Она ждала у раскрытого гроссбуха, рядом стопка эскизов, две папки в серой обертке, шкатулка с каменьями.

— Начнем с дрянного, — бросила она после приветствия. — Клиент уже дожидается.

— Что там?

— Все то же — личник.

Подобные просьбы уже надоедали. Люди заходили издалека. Сплетни о великой княжне Екатерине Павловне обгоняли курьерские тройки, о ее ювелирном украшении шептались на каждом углу, у модисток, в экипажах, в дамских будуарах. Громче всех распинались те, кто в глаза его не видел. Столичное общество ахало над смелостью княжны и сразу примеряло это увечье перед собственным зеркалом.

Фигнер стоял у двери и по команде впустил гостя. Одет тот был дорого, темный сюртук, чистая рубашка, аккуратные бакенбарды. Он был явно из породы людей, вхожих в нужные гостиные. Такие умеют вовремя поклониться.

После приветствия я указал на стул. Гость сел, педантично пристроив перчатки на колено. Какой-то скользкий тип.

— Позволю себе вернуться к прошлому разговору.

— Внимательно слушаю.

— Разумеется, мы избегаем подражания, — гладко начал он. — Никто в моем окружении не дерзнет повторять убор Ее Императорского Высочества. Однако ваш шедевр пробудил в обществе интерес к новому роду лицевых украшений, тонких и достойных.

Варвара даже не шелохнулась.

— Какова цель? — спросил я устало.

Клиент запнулся. Явно рассчитывал подойти к сути окольными путями.

— Это для молодой дамы. Она, слава Богу, в добром здравии. Ей просто хочется вещи совершенно необычной. Чего-то способного изменить лицо, украшения, говорящего о тайне. О глубоком внутреннем переживании, если угодно.

Я погладил пальцем саламандру на набалдашнике. Значит, шрама нет, но очень хочется примерить его модную тень. Поиграть в трагедию. Помнится, что уже выпроваживал этого чудака.

— Поймите, барон, свет обожает это. Если за подобный заказ возьмется другой мастер, выйдет вовсе не то. Поэтому я здесь. Уж лучше моду задаст человек с вашим вкусом.

Аргумент с подвохом. Угрожает? Что-то вроде: откажешься — заказ уйдет к бездарям, и выйдет пакость. Варвара тоже уловила этот намек.

— Значит, вам нужен личник, — задумчиво протянул я.

— Скажем так — украшение подобного толка.

— На здоровое лицо.

— Именно. Потому и избегаю прямого названия.

— Зато окружающие стесняться не станут.

Взгляд клиента метнулся к Варваре.

— Допускаю.

— Непременно скажут. Сначала в шутку, потом привыкнут. А через месяц столичные дамы начнут мериться изяществом своих «накладок», забыв, через что пришлось пройти великой княжне.

К чести гостя, юлить он не стал.

— Мода свое возьмет в любом случае.

— Если мы не предложим ей иное русло.

Придвинув к себе чистый лист, я набросал ручкой пару резких линий. Без подробностей, общая геометрия.

— Можно пустить крепление к виску. Перекинуть тонкую цепь от серьги к гребню. Дать акцент на волосы или скулу. Создать вещь, способную приковывать взгляды без имитации увечья.

Клиент завороженно следил за рукой. Заказчики невыполнимых причуд всегда оттаивают, когда им предлагают реальную замену.

— Вы готовы взяться за лицевой убор?

— Конечно нет. Это будет дргой тип украшения. Фальшивый личник я делать отказываюсь.

— Где для вас проходит граница?

Хороший вопрос. Человек искренне пытался нащупать точку опоры для дискуссии.

— Оригинал создавался для женщины, обреченной на жалость света. Он позволил ей выходить в люди с открытым лицом. Нацепив подобие ради забавы, ваша дама попадет под гнев великой княжны, ведь это будет выгледеть как пародия, в лучшем случае — маскарад.

Гость медленно разгладил пальцами перчатки.

— Заказчица может счесть это оскорблением.

— Предложите ей другую красоту вместо моего отказа.

— Полагаете, она согласится?

— Ищущая стиля — согласится. Желающая нацепить чужое горе как побрякушку — пойдет искать другого мастера.

