Начало движения по созданию Первого ополчения во главе с рязанским воеводой П. П. Ляпуновым связано с заключением договоренностей о совместных действиях с кн. Д. Т. Трубецким в Калуге и казачьим атаманом И. Заруцким в Туле в конце 1610 — начале 1611 года.

Участники освободительного движения должны были отказаться от прежней вражды, связанной с противостоянием сторонников царя Василия Шуйского и Лжедмитрия II. Первоначальной целью Прокофия Петровича Ляпунова было выполнение договора о призвании на русский престол королевича Владислава и противодействие планам польского короля Сигизмунда III стать правителем Московского государства[1]. Однако власть в Москве, хотя и номинально, по–прежнему принадлежала Боярской думе, а еще главе польско–литовского гарнизона в Москве А. Госевскому.

Против П. П. Ляпунова, по сообщению «Нового летописца», были посланы «черкасы» — запорожские казаки, а к ним присоединился И. Н. Сунбулов. Вместе они осадили рязанского воеводу в Пронске:

«Литовские ж люди на Москве, видя то, что собрание Московским людем, и послаша Черкас и повеле воевати Резанские места. К ним же приста с Рускими воры Московской изменник Исак Сунбулов и многие места повоеваша». На выручку Ляпунову пришел из Зарайска воевода кн. Дмитрий Михайлович Пожарский, собравшийся «с Коломничи и с Резанцы». «Черкасы», потерпев поражение под Пронском, отошли к Михайлову и дальше попытались захватить Зарайск, но были отбиты от города. «Исай же Сунбулов, — по словам «Нового летописца», — видя крепкостоятельство Московских людей, побежа к Москве»[2].

В известии летописи очень много неясного, начиная с отсутствия точной даты боев под Пронском и Зарайском. По какой причине П. П. Ляпунов оказался в Пронске, откуда пришли запорожские казаки, каким образом зарайский воевода кн. Д. М. Пожарский мог быстро собрать свой отряд и прийти на помощь рязанскому воеводе? Какие последствия имела встреча двух будущих руководителей первого и второго подмосковных ополчений? Ю. М. Эскин, исследуя биографию кн. Д. М. Пожарского, относит попытку боярского правительства «захватить Ляпунова» к сентябрю–декабрю 1610 года: «Прокопий Петрович находился в Пронске, откуда он в сентябре выбил отряд запорожцев «черкас», однако там его осадил принявший сторону Владислава бывший тушинец, опытный воин Исак (Исай) Сунбулов. Ляпунов отправил гонца ко все еще находившемуся в Зарайске Пожарскому. Дмитрий Михайлович быстро организовал солидный отряд из рязанских и коломенских служилых людей и двинулся на помощь. Узнав об этом, Сунбулов, не ввязываясь в бой, снял осаду и отступил к Михайлову, а Ляпунов вернулся в Рязань»[3]. Комментируя известие «Нового летописца», Ю. М. Эскин пишет об отходе Сунбулова вместе с «черкасами» из–под Пронска к Михайлову. Согласно летописи, «черкасы» тайно, ночью, «приидоша» к Зарайску, смогли захватить острог, но кн. Д. М. Пожарский вышел из крепости «не с великими людьми», «выбиша вон» из острога и «побиша» черкас.

Ю. М. Эскин использовал также рассказ об обороне Зарайска в записи на церковном Уставе 1610 года — вкладе кн. Д. М. Пожарского в зарайскую Никольскую соборную церковь. Запись была скопирована К. Ф. Калайдовичем, а ее текст сохранился в бумагах Н. М. Карамзина и был напечатан в приложении к двенадцатому тому «Истории государства Российского»[4]. Именно успешная зарайская оборона, датированная в записи 1 декабря 1610 года, связывалась с желанием кн. Д. М. Пожарского сделать вклад в Никольский собор. Исходя из того что в «Новом летописце» две статьи — 254 «О войне Черкас и о взятии града Пронска» и 255 «О взятии Зарайского острога» — следуют друг за другом, логично события под Пронском и Зарайском датировать осенью 1610 года.

Совместные действия воевод П. П. Ляпунова и кн. Д. М. Пожарского под Пронском позволяют говорить о прямой причастности будущего освободителя Москвы к созданию Первого ополчения.

