Последние годы население города и сам город быстро растут. Тайшет становится одним из ведущих центров Братско-Тайшетского промышленного комплекса. Широкие транспортные связи создают благоприятные условия для развития здесь черной металлургии. Железные дороги связывают Тайшет с районами сырья и потребления металла. По магистрали Тайшет — Лена сюда может поступать руда Коршуновского и других месторождений Ангаро-Илимского железорудного бассейна. Новая линия Тайшет — Абакан и основная Транссибирская магистраль соединяют Тайшет с угольными бассейнами Иркутской и Кемеровской областей и Красноярского края.
Вы не ночевали на пожарной станции?
Настало время очередного профилактического осмотра машины. В стороне от дороги заметили живописный пруд и вскоре расположились на его берегу. Смазали шарниры, проверили соединения и принялись менять карбюратор. Еще в Улан-Удэ мы купили карбюратор новой конструкции, надеясь, что он заставит бегать нашего салатного друга немного быстрее.
Пока возились с машиной, впервые испили полную чашу мук от беспрестанных укусов насекомых. Чего здесь только не было! Комары всех сортов и видов, слепни различных размеров — от огромных мохнатых, как майские жуки, до маленьких желтеньких мушек, какие-то очень кусачие мухи и т. д. Несмотря на палящее солнце, они работали «не покладая рук». Можно было подумать, что где-то у них спрятаны цистерны, в которые они на зиму сливают тонны крови, выкачиваемой из людей и животных. Не могут же они такое количество сразу переваривать! Мы, конечно, и раньше их чувствовали, но не в такой степени, так как всегда были в одежде и останавливались преимущественно в городах и селениях. Поэтому мы практически так и не пользовались противокомариными средствами — диметилфталатом и «тайгой». Постепенно наше внимание к склянкам с диметилфталатом притупилось, и они скоро были раздавлены в багажнике тяжелыми вещами. Но все же как-то, занимаясь мойкой и смазкой машины по пояс голыми, мы намазались диметилфталатом. Но к нашему удивлению, вся эта мошкара по-прежнему садилась на нас и занималась черным делом. Может быть, потом, напившись крови, она умирала?
Досаждая укусами, мошкара непрерывно «разговаривает» между собой. В ушах не утихает постоянный гул. Ученые ГДР обнаружили, что комары поддерживают между собой связь с помощью, правда, не звуковых, а электромагнитных волн миллиметрового диапазона. При этом у каждого вида мошкары строго ограничена длина волны. Так, горные комары «разговаривают» на волнах длиной 14–17 миллиметров. Болотные и полевые комары пользуются для связи диапазоном волн длиной 13–14 миллиметров. Однако дальность действия комариных радиостанций невелика — всего около 15 метров. Как они устроены и работают, пока не изучено. Однако радисты записали несколько программ комариного «радиовещания». Обнаружилось, что сигналы самцов отличаются от сигналов самок, а «урчание» во время «еды» — от «храпа» во время сна… Так что можно надеяться на постройку в скором времени антикомариных радиостанций, которые будут, вещая комариными голосами, заманивать их в определенные помещения и умерщвлять…
А пока кровососущие насекомые — настоящий бич Сибири. Подсчитано, что на таежных новостройках из-за гнуса производительность труда рабочих снижается на 25 процентов. Они буквально наводняют тайгу и беспокоят людей с самого раннего утра до поздней ночи. Назойливость этих тварей доводит порой до безумия даже крупных лесных зверей — медведей и оленей. Животные в отчаянии трутся о деревья или мчатся по лесу в поисках убежища.
Переправились на пароме через Бирюсу. Невысокие заросшие берега и склонившиеся деревья, в воде отражаются облака, весь пейзаж выписан нежными тонами без резких контрастов. Невольно в памяти всплыли слова популярной песенки: «Там, где речка, речка Бирюса, ломая лед, шумит, поет на голоса, там ждет меня тревожная, таежная краса».
