Потом мы прошли дальше. Казармы оказались полностью пусты. Даже доски с полов поснимали.

— «Странно, что в боярском тереме их не тронули», — подумал я.

Конюшня на тридцать денников… кормушки сломаны, но, опять же, стены держались нормально, крыша не провалилась. Я заглянул под стреху, там был мощный прогон, который простоит ещё пару десятилетий.

Баня стояла чуть в стороне. Дверь здесь тоже сняли, как и внутри полки и полок. Печь треснула, но её и так нужно было менять, потому как топилась баня по-чёрному, что меня категорически не устраивало.

Я повернулся к дьяку.

— Знаешь хорошую строительную артель?

Алексей Федотыч чуть помялся.

— Есть. Мой троюродный племянник работает, у него своя…

— Она хорошая?

— Господом Богом клянусь, хорошая, — он даже перекрестился.

— Вот этого не надо, — тут же сказал Лёва.

— Богом клясться не надо, — подтвердил я. — Главное, чтобы сделали нормально.

Дьяк убрал руку.

— Сделают. Завтра пришлю его к вашему подворью с людьми. Он осмотрит, скажет, что и сколько.

— Добро, — сказал я. — Договорились.

Домой вернулись к вечеру, когда в доме уже горели свечи.

В горнице было шумно и тесно. Олёна с Нувой возились у стола, Анфиса сидела рядом с Инной и, судя по виду, что-то выпрашивала. Доброслав с Настасьей устроились у дальней стены. Фёдор прислонился к