Мальчишки сообщили, что где-то вблизи находится автобаза и гараж. Разыскали ее. На большой территории стояло несколько десятков чистеньких, свеженьких грузовиков. В прокуренном помещении конторы сидели люди в телогрейках и «забивали козла». Попросили у них помощи. Нам объяснили, что об этом и речи быть не может, поскольку в такую погоду никуда не выезжают без трактора. А тракторы сейчас в разъезде.

— Идите к директору совхоза, — в конце концов посоветовали нам.

В совхозном управлении был обеденный перерыв. Тщетно прождали директора и после обеда. Пришлось отправиться на поиски. Нашли его в механических мастерских. Он сидел в окружении нескольких механиков и что-то горячо им доказывал. Мастерские еще только строились и оборудовались, но было видно, что размахи в совхозе большие. Здание мастерских походило на цех крупного современного завода. Двусветные окна, высота более десяти метров, портальный кран, огромная площадь. Семен Моисеевич Дымба выслушал нас хмуро и неприветливо. Прочитал, скептически кривя губы в усмешку, бумагу об автопробеге и отрезал:

— Не выйдет, ждите погоды.

— Но у нас автопробег, сроки, время…

— Трактор не дам. Государственные средства на туристов мне не выделяют.

— Да нам не нужны средства, мы сами заплатим.

— Все равно. Тракторы нужны на целине.

— Но…

— Не дам. Вам все равно где загорать, можете и у нас.

— Но…

И он продолжает беседу с механиками, не обращая на нас внимания.

Но мы не уходим. Куда идти? Минут через пять он бросил одному из окружавших его людей:

— Иван, пойди взгляни, Петро не уехал еще?

Молодой паренек в парусиновой куртке стремглав выскочил на улицу.

— Ездят здесь всякие, — недовольно произнес директор, — а работать некому. Ура! Ура! Дескать, на целине были, вроде и сами героями стали, а как работать, так палкой не загонишь, — и, щуря глаза, жестко посмотрел прямо на нас. И мы, и все окружающие поняли, к кому в данном случае относятся эти «всякие».

Пояснили директору, что мы научные сотрудники, работаем по другой специальности. У нас отпуск. Голос и взгляд начальника чуть смягчился. Несколько минут поговорили о том о сем, как вдруг послышалось тарахтение трактора. К директору подошел невысокого роста немолодой человек в телогрейке.

— Отбуксуй туристов до Бедаика, — сказал Семен Моисеевич.

— Но… нам надо дальше…

— Дальше пусть сосед раскошелится, он богатый, а мы бедные.

Спорить не приходится. Поблагодарили и пошли в контору оформлять наряд. В бухгалтерии девушка с золотыми кудряшками уставилась на нас синевой своих глаз и поинтересовалась, зачем мы столько денег платим за буксир, когда можно ездить на поезде. Мы попытались ей объяснить, но безуспешно. Ехать по такой грязи, да еще платить за это деньги!

Небольшой трактор ДТ уже ждал нас. Залезли в его кабину и двинулись к нашей машине. Треск, грохот и качка в тракторе такие, что разговаривать практически невозможно. — Как вы работаете в таком шуме?! Наверное, к вечеру голова гудит, как колокол!

— Нет! Что вы! — закричал в ответ тракторист. — Я привык! Бывает по шестнадцать часов вкалываю, и хоть бы что!

Переползли маленькую плотину. С помощью таких плотин большинство совхозов района решают проблему снабжения питьевой водой. Низина, в которую собирается дождевая вода, или ручей запруживается земляной дамбой; дамба служит одновременно и фильтрующим устройством. Вода, просачиваясь через ее толщу, очищается и попадает в трубку, из которой берется жителями.

Одна беда: почему-то объездов вокруг таких плотин нет и весь поток машин следует через дамбу, которая в периоды дождей превращается в совершенно непроезжий кусок дороги. Дамбы обычно очень узкие, и малейшая неточность водителя или случайная буксовка автомобиля приводят к тому, что он катится вниз… Поэтому, как правило, у большинства таких плотин дежурят тракторы, которые и перетаскивают каждую машину с одной стороны водоема на другую.

