— Почему ты не сказала мне тогда всё как есть? — спросил я.

— Потому что ты… это ты, — просто ответила она. — Ты бы встал поперёк судьбы. Снова. Ты иначе не умеешь… я видела твой дух, он как столб огня, его видно из другого мира. И тогда расплата была бы страшнее… и пришла бы опять за теми, кто рядом с тобой, а тебя бы оставила смотреть.

Я прошёл к кроватям. Поправил девочкам одеяло и вернулся к двери, обернулся.

— Ты можешь спросить у духов… кто стоит за гибелью Алёны?

Нува серьёзно посмотрела на меня.

— Я спрашивала, Фаро, — она покачала головой. — Они не ответили. Один раз вода показала дорогу… длинную, в снегу. И всё. Лоа сказали, что ты сам должен пройти этот путь.

— Значит, пройду, — сказал я и вышел за дверь.

Верил ли я в слова Нувы? Хрен его знает… Всё произошедшее легко могло оказаться совпадением. Убили Алёну не духи…

Когда я лёг на свою кровать, я вспомнил ещё одну фразу, оброненную Нувой: «К тебе больше не придут, ты свободен в выборе судьбы».

— «Что Нува или же этот Лоа имел в виду? — подумал я. — У меня теперь что… есть разрешение менять историю, как захочу, и мне ничего за это не будет?»

Глава 18

Разбудил меня детский смех за стеной. Я полежал с минуту, надеясь ещё уснуть, но сон как рукой сняло. Судя по звукам, в детской шло сражение, и подушки летали по всей комнате.

Я поднялся, умылся из бадьи в углу. Натянул старые порты и рубаху, которую не жалко, перетянулся ремнём и, стараясь не скрипеть половицами, спустился во двор.

Начал с шеи. Медленные наклоны вперёд и назад, повороты из стороны в сторону, пока не ушла ночная деревянность. Потом кисти: круговые движения, сжать-разжать, вытянуть каждый палец до хруста. Дальше пошли плечи и локти. Потом поясница — наклоны, скрутки, прогибы. Присел десятка три раз, выпадами прошёл двор из конца в конец, потянул ноги на бревне у забора.

Тело отзывалось хорошо. Поймал себя на мысли, что в прежней жизни в этом возрасте я по утрам искал не бревно для растяжки, а будильник, чтобы его придушить.

Разогревшись, я толкнул калитку и выбежал на улицу.

До бегущего человека никому не было дела. Я спустился двумя улицами к пристаням, повернул вдоль стены и взял обратно в горку, чувствуя, как тело наконец проснулось целиком.

И только один мужик… немолодой, с санками хвороста… меня узнал. Он замер посреди улицы, вгляделся, и глаза у него стали очень большими. Потом бросил верёвку и размашисто, истово перекрестился.

Я улыбнулся и побежал дальше.

Вернувшись на подворье, я огляделся. После вчерашнего застолья желающих помахать саблей по холодку не нашлось… отец с тестем засиделись за полночь, Семён с Богданом от них не отставали.

Вытянул из колодца ведро, ухнул и опрокинул на себя. Потом второе. Кожа загорелась, дыхание перехватило… хорошо!

В сенях меня встретила Нува. Стояла у двери с холщовым полотенцем наготове…

— А кто с детьми? — растираясь, спросил я.

— Инна со Светой… и Олена с ними сидит, — ответила она. — Я сегодня местным по кухне помогаю. Так княгиня Ольга распорядилась.

Я кивнул. Нува забрала полотенце и ушла в сторону поварни…

Наверху я переоделся в чистое и толкнул дверь детской.

— Папа! — Анфиса подскочила первой. Следом подошли Анна и Юра.

Инна поднялась мне навстречу и поклонилась. Олена встала следом… Я подошёл и, как вчера у крыльца, обнял обеих по очереди.

— Извините. Вчера так и не удалось поговорить.

— Мы всё понимаем, — тут же отозвалась Инна и, не выпуская моего рукава, спросила. — А почему Фёдора с собой не взял? Я вчера Ратмира пытала-пытала… мычит, как бык на торгу, и глаза прячет.

— Мест не хватило, честно сказать, — ответил я. — Учанов пять, а желающих плыть было на три сотни больше. Зато вот тебе новость… у вас теперь холопы будут. Фёдор в Казани три семьи взял, пока цена не поднялась.

— Баб поди себе набрал? — Инна наклонила голову и прищурилась.