Оба воеводы уже в конце 1610 года могли договориться об общих действиях, что и сказалось в самом начале организации земского движения. Кн. Д. М. Пожарский был ранен во время боев в Москве 16–17 марта 1611 года, когда польско–литовский гарнизон начал расправу с жителями столицы накануне прихода отрядов Первого земского ополчения[5].

С борьбой против «возникшего на Рязанщине локального очага восстания» связывает события под Пронском Б. Н. Флоря. Однако переход рязанского воеводы к открытому неповиновению боярскому правительству состоялся только в декабре 1610 года. Как отмечено в боярской грамоте к королю Сигизмунду III под Смоленск, Прокофий Ляпунов, «со всею Рязанью…отложился» и в «города и места», присягавшие королевичу Владиславу, стал посылать «воевод и голов с ратными людьми», а также собирать «к себе» деньги и хлебные запасы. На Рязань «был направлен 3-тысячный отряд казаков во главе с полковником Наливайко, разорявший ранее бывшие владения Лжедмитрия II на юге». По мнению Б. Н. Флори, И. Н. Сунбулов, как «выходец из знатного рязанского рода, вероятно, должен был убедить местных служилых людей отказаться от поддержки Ляпунова»[6]. О. А. Курбатов, изучавший военную историю Смуты, датировал пронские бои концом января 1611 года, когда началось движение по созданию Первого ополчения[7].

Представление о каком–либо единстве «знатных», точнее первостепенных, дворянских родов в Рязани в Смутное время было убедительно подвергнуто критике А. О. Никитиным. Он обратил внимание, что в изложении «Нового летописца» Исай Сунбулов — отрицательный герой событий под Пронском и Зарайском, впоследствии, при царе Михаиле Федоровиче, служил на воеводских должностях, а его сын Максим Исаевич Сунбулов получил чин думного дворянина. М. И. Сунбулов подал родословную роспись Сунбуловых в Палату родословных дел в 1686 году[8]. История взаимоотношений Сунбуловых и Ляпуновых в Смуту ярко проявилась еще во времена «восстания Болотникова», когда рязанские дворяне перестали поддерживать Ивана Болотникова и перешли под Москвой на службу к царю Василию Шуйскому. Среди приложенных М. И. Сунбуловым к родословной росписи 1686 года документов[9] сохранилась грамота об отправлении 9 декабря 1606 года с нарядом и пушечными запасами «на Резань» воевод Г. Ф. Сунбулова и П. П. Ляпунова. П. П. Ляпунов получил чин думного дворянина и был на воеводстве в Рязани вместе с боярином кн. Б. М. Лыковым и Ф. Ю. Булгаковым. Более старший в местническом отношении Г. Ф. Сунбулов стал полковым воеводой царя Василия Шуйского и в конце 1607 года был отправлен из–под Тулы в Брянск приводить к присяге брянчан.

Воевода П. П. Ляпунов принял участие в походе царя Василия на Тулу против болотниковцев в 1607 году. Согласно записям в разрядных книгах, отряд рязанских дворян одним из первых вступил в бой и нанес поражение казакам и «тульским ворам» недалеко от Тулы на реке Вороньей[10]. В этом бою летом 1607 года участвовал и рязанский дворовый сын боярский И. Н. Сунбулов (из младшей ветви рода Сунбуловых), он был прислан с сеунчом (победной вестью) к царю Василию Шуйскому в Серпухов. Тогда же, вероятно, И. Н. Сунбулова пожаловали в московские дворяне, согласно справке, сохранившейся в «приказном столпе 129 (1620/21) г.», он получил придачу к поместному окладу «как бояре сидели о службах», а его имя упоминалось в «Боярской книге 117 (1608/09) года»[11]. В начале 1609 года Г. Ф. Сунбулов принял участие в заговоре против царя Василия Шуйского. Спасаясь от расправы, Сунбуловы оказались в тушинском лагере. Как следствие, рязанский воевода П. П. Ляпунов должен был исполнить распоряжения о раздаче поместий «изменников» Ивана и Истомы Сунбуловых в августе 1609 года[12]. Согласно родословной росписи Сунбуловых, речь шла о братьях Исая Никитича Сунбулова: «…у Никиты Борисовича Сунбулова дети Иван да Михей, прозвище Истома да Исай»[13]. С этого времени во взаимоотношениях Сунбуловых и Ляпуновых неизбежно должны были возникнуть трудно устранимые противоречия и конфликты из–за потери земельной собственности.