Половина пути от Новосибирска до Омска была пройдена быстро и почти без задержек. Также мы были намерены двигаться и до Омска. Почему бы не поставить новый рекорд? Ведь 600 километров от Читы до Улан-Удэ по местности довольно неровной мы проехали за один день, а здесь 690 километров и равнина.
«Прихватим кусочек ночи и к утру будем у цели, успеем еще посмотреть на ночные огни Омска», — думали мы.
Но ни в эту, ни в следующую ночь нам не суждено было увидеть Омск. На западе сгустились и затемнели облака, заморосил еле заметный дождичек. Дорога становилась все более и более скользкой. Она по-прежнему блестела, как асфальт, и казалось, можно ехать не убавляя скорости. Но не тут-то было. «Москвич» не слушался руля и норовил сползти в кювет. Пришлось по очереди вылезать из машины и толкать. Но колеса крутились, а машину преспокойно тянуло в другую сторону. Опять сокрушались об отсутствии цепей на колесах.
Стемнело, дождик продолжал моросить. У обочины скопилась вереница грузовых машин. Какие-то люди оживленно беседовали у костра. Вид у них был подозрительный, и мы подошли к костру с опаской. Но нет, это шоферы; они просто отдыхали после изнурительного пути. О качестве предстоящей нам дороги ничего утешительного сказать шоферы не могли, советовали ехать по обочине, по траве, и догонять «москвич», который недавно проехал мимо них в сторону Омска. Попросили их пополнить наши запасы бензина. Они согласились, но… в обмен на пол-литра. Такого у нас не оказалось.
— Водки нет — бензина нет. Пока! — И шоферы разошлись по своим машинам.
Нам удалось столкнуть машину с дороги на травку. В первый момент она пошла лучше, но через несколько сот метров колеса вновь увязли, на этот раз, кажется, прочно. Фары нашего автомобиля выхватили из темноты очертания «москвича», сильно накренившегося на бок и, казалось, «по уши» погрузившегося в траву. Он стоял неподвижно, указывая нам тот предел, дальше которого не проехать.
Пошли на разведку. Новенький «москвич» увяз основательно. В нем мирно спали трое: мужчина, женщина и мальчик. Номер был якутский, это страшно заинтересовало Кирилла и вселило в него даже некоторое чувство ревности. Как это вдруг из Якутии кто-то тоже решился добираться до Москвы? Будить путешественников было неудобно, и мы побрели вперед, ощупывая путь. Повсюду болотистая зыбкая почва, покрытая слоем воды. Травка на ней — обман. Под травкой зыбкая глинообразная масса. С трудом нащупали более твердую гривку, по которой удалось проехать к сухому месту. Но через несколько километров попалось очередное болото. Боясь в темноте сделать неверный шаг, решили не испытывать судьбу и подождать до утра на сухом месте.
Утро убило у нас всякую надежду на возможность относительно легкого преодоления «полосы препятствий». Кругом сочно-зеленая трава, а под нею трясина. Единственным спасительным мостиком через это вязкое место была дорога, ровная, гладкая, скользкая. Надо бы попытаться выбраться на дорогу, но через кювет не пробраться, а возвращаться назад просто не можем, это было бы похоже на отступление.
Воля к победе у Кирилла оказалась могучей, и он предложил все-таки продвигаться вперед, пока по траве…
— А потом?
— Там видно будет…
Перед этим столь сильным аргументом Георгий не устоял и приготовился толкать автомобиль. Метров двести мы еще продвинулись вперед, а потом «москвич» утонул почти на полное колесо и уже увяз наконец прочно. «Слава богу! — подумал Георгий. — Так надоело толкать».
Вскоре мы увидели трактор. Он полз по другой стороне от дороги через луг и тащил на буксире грузовик с людьми. Георгий почувствовал такой прилив бурной радости, что Кирилл, глядя на трактор и грузовик, спросил:
— Что ты там увидел?
Вскоре мы приятно катились на буксире за работягой вездеходом, который, ровно тарахтя и не разбирая ни дороги, ни трясины, уверенно тащил нас вперед — к Москве.
— Вот так бы до Москвы! — вырвалось мечтательно у Георгия.
— Эх ты, а еще автомобилист.