С ней всегда было легко… и про баб она вставила, попав точно в цель. Но… не рассказывать же ей, как живётся молодому лекарю во взятом городе, где половина жителей готова на многое, лишь бы оказаться поближе к победителям. — Нет, конечно. Нормальные семьи. Кузнец с выводком, гончар… третьего не помню, кажется, кожемяка. Сама всё увидишь и поймёшь, когда дороги встанут и он приедет в Москву.

— В Москву? — Олена подняла голову.

Я повернулся к ней.

— Да. В Москву.

— Дим… — она неуверенно посмотрела на меня. — Она столько несчастья нам принесла, Москва эта… Может, ну её? Вернёмся в Курмыш, а? Дом там. Люди свои. Стены свои…

Я покачал головой.

— Нет, Олена. Я возвращаюсь в Москву, чтобы найти убийц Алёны. — И, помолчав, добавил. — А вот тебя туда никто не гонит. Хочешь, попрошу отца, он заберёт тебя к себе. Ты ему как дочь, против он точно не будет.

Олена мотнула головой.

— Нет. Я с тобой поеду, — и посмотрела на меня с вызовом.

Ответить я не успел. В дверь постучали, и на пороге появилась княгиня Ольга. Увидев меня, она приподняла брови.

— Привет… а я думала, ты уже в горнице, с мужем моим сидишь.

— Пока нет, — ответил я и, глянув на детей, попросил. — Можно тебя попросить забрать деток ненадолго? Я бы хотел поговорить… — я кивнул на женщин.

Ольга стрельнула глазами по Инне, по Олене. За одно мгновение всё взвесила, смерила… но вслух не сказала ничего. Подхватила Аню на руки, Анфисе велела взять Свету за руку. Юра пристроился следом.

Я сел на лавку напротив Олены.

— Ты же понимаешь, что без Алёны твоё житьё в моём доме будет выглядеть ещё страннее, чем раньше?

Олена опустила голову. А Инна… Инна, недолго думая, ляпнула.

— А ты думаешь, она меньше стала хотеть к тебе в койку забраться?

— ИННА! — Олена вспыхнула буквально до корней волос.

— А что? — Инна невозмутимо отодвинулась от неё… поближе ко мне, на всякий случай. — Скажешь, неправду сказала? Тебе двадцать зим миновало, а ты всё в девках ходишь!

— Это не твоё дело! — Олена привстала, сжав кулачки.

— Ну, извини. Погорячилась, — Инна подняла ладони и сделала паузу. Посмотрела на меня. Потом снова на Олену. И голос у неё стал серьёзным. — Вот только Дмитрий прав, и ты это знаешь. Сама подумай. Девка на выданье живёт в доме молодого вдового боярина. Родни у тебя нет… царствие небесное Артёму с Варварой. Хозяйки в доме нет. Кто за тебя слово скажет? Кто сватам ответит? Пока Алёна была жива, ты при ней считалась… подруга хозяйки, всё честь по чести. А теперь? Люди слов подбирать не станут. Скажут коротко… полюбовница. И всё, Олена. После такого слова честный жених к тебе на версту не подойдёт. Разве что вдовец никудышный, которому приданое посулят. Останешься при чужом доме навсегда… ни мужа, ни своего угла.

Сказано было жестоко… но точно. Я бы сам мягче не сумел, а точнее… точнее некуда.

— Мне всё равно, — тихо сказала Олена. — Я хочу остаться… — тут она запнулась, и я видел, чего ей стоило договорить. — Я хочу остаться с тобой.

И бросила на меня быстрый взгляд.

Ответ этот я знал давно. Удивило другое… что она сумела произнести это вслух.

Я покачал головой.

— Я не готов разговаривать с тобой на эту тему, — слова дались труднее, чем хотелось бы. — Однако… если ты решила остаться в доме, я тебя не погоню.

— Спасибо, — тут же улыбнулась Олена.

— Но прошу, — продолжил я, — прежде чем мы отправимся в Москву… взвесь все за и против. Инна сейчас сказала грубо, но верно. Дороги назад может и не быть.

— Хорошо, — кивнула она.

Да куда там. По глазам было видно… взвешивать там уже нечего.

Я повернулся к Инне. И спросил о том, ради чего, если честно, и затевал этот разговор без детей.

— Расскажи мне про Алёну.

Инна нахмурилась.

— Что рассказать?

— Как она умерла, — я старался говорить спокойно, но внутри всё сжалось. — Мучилась?