушечку для иголок.

Я сбрасываю с себя кусок гипсокартона и встаю. Комната разрушена. Свет погас, как и большая часть потолка, и единственным источником света остались искры от оголенных проводов. Где-то из труб хлещет вода. Время от времени я слышу слабые стоны выживших, за которыми, как правило, следует мгновенная смерть.

Вероятно, это отчасти и стало причиной того, что я потерял сознание. Здесь много мертвых. Не только те, кто погиб в драке, но и люди, которые не успели выбежать в панике и попали под взрывную волну. Хорошо, что я был без сознания. Ощущать всю эту смерть так близко было бы почти так же невыносимо, как ударную волну. Как будто тебя ударила по голове горилла.

Призраков стало больше. В основном это Призраки, но есть и Странники. Похоже, они еще не осознали, что мертвы. Они бродят в полубессознательном состоянии, мимо Эхо, которые стоят у несуществующих игровых автоматов и машинально бросают в них монеты и дергают за рычаги в надежде на выигрыш, которого никогда не будет.

Учитывая массовую гибель людей и взрыв ракеты в замкнутом пространстве, я чудом не превратился в кровавое месиво на том, что осталось от стен, с магией или без.

Не то чтобы я был совсем без ран: я даже не знаю, из скольких мест у меня идет кровь. Одно из моих ребер сломано. Но, по крайней мере, я не проколол легкое. Ненавижу дренажные трубки.

Я, пошатываясь, бреду туда, где, как мне кажется, были лифты. Из-за обломков и дыма трудно что-то разглядеть, но я едва могу различить три покореженных дверных проема, все что осталось от стены, в которую они были встроены. Больше никого не видно.

Я подхожу к остаткам круглого барного стола, стоящего в стороне. Он едва держится. Я чувствую исходящую от него слабую магическую вспышку. Крошечное свечение, которое через секунду угасает.

Пистолета у меня больше нет, но, когда я думаю о нем, в руке оказывается опасная бритва. Интересно, куда она исчезает. В другое физическое место? В другое пространство?

Я медленно выглядываю из-за барной стойки и вижу Бриджит, которая неловко сидит на полу, прислонившись к другой стойке, и одной рукой наливает виски во что-то, что я не могу разглядеть.

Ее тело покрыто ожогами. Одежда либо сгорела, либо прилипла к коже. На одной стороне головы у нее нет волос, да и кожи почти не осталось. Видны мышцы челюсти и обнаженная кость. Ее правая нога согнута вбок так, как не должна сгибаться.

Она замечает меня и улыбается половиной лица, обугленная кожа потрескивает. Поднимает бутылку.

— Эй, чувак. Хочешь выпить?

— Конечно, — говорю я. — Почему бы и нет.

Я, прихрамывая, пробираюсь через разнесенный вдребезги бар. Пол покрыт осколками стекла и лужицами алкоголя. Мне не очень-то нравится идея сидеть и ощущать в заднице полбутылки "Джим Бима" с зазубренными краями, поэтому я с трудом опускаюсь на колени, чтобы быть на одном уровне с ней.

— Ты дерьмово выглядишь, — говорит она.

— В этом нет ничего нового, — говорю я. Она протягивает мне бутылку, и я делаю глоток. Она поднимает то, что держала в руке…

…верхнюю половину чьего-то обожженного черепа, и потягивает виски из сосуда с мозгами.

— Дэвид?

— Да. Остальная часть его тела где-то здесь. Я выжгла ему глазные яблоки, а затем схватил его голову за глазницы. Оторвала его, как шар для боулинга. Это было охуенно круто.

— Молодец. Ублюдок это заслужил. Ты хочешь свалить отсюда?

— Нет, — говорит она. — Нет смысла. На этот раз я действительно перегорел. Из-за склепа и всего этого я не смогла бы даже пердёж поджечь, даже если бы захотела.

— Это не значит, что ты должен умереть за это, — говорю я.

— Чувак, посмотри на меня. Я уже мертва. Я ничего не чувствую ниже груди. Я использовала остатки своей магии, чтобы притупить боль в других местах. А если я выживу, что будет со мной без магии? Они снова посадят меня за решетку, казнят или просто пристрелят мою задницу, когда найдут.