Хорошо ездить в автомобиле за «трактором»! Скорость почти «космическая». Сами посудите: за четыре часа утром мы проехали не более 10 километров, то есть со скоростью примерно 2,5 километра в час, а ДТ тащит нас со скоростью 8 километров в час и, говорят, способен развивать до 12! Вот это да! На радостях позавтракали. Завтрак оказался скудным; он состоял из банки сгущенного молока и куска хлеба, но мы и этим были довольны. Интересно одно: никак не узнаем дорогу, по которой ехали вчера вечером. Во что она превратилась!

И вдруг мы заметили рыжую «Волгу». Георгий не упустил случая позлорадствовать. Пассажиры «Волги» бросились к нам, как старые знакомые. Они давно увидели наш трактор, и он им понравился. Сын, быстро поприветствовав нас, бросился к нашему трактористу и, отведя его в сторону, стал что-то шептать. Тут мы про явили нерасторопность: вместо того чтобы вступить за тракториста в бой, остались безучастными к пере говорам.

Но вот и Бедаик с известной далеко за его пределами плотиной. Казалось, что в ней соединились все недостатки других плотин. Она высокая, очень узкая и покрыта глинистой, развороченной на большую глубину почвой. Мы долго стояли, ожидая, пока трактор с той стороны перетащит на нашу несколько грузовиков. Безуспешно уговаривали тракториста добуксировать нас до Одесского, а еще лучше до Павлоградки, поскольку оттуда начинался асфальт. Но он упрямился, и мы вспомнили его таинственные переговоры с пассажирами «Волги».

Опять бросились на поиски местного руководства. Выяснилось, что директор в отъезде, а заместитель его где-то в районе плотины. Заместитель оказался мужчиной лет тридцати — тридцати пяти с гладким, крупным лицом и с густыми, черными бровями. На нем серый плащ и сапоги. Мы представились и изложили свою просьбу. Он молчал Мы уже решили, что он откажет, и начали сразу объяснять, что все расходы берем на себя, нам только технику — трактор. Но тот с досадой бросил:

— Да при чем здесь деньги? Надо помочь — поможем. Вот думаю, кого лучше послать.

И вот нас снова вели на буксире. Впереди со скоростью 20–25 километров в час несся красный трактор «Беларусь» на высоченных колесах. Эдик Крамаренко — водитель трактора — вел его виртуозно и, периодически оборачиваясь к нам, ободряюще улыбался.

Вечерело. По нашим расчетам, мы уже давно должны быть в Павлоградке, а она все не показывалась. Все вокруг погрузилось в чернильную темноту. Эдик через каждые 500 метров останавливался и, ругаясь почем зря, требовал Павлоградку.

Около трех часов ночи наконец мы увидели огни, а вскоре выскочили на асфальт! Начал брезжить рассвет. Кончилась наша целинная эпопея. Мы «пробежали» на двух тракторах 90 километров! Спать не стали, а тут же принялись за предварительную чистку машины от грязи. Генеральная чистка предстояла в Омске, на берегу Иртыша.

И все-таки на Тюмень

Вблизи Омска мы не заметили никаких признаков дождя. Из этого был извлечен один вывод: дорога на Тюмень подсохла и у нас много шансов по ней проехать. Остановившись на короткое время в Омске, искупались на облюбованном ранее месте Иртыша и решительно свернули на Тюменское шоссе.

Это шоссе оказалось грязным, но вполне проходимым, и к концу дня мы добрались до Тюкалинска. Дождей в последние дни здесь не было, и появилось желание ехать без остановки в Ишим, но сказалась бессонная ночь накануне, и мы решили отдохнуть.

Тюкалинск принадлежит к числу старинных сибирских городов. В 1763 году на месте нынешнего города была создана ямская слободка на Московско-Сибирском тракте. Народное предание рассказывает, что в этих местах на берегу безымянной тогда речки под косогором прятались разбойники. Они нападали на торговые обозы, проезжавшие по тракту. Место под косогором пользовалось недоброй славой. Ямщики старались его проскочить побыстрее без остановки и тюкали на лошадей. Так речушку и косогор прозвали Тюкалкой. Это же название получила и новая ямская слободка.

Тюкалинск стоял на бойком торговом месте, здесь собирались шумные ярмарки. Местные купцы торговали мясом, маслом, рыбой, пушниной, рогатым скотом, лошадьми.