Вскоре тракторист нас отцепил, объявив, что дальше он идти не может, так как у него колхозные дела, а дорога впереди подходящая, проехать можно. Мы довольно резво на предельной скорости продвинулись несколько километров. Слева на дороге мы увидали следы действия солончаковой почвы: грузовик, «волга», «победа», машина типа ГАЗ-69 прилипли и ни с места! А мы катимся. И вот вылетели на холмик, перед нами открылось поле, сплошь исполосованное колесами автомобилей… На мгновение мы растерялись — куда ехать? Но раздумывать некогда: остановишься и не сдвинешься с места. Сходу бросились налево, и через несколько мгновений, хотя мы еще двигались, стало ясно, что совершена ошибка…
Кругом ни живой души, ни автомобиля. Что делать? Ждать? Но чего и сколько? Решили действовать. Георгий полез за знаменитыми в среде московских автолюбителей полиспастами, которыми снабдил его один приятель. Но к чему их цеплять? Кирилл взял заводную ручку и воткнул в землю. Укрепив полиспасты и перекинув конец веревки через плечо, Георгий начал тащить. Удивительное дело — веревка не рвалась. Георгий согнулся в три погибели, укрывая голову от удара капроновым шнуром. Он смирился с мыслью, что ему достанется шнуром по спине, но веревка не рвалась и автомобиль стоял как вкопанный. Двигались мы: Георгий — туже натягивая веревку, а Кирилл — перемещаясь вместе с заводной ручкой, на которую он сумел как-то даже усесться, чтобы всем весом своего тела удержать ее в земле. Ручка прорезала в земле глубокую борозду, нее приближаясь к машине, а Георгий удалялся, натягивая веревку. Когда нам стало совсем ясно, что с полиспастами надо возить телеграфный столб, мы увидели, как на холмик выскочил шустрый голубой «москвич», которого мы оставили сонным в трясине. Он, ни мгновения не потратив на размышление, прямо бросился к нам. Мы было пытались знаками остановить его, но поздно, он шикарно плюхнулся в трясину и замер рядом с нами. «Теперь не пропадем», — решили мы и пошли знакомиться…
Оказалось, что наш попутчик — бульдозерист из Мирного И. С. Кораблев. С женой и сынишкой он тоже решил добраться до Москвы на машине. Из Мирного он доехал на «москвиче» до Ленска, затем плыл на барже по Лене до Усть-Кута, далее достиг своим ходом Тулуна и следовал по нашей трассе.
Наш новый знакомый — молодой человек (ему не дашь и тридцати лет), худощавый, с лихим взглядом светлых ястребиных глаз. Во всем его облике чувствовались неукротимый темперамент, порывистость, жажда действия. Такому трудно двигаться по этим дорогам — характер не тот. Только жена иногда тушила его задиристый взгляд, и тогда он становился виноватым и покорным, но только на несколько минут….
Кораблев махнул на холмик и авторитетно сообщил:
— Ничего, сейчас нас вытащат. Там идет трактор.
Но пока его нет, устроили перекур. Попросили Кораблева рассказать о новостях в алмазной столице. В городе Мирном заканчивается строительство новой крупной обогатительной фабрики, которая будет перерабатывать кимберлит из алмазной трубки «Мир». Пока большая часть алмазов добывается летом, когда легче разрабатывать россыпные месторождения алмазов на реке Иреляхе, зимой не хватает воды для промывки породы. Построенная временная плотина на Иреляхе не обеспечивает возросших потребностей в воде, пришлось срочно строить другую, большую. Так мы снова перенеслись в далекую уже Якутию.
Кораблев — старожил Мирного. Начинал свою жизнь, когда еще там был палаточный городок. Тяжеловато, конечно, в пятидесятиградусные морозы жить в палатке, но энтузиазм был сильнее якутских морозов. Кораблев с удовольствием вспоминает те романтические времена… Большая армейская палатка на пятьдесят человек, нары в три яруса, докрасна раскаленная железная печка. На первом ярусе немного прохладно, на втором «умеренный пояс», а на третьем «тропики», там такая жара, что можно находиться лишь в трусиках. Каждый мог выбрать климатические условия по желанию. Позже к Кораблеву приехала семья и он переселился в квартиру с центральным отоплением. На его глазах рос город, строились фабрики. Ему пришлось поработать на многих участках. Его бульдозер сгребал алмазосодержащую породу в Логе Хабардина, корчевал пни и готовил площадки для строительства домов, возводил плотину, прокладывал зимние дороги в тайге.
