Татарская республика встретила нас хорошим дождиком. Для нас теперь он нс страшен, дорога хороша, но для уборки пшеницы, которая кое-где уже началась, он оказался явно излишним. Вскоре мы добрались до Елабуги, небольшого городка на берегу Тоймы вблизи от ее впадения в Каму, и сладко заснули под мягкое шуршание капель дождя. А утром засияло солнце, дождя как не бывало и мы отправились осматривать Чертово городище — развалины древней крепости на высоком берегу Камы. Здесь еще в первом веке возникли укрепления первобытных общин, в X–XIV веках существовала крепость волжско-камских болгар. Сейчас от крепости сохранились лишь одна башня, валы и рвы.

Еще один рывок — и мы оказались на берегу Вятки в очереди автомашин, ожидавших парома. После строительства Куйбышевской гидроэлектростанции подпор воды распространился на сотни километров вверх по Волге, Каме, Вятке и другим притокам. Вода широко разлилась, и наш паром потратил на преодоление этого водного пространства около часа, лавируя среди низких островов и ориентируясь на желтую гору, на которой расположился город Мамадыш.

В Мамадыше мы набросились на дешевые фрукты и овощи.

Снова равнина, поля картофеля, овса, пшеницы и ржи. Новая задержка: опять спустил баллон. Забравшись под машину, ахнули: покрышка распалась на две части. Это первый в нашей автомобильной практике случай полного износа покрышки! В запасе у нас оставался лишь баллон с выпучиной, который мы считали уже непригодным. Пришлось пустить его в дело. Дальше вынуждены были ползти с максимальной осторожностью, так как при каждом обороте колеса с выпучиной машина как бы ковыляла.

Волга матушка-река

К четырем часам дня 31 июля въехали в Казань — столицу Татарской АССР. На улицах празднично одетые люди, а мы, пыльные, грязные и расстроенные гибелью покрышек, метались по городу в поисках вулканизационной мастерской.

Горе горем, а город осмотреть надо. Сильное впечатление у нас оставил Казанский кремль. Его белокаменные стены с остроконечными башнями кажутся величественными с противоположного берега Казанки, которая широко разлилась по прежним обширным лугам. Высоко к небу устремилась многоярусная башня Сюмбеки, немного напоминающая Боровицкую башню Московского кремля.

Прекрасны новые набережные с красивыми аллеями и скверами. Величественный вид у построенного в стиле классицизма комплекса зданий университета, в котором учился В. И. Ленин. Перед главным зданием университета возвышается памятник Владимиру Ильичу — студенту.

«Во что бы то ни стало завтра быть в Москве», — твердил Георгий. Поэтому ограничились самым беглым осмотром города и поспешили в Зеленодольск — к переправе через Волгу. К очередному рейсу парома, конечно, опоздали. Пользуясь вынужденной остановкой, прогулялись на пляж. Солнце склонялось уже к горизонту, на пляже пустынно, только несколько небольших групп заканчивали омовение. Мимо нас прошла молодая пара — он в ее платье, а она в его брюках. Им весело, они молоды, довольны собой и, вероятно, влюблены. Позавидовали им, их ничто не тяготит. А вот купается солидное семейство, оно также беззаботно.

Глядя на них, забыли горести последних дней и мы. Здравствуй, Волга, великая русская труженица! Мы бросились в ее объятия. Течение не такое быстрое, как в сибирских реках, но и не очень медленное, одолеть его трудно.

На пароме уже в темноте выехали на противоположный берег Волги. На обочине прикорнули до рассвета и снова в путь.

Вовсю палило солнце. Кругом тянулись необозримые золотые поля ржи. «Татария сдает урожай», — слышали мы по радио и своими глазами увидели, что это прекрасное зрелище. На фоне золотых полей и синего неба ветряные мельницы, их очень много, и они, как сторожевые вышки, расставлены везде и уходят далеко к горизонту. Среди них немало только что построенных. Видно, в наш век электричества эти самые древние машины все еще служат человеку!

