Восьмого мая 1878 года местные власти составили официальную опись имущества Курбе в Тур-де-Пельс. В его бумагах они обнаружили небольшой незапечатанный конверт с фотографией покойного художника, на обороте которой было написано:

«Вот мое завещание.

Оставляю все свое имущество моей сестре Жюльетте.

Написано мною собственноручно в Тур-де-Пельс третьего июня тысяча восемьсот семьдесят седьмого года.

Г. Курбе»^[529].

Курбе ничего не оставил Зоэ, что неудивительно, если вспомнить, как давно он был в обиде на нее. Однако осенью Жюльетта получила от Дюваля весьма странный документ — письмо из Лозанны от 5 октября 1878 года, адресованное Дювалю и подписанное «Филибер»: «Однажды в Веве я встретил живописца Курбе. Он был страшно подавлен. „Надо быть готовым ко всему, — сказал он мне. — Я рассчитываю на вас. Обещайте выполнить мою волю и в надлежащее время переправить мое завещание моему поверенному господину Дювалю, Париж, улица Сент-Опоре, 189. Он знает все и возьмет на себя выполнение моих обязательств“. Он [Курбе] многое мне порассказал. Когда он заговорил о своей сестре Зоэ, зяте Реверди и их детях, нами обоими овладело волнение. Мы пожали друг другу руки. Он написал документ, который я Вам посылаю. Мне кажется, наступило время выполнить то, о чем он меня просил… Я исполняю свой долг в надежде, что и Вы исполните свой»^[530]. В это письмо было вложено другое завещание, предположительно написанное Курбе:

«Веве, Швейцария.

Вот мое единственное завещание.

Назначаю наследницей всего моего имущества сестру мою Жанну Терезу Зоэ Курбе-Реверди.

Гюстав Курбе, художник.

29 ноября 1877»^[531].

На полях было приписано: «А также принадлежащий мне дом моей матери в Иль-Басс в Орнане. Я приобрел его законно оформленной покупкой [это был дом, где Курбе устроил свою первую мастерскую в 1849 году, а не дом, в котором он родился]»^[532].

В сопроводительном письме Дюваль писал Жюльетте: «Посылаю Вам копию письма и завещания, которые получил вчера по почте из Лозанны. Г-на Филибера я не знаю. Я пишу г-же Реверди… и осведомлюсь у нее, как и у Вас, что мне делать с этим завещанием. Думаю, что кто-то решил сыграть шутку»^[533]. Жюльетта, разумеется, оспорила подлинность второго завещания, и ее адвокат Кулон без труда убедил безансонский суд в том, что это подделка, да еще крайне откровенная и неумелая. Реверди не смогли ни доставить в суд таинственного Филибера, ни даже установить его личность, потому что он существовал лишь в воображении Зоэ и ее мужа. Более того, как разъяснил Кулон, в указанный день встречи в Веве Курбе уже лежал больной в Ла-Шо-де-Фон. 2 апреля 1879 года суд объявил второе завещание поддельным и подтвердил законность первого завещания в пользу Жюльетты.

Жюльетта, всегда разделявшая неприязнь брата к Зоэ, не простила сестре этой неумелой попытки украсть ее наследство. Она умела быть крайне резкой и упрямой, когда хотела, особенно там, где речь шла о деньгах, и ее затаенная вражда к сестре не смягчилась даже после того, как выяснилось, что Зоэ давно уже не ответственна за свои поступки. Психическое расстройство Зоэ прогрессировало очень медленно, и лишь 29 июня 1888 года ее поместили в клинику для душевнобольных в Сент-Или, километрах в трех-четырех от Доля, где она, без надежды на излечение, провела семнадцать лет и умерла 4 июня 1905 года в возрасте восьмидесяти одного года^[534].

Враждебность Жюльетты не рассеялась и после смерти ее несчастной сестры. Примерно в 1911 году, стремясь предупредить возможные посягательства на имущество семьи со стороны детей Зоэ, она отдала дом во Флаже и около двадцати гектаров земли соседу и нынешнему его владельцу Феликсу Бургону, а остальные угодья и виноградники — другим своим местным друзьям. Тем не менее она, по-видимому, разрешила одному из сыновей Зоэ стать временным директором музея Курбе, который примерно в 1909 году вознамерилась создать в прежней орнанской мастерской художника. Шарль Леже сообщал в 1910 году: «Меня принял г-н Реверди, являющийся сейчас в некотором роде директором музея. Устройство последнего… было еще не завершено. Г-н Реверди с удовольствием играл роль хозяина. Я застал его, когда он лепил бюст Курбе, отличающийся поразительным сходством с оригиналом; он посвятил свой талант, весь свой талант культу мастера, которого боготворит»^[535].