В верховьях Бирюсы добывается золото, ведутся крупные лесозаготовки, бурные воды реки подхватывают огромные стволы деревьев и мчат их к прожорливой пасти Бирюсинского лесокомбината, а здесь Бирюса мерно катит волны, будто дремлет после тяжелой работы. За Бирюсой пришлось преодолеть около 100 километров плохой дороги. Мы без карты безошибочно определили, что где-то здесь проходит граница Иркутской области и Красноярского края. По своему опыту мы уже знали, что на стыке областей дорог или совсем нет, или они в скверном состоянии. Видимо, руководители дорожных управлений смежных областей не могут договориться, кто же обязан ремонтировать дорогу на границе.
Измученные преодолением полосы препятствий добрались до Канска — центра текстильной промышленности Восточной Сибири. Удобного места для отдыха не нашли, двора около гостиницы не оказалось, а спать в машине на оживленной улице неудобно. Кто-то посоветовал нам отправиться на пожарную станцию. Предложение было неожиданным и своеобразным, мы решили последовать совету.
Начальник пожарной станции оказался в своем кабинете. Высокий, подтянутый седеющий человек в форменной одежде со значком заслуженного чекиста окинул нас острым взглядом, на мгновение заколебался, но потом решительно приказал впустить «москвич» на территорию станции. Однако, когда мы въехали на просторный двор, он с каким-то строгим гражданином подошел к нам и попросил предъявить документы. Просмотрев их, разочарованно пожал плечами и молча удалился. Дежурные пожарники оказались более приветливыми, и ночь мы провели без тревог. «Давно уже не было приличных пожаров», — шутили пожарники.
ЖЕНЩИНА НА БОРТУ
Красноярские Столбы
Из Канска выехали пораньше, чтобы успеть в Красноярск к прилету якутского самолета. Вокруг снова лесостепь. Лесов мало, на буграх растут полынь да ковыль, кое-где березки, а в низинах разнотравные луга и кустарники.
Населенные пункты редки, мы проскакивали мимо них, не успев Даже узнать названия. Остановились лишь на развилке дорог к поселку Бородино и железнодорожной станции Ирша. Вспомнили, что вблизи них строится крупнейший в Советском Союзе Ирша-Бородинский угольный разрез. Угольные пласты мощностью до 55 метров залегают близко от поверхности. Это создает идеальные условия для открытой добычи. Производительность труда на этом разрезе уже сейчас самая высокая в стране — свыше 500 тонн в месяц на одного рабочего. Предполагается, что разрез будет давать до 42 миллионов тонн в год при себестоимости 27 копеек за тонну. Для сопоставления можно указать, что перед Великой Октябрьской революцией добыча угля по всей России составляла 29,2 миллиона тонн (1913 г.), а себестоимость угля в таком передовом крупном угольном бассейне, как Кузбасс, в среднем сейчас превышает 3 рубля за тонну.
Местность стала менее пересеченной, лес у дороги исчез. Пошла бескрайняя, заросшая травой и бурьяном степь. Горизонт был застлан белесой дымкой, в которой растворились очертания холмов. Впереди блеснула светлая полоска — Енисей. Значит, скоро Красноярск. Остановились на вершине холма, напрягли зрение и только тогда заметили, что в облаке пыли и дыма вырисовываются очертания крупного промышленного города с многочисленными заводскими трубами.
Красноярск — центр огромного края, простирающегося до берегов Северного Ледовитого океана.
За годы Советской власти Красноярск из маленького грязного городка превратился в крупный благоустроенный город, один из промышленных и культурных центров Сибири, в котором проживает более пятисот тысяч жителей. Он стал важным транспортным узлом, где пересекаются водные, железнодорожные и воздушные пути. В городе насчитывается более сотни фабрик и заводов — машиностроительных, металлообрабатывающих, сельскохозяйственного машиностроения, строительной, химической, легкой и пищевой промышленности. Строится крупный алюминиевый завод.
Первоначально мы попали в новую промышленную часть города, выросшую в послевоенные годы на правом берегу Енисея. В старую левобережную часть переправились по многопролетному мосту. Издали фермы моста казались ажурной кружевной вязью, и только на самом мосту мы ощутили массивность и мощь железобетонных арок.