В Горький попали в одиннадцать часов дня. Горьковский кремль запущен и с казанским ему, конечно, не сравниться. Сели на лавочке, на знаменитой «Горке» над Волгой. Вид расчудесный! Кораблики и лодочки внизу как игрушечные. Спустились к Волге — мыть машину и купаться. Первое сделали удачно, а вот с купанием как следует ничего не получилось. Вода грязная, рядом с пляжем в Волгу текут ручьи какого-то зеленоватого цвета; здесь неподалеку спускают в реку сточные воды, а суда оставляют широкие круглые маслянистые следы нефти. Купание получилось с «сюрпризами».

Разыскали автомобильный магазин. Запасных деталей для «Волги» много, но для «москвича» ничего не нашли. Покрышек в продаже давно не было. Станцию техобслуживания автомобилей искать не стали: времени мало. А что, если попытаться доехать до Москвы без ремонта? До нее уже рукой подать, всего 416 километров! По установившейся традиции попытались пересечь город вдоль и поперек, но сделать это затруднительно: миллионный город раскинулся очень широко. Недаром он крупнейший по численности населения в Поволжье и пятый в СССР после Москвы, Ленинграда, Киева и Баку.

Полюбовались памятниками Чкалову и молодому Горькому, выехали на шоссе. Начался последний этап нашего многотысячекилометрового пути. Впереди Москва.

Здравствуй, Москва!

От Горького к Москве тянется прекрасное шоссе, какого мы за весь путь не встречали, — двойные полосы бетона для движения в каждом направлении, разделенные газонами. Правда, через 20 километров четыре полосы переходят в одну, да и ту местами с объездами: дорога ремонтируется. Но в целом можно развивать максимальную скорость. Мы же плелись с черепашьей. Выпучина на одном баллоне стала такой огромной, что при каждом повороте колеса машина судорожно вздрагивала и ехать со скоростью более 30 километров в час было просто нельзя. На других баллонах также дыры, через которые выглядывали манжеты, которыми мы защищали камеры. Через каждые несколько десятков километров какая-нибудь из камер протиралась и спускала. Демонтировали баллон и ставили новую камеру, благо у нас их большой запас. Ирония судьбы! Прекрасное шоссе, до Москвы рукой подать, а мы на финише вот-вот сойдем с дистанции.

Было 1 августа, день, когда у Георгия кончился отпуск, поэтому он дал начальству телеграмму с просьбой о дополнительном отпуске за свой счет еще на один день.

При выезде из Горького мы планировали, что будем вечером часов в шесть в Москве. Затем мы перенесли финиш на двенадцать часов ночи. Однако каждый новый выход из строя очередной камеры перечеркивал наши планы. Всю ночь мы или тряслись, или при свете электрического фонаря демонтировали баллон. О сне не могло быть и речи.

Последнюю камеру мы ставили уже на окраине Москвы при лучах восходящего солнца. Утро 2 августа запомнилось нам надолго. Москва еще спала. Мы молча любовались широкими улицами, освещенными нежными утренними лучами солнца и никак не могли свыкнуться с мыслью, что уже в Москве. Прошло сорок два дня, как был покинут Якутск. Все уже позади, и теперь больше некуда спешить.

На площади Ногина мотор вдруг зачихал и заглох. Этого еще не хватало! Подняли капот. По всем признакам отказал один цилиндр, да и другой давал перебои. Смена свечей существенных изменений не принесла. Неужели на буксире подъезжать к дому? С горем пополам мотор завелся, продолжая чихать. Но нас это уже не смущало, можно и на трех цилиндрах доехать на первой скорости. Проехали 11 500 километров, осталось меньше одного. Наконец вкатили во двор дома, где жил Георгий. А вот и его комната. Какой маленькой она показалась после оставшихся позади сибирских просторов, как мал мир радостей и невзгод, втиснутых в ее стены… Мы выпили по рюмке какого-то случайно оказавшегося в доме вина и встали. Путь окончен. Впереди нас ждали другие дела, другие победы и неудачи. Было радостно и одновременно немного грустно.