Несмотря на некую пафосность ответа, меня правильно поняли. Этот посланник дурного вкуса еще мог стать проводником новой моды.

— Мне нужно передать ваши слова дословно, — заявил клиент.

— Передайте следующее. Барон отказывается повторять личник для здоровых людей. При этом он готов разработать уникальный височный убор персонально под черты дамы. Но при этом, никаких отсылок к Ее Императорскому Высочеству.

— Обойдется в ту же цену?

— Сложная работа всегда стоит дорого.

Гость впервые позволил себе улыбку, язык цифр был проще.

Я посмотрел на Варвару. Рыжая красотка оторвалась от гроссбуха и кивнула.

Клиент поднялся.

— Я все передам. Вероятно, нам придется встретиться снова.

— Возвращайтесь с подробным описанием дамы: возраст, цвет волос, овал лица, любимые наряды. Без этих деталей будет сложнее попасть во вкус дамы.

— Не набросаете хотя бы эскиз?

Я покачал головой, усмехаясь. Мы попрощались и он вышел.

Я повернулся к Варваре. Она извлекла из бокового шкафа узкую доску. К дереву были приколоты бумажки, обрезки лент, пара сломанных застежек и крохотный дорожный футляр.

Знакомая вещица. Приносили еще зимой. Снаружи вполне приличная работа, зато внутри воняло затхлостью. Подкладка пошла пятнами сырости из-за жадности мастера, пожалевшего качественно сделать работу.

Водрузив футляр передо мной, Варвара заявила:

— Надо начинать с этого.

— С испорченной подкладки?

— Нет. Покупательница не помнит имени бракодела. Она помнит только вывеску лавки, где приобрела вещь.

Прошка навострил уши. После визита недавнего франта мальчишка явно пытался сообразить, каким образом пустая прихоть одного столичного хлыща обернется каторгой для всей мастерской.

Листы с эскизами веером легли на столешницу. На первом теснились мелкие броши: вытянутая саламандра, огненная капля, гладкая строгая рамка, подвеска на ленту. Второй пестрел гребнями и заколками. Третий отводился под накладки для дорожных шкатулок, часовые цепочки и крошечные вензеля для дамских ножниц. Помнится, я делал эти наброски давно, даже не помню в рамках какого проекта.

— За последние две недели спрашивали четырежды, — доложила Варвара. — Личник впрямую не требуют. То «малый знак у виска» подавай, то «саламандровую вещицу к ленте». Приказчик уже с ног сбился. Сует обычные броши — дамы воротят нос и уходят к конкурентам.

— Имена страждущих есть?

Она раскрыла тетрадь.

— Камеристка Нарышкиных, купеческая жена через супруга, молодая безымянная фрейлина. И еще камердинер от господина, пожелавшего остаться инкогнито.

— Камердинера гнать взашей, пока хозяин не соизволит назваться.

Варвара сделала пометку на полях.

— Остальным придется дать ответ.

Подцепив набалдашником трости лист с брошами, я придвинул его к себе. Самая простая — серебряная, с каплей красной эмали у саламандрова хвоста. Такая идеально сядет на ленту, ворот платья или дорожный плащ. Да, не венец творения, зато за работу хозяйке не жаль будет отдать деньги. Я так понимаю, что после вала таких запросов, Варвара пыталась найти что-то подобное в моих эскизах. Потому и вытащила на свет все это.

— Кому поручим корпус?

— Степану. Чеканка у него ровная. Только не подпускайте его к замкам.

Варвара сдвинула ко мне сломанную застежку. Я подцепил ее ногтем. Слишком тонкая петля, металл на сгибе попросту перетерся. Степанова слабость: в погоне за гладкостью он жалел металла на толщину.

Прошка сунул нос к столу.

— На вид добротная.

— Горничная в спешке дернет, — парировала Варвара, — и брошь улетит под крыльцо. А поносить станут не Степана, а дом «Саламандры».

Получив мой согласный кивок, мальчишка провел загрубевшим пальцем по излому, нащупав истончившийся металл.

— Значит, чеканку Степану, а замок — другому.

Варвара поставила отметку, кажется она выучила руки мастеров лучше меня. Кто перегревает пайку, кто экономит серебро на стыках, а кому до смерти скучно клепать одно и то же.