– Излишняя предосторожность, Георгий Никитович, за нами не следят, – тихо сказала женщина. У нее было приятное открытое лицо, обрамленное волнистыми волосами. Вблизи можно было различить морщинки, но лучше этого не делать.

– Это не лишняя предосторожность, Мария Владимировна, – уверил Большаков, – а дополнительная. Двадцать минут назад за мной тащились двое, пришлось плутать. Великодушно прошу простить за опоздание. Вы сегодня отлично выглядите.

– Только сегодня? – удивилась собеседница. – Вы, кстати, тоже. Надеюсь, ничего серьезного, Георгий Никитович? В противном случае вы бы пропустили встречу. Присаживайтесь. Фанни, прекращай! – Она машинально перешла на английский. Собачка поджала уши, села посреди дорожки и выжидающе уставилась на хозяйку.

– Вы назвали собаку Фанни? – Георгий присел рядом.

– Назвала, – огласилась дама, – Это не связано с Фанни Каплан. В Москве у меня была подруга, ее звали Фанни Эстеркина. Очень, кстати, симпатичная девушка. Мы вместе поступали в институт международных отношений. Дальше приемной комиссии Фанни не ушла, хотя на что-то рассчитывала. Подруга погибла в 54-м году, после того как удачно вышла замуж. Они разбились вместе с мужем на их новой «Победе» – машину смял военный грузовик, у которого отказали тормоза…

– Сочувствую, Мария Владимировна. У вас есть информация?

В Соединенных Штатах внедренную сотрудницу ГРУ знали как Элен Хартман. На другом конце земного шара – как Марию Добрянскую. Блестящий изворотливый ум, несгибаемый характер и – да простится это слово – предприимчивость. Элен владела косметическим салоном на 13-й улице, в нескольких кварталах от Капитолийского холма, умело вела бизнес и даже расширялась. История умалчивает, как ей удалось этого добиться. Салон был не дешевый, пользовался популярностью. К Элен регулярно захаживали жены и любовницы правительственных чиновников, высокопоставленных военных – и по ходу процедур они болтали о чем попало. Язык у этой публики был как помело. Иногда проскакивала и любопытная информация. «Особо почитаемых» клиенток Элен обслуживала сама. Серьезные источники информации тоже имелись. В числе последних был некий тип, имеющий отношение к отделу оперативно-стратегического планирования Комитета объединенных штабов. В детали получения сведений коллеги тактично не вмешивались, добытая информация отправлялась по назначению – и в целом являлась достоверной.

– ЦРУ и Пентагон готовятся сместить режим Кастро на Кубе, – сообщила Элен. При этом продолжала загадочно улыбаться – видимо, для пенсионера, который вышел из ступора и завертел головой.

– Да, Мария Владимировна, они собирались это сделать еще при Эйзенхауэре, – согласился Георгий. – Объединить кубинскую оппозицию – как внутри острова, так и снаружи; усилить пропаганду; создать на Кубе подрывную разведывательную сеть; подготовить военизированные отряды…

– Скажу иначе, Георгий Никитович, – поправилась Мария. – Подготовка к вторжению на Кубу завершена. Избран силовой вариант. Подготовка шла все последние месяцы, и, как ни странно, ее удалось скрыть. ЦРУ разработало план еще в январе. Высаживается десант порядка тысячи человек, захватывается и удерживается плацдарм. Место высадки неизвестно – прости, не знаю. Но наиболее вероятно южное побережье Кубы. Со стороны Америки они не пойдут. Контрас работают в условиях полного превосходства в воздухе. Силы вторжения могут увеличить. Одновременно в Гаване и других крупных городах начинается так называемое народное восстание против режима Кастро и власть переходит к повстанцам… прости, к мятежникам. Выдвигаются силы с плацдарма, а дальше – по канонам. Если мятеж провалится, в районе плацдарма высаживают временное правительство, которое будет признано США. Правительство запросит помощи США, и ее предоставят. Это будет прямая военная интервенция Соединенных Штатов. А сейчас они как бы ни при чем, в случае неудачи все свалят на кубинскую оппозицию. Это достаточно серьезно? План разрабатывали сотрудники ЦРУ – из числа тех, кто до 59-го года работал на Кубе и хорошо знают страну. На базе Пуэрто-Кабесас в Никарагуа готова к вылету эскадрилья В-26. В указанный момент они нанесут удар по военным объектам Кубы. Контрас готовы к отправке из тренировочных лагерей в Никарагуа и Гватемале. Их натаскивали больше года. Это кубинцы, сбежавшие от Фиделя, а также всякий сброд, готовый воевать за деньги – их называют «солдаты удачи». Диверсии и саботаж на Кубе уже ведутся, в управление страной вносится сумятица. Будет задействовано несколько морских транспортов – с наемниками и вооружением, вплоть до танков. Готовятся к отправке бульдозеры и прочее оборудование – для строительства временного аэродромного поля. Для транспортов, находящихся в нейтральных водах под флагом, например, Либерии, достичь побережья Кубы – дело нескольких часов. Я не эксперт, но скажи, Георгий Никитович, насколько сильна военная разведка Кубы – и вообще их армия?