Племяннику Курбе было в то время, вероятно, под сорок. Он все еще жил в Орнане в 1922 году, когда у него взял интервью другой посетитель. «Я узнал, что из всей семьи Курбе в Орнане остался только он, единственный живой племянник художника… [Зоэ] не обращала внимания на двух своих сыновей. Она отдала их на воспитание крестьянам, а затем отправила в полублаготворительную школу. Потом, после смерти мужа, она окончательно потеряла рассудок и скончалась, считая, что Реверди был похищен ее врагами. Оставшийся в живых сын ее очень неудачно женился, и брак его кончился тем, что он расстался с женой и детьми… В Орнан он вернулся лет 20 назад [около 1900 года]…»^[536]. За несколько лет до смерти Жюльетта отказалась от мысли о создании музея. Для его возрождения ничего не делалось до 1938 года, когда организовалось общество «Друзей Гюстава Курбе», ставившее своей целью увековечить память Курбе, купив по возможности дом, где родился художник, и устроив в нем музей. Начало второй мировой войны прервало переговоры о приобретении дома, а после войны дом уже не продавался. В 1947 году небольшой музей был устроен в орнанской ратуше обществом «Друзей Гюстава Курбе», председатель которого художник Гобер Фернье был уроженцем Понтарлье и внуком Жюля Сезара Фернье, бывшего владельца «Приюта путешественника» в Ла-Врин, где в 1873 году останавливался Курбе по пути в Швейцарию.

В ноябре 1877 года, зная, что Курбе грозит смерть, Жюльетта писала доктору Блондону: «Я очень полагаюсь на Вас; что бы ни случилось, Вы — друг моего брата и займете его место среди нас»^[537]. Курбе надеялся, что его любимая сестра выйдет за доктора, и какое-то время казалось, что его желание осуществится. Целых пять лет после смерти художника Блондон посвящал все свое время интересам Жюльетты, общаясь с адвокатами и чиновниками и присматривая за бесконечными делами, связанными с имуществом Курбе. Сначала Жюльетта платила за его верность искренней благодарностью и привязанностью, но в конце концов ожесточилась против него и обвинила — явно безосновательно — в мошенничестве. Доктор Блондон умер нищим в Безансоне в 1906 году.

30 января 1879 года республиканская оппозиция вынудила Мак-Магона уйти в отставку, и его сменил либеральный президент Жюль Греви. Одним из первых актов нового правительства была подписанная 3 марта амнистия всем бывшим членам Коммуны. Дополнительным декретом от 14 августа 1880 года государство отказалось от всяких финансовых претензий к тем, кто, подобно Курбе, был приговорен к штрафам и возмещению убытков. Жюльетта, прекратившая после смерти брата делать дальнейшие взносы в счет компенсации, к которой присудили Курбе, получила официальное уведомление: «Имею честь сообщить Вам, что… министр финансов предписал департаменту государственных имуществ прекратить судебное преследование против наследников г-на Курбе… по взысканию с них взимаемой с него компенсации… которая аннулирована амнистией. Что касается картин и прочего имущества, конфискованного префектурой Ду… Вы и Ваши сонаследники можете получить его обратно во владение…»^[538]. Однако денег, полученных ранее от конфискации и принудительных распродаж, государство не вернуло.

Старый Режис Курбе умер во Флаже 28 мая 1882 года в возрасте восьмидесяти четырех лет и был похоронен на кладбище соседней деревни Шантран. Жюльетта переехала в Париж, где с годами дала волю странностям пожилой старой девы и постепенно превратилась в «чудачку». Она носила старомодные платья и фантастические шляпы, храня их чуть ли не десятилетиями, и уверяла, что в разное время была обручена с семью разными мужчинами, фотографии которых расставила у себя на столе. Она возвела в культ память о брате, наполнив свою квартиру на улице Вожирар сувенирами и безделушками, связанными с ним. Она в известной мере отождествила себя с Курбе, словно жила его жизнью и сама написала его картины^[539]. Умерла она в 1915 году в Париже, когда ей было восемьдесят четыре года.