Георгий задумчиво помалкивал. Напряглась Фанни и, мягко перебирая лапками, начала движение к хозяйке. Мария остановила ее строгим взглядом. Вооруженные силы Фиделя были, мягко говоря, не сильны. Одним революционным энтузиазмом горы не свернешь. Одолеть бывших соотечественников – еще ладно. Но противостоять всей мощи Соединенных Штатов… это утопия.

– Когда начнется операция?

– В любой день с 16 по 19 апреля. Точных данных получить не удается.

– Кеннеди в курсе?

– Разумеется. Как президент может быть не в курсе такого? Ему непосредственно подчиняется директор национальной разведки Даллес. Насколько же ему по душе сама идея вооруженного вторжения – сказать не могу. Но согласись, иметь под боком такого врага, который прибирает к рукам собственность американских корпораций…

Мария не стала продолжать. Все и так понятно. Поднялся пенсионер, заковылял к выходу из сквера. Подошло облачко, закрыло солнце.

– Спасибо, Мария. Это действительно важно.

– Оттого и просила о встрече. Отправлять эти данные по моим каналам – долго и хлопотно. Можем опоздать. Ты сделаешь это быстрее.

– Я понял, – кивнул Большаков. – Все уйдет уже сегодня. Ну, все, Мария Владимировна, до новых встреч, работа ждет. – Он начал подниматься. Фанни подлетела, стала тереться о ноги. – Как дела-то, Маша? – спросил он. – Про личное не спрашиваю, только про работу. Продолжаешь эксплуатировать трудящихся?

– Продолжаю, – фыркнула Мария. – За день так наэксплуатируюсь, что еле живая домой приползаю. А эти мои хитрюги – все такие угнетенные – только щебечут весь день да свежим маникюром сверкают… Но ты прав, – вспомнила разведчица. – Использую наемный труд – значит, эксплуататор и кровопийца. Не волнуйся, не приду к победе капиталистического труда… Знаешь, коллега, – сокрушенно вздохнула Мария, – иногда так хочется в свою двушку на Котельнической набережной, забыть, что человек человеку волк…

Редакция журнала «Советский Союз» размещалась на четвертом этаже старого здания на 11-й улице. Район был приближен к центру, в плане криминала – сравнительно спокоен. Подобные помещения назывались «лофтами» (последний этаж, голый кирпич, странные конструкции на потолке), сотрудники же называли свое рабочее место «голубятней». Здесь было уютно, недавно провели косметический ремонт. Нижние этажи занимали небольшие фирмы, редакция еженедельника, выпускающего комиксы для не желающих взрослеть американцев. Из окна открывался вид на кирпичные здания в глубине квартала. В редакции трудились около дюжины советских граждан, мелькали журналисты ТАСС и «Известий», сотрудники корпункта газеты «Правда». Обед закончился полчаса назад. Отдышавшись от подъема по крутой лестнице, Георгий отправился на рабочее место. Покосился из-за стеклянной перегородки редактор Стариков – уважаемый в коллективе человек, специалист с многолетним опытом работы, промолчал по поводу опоздания. Пришел – уже хорошо. То, что должность замредактора – прикрытие, Олег Николаевич прекрасно знал, но держал эти знания при себе. Свою работу в журнале Георгий исправно выполнял. Олег Николаевич просил об одном: хотя бы информировать о том, что собираешься не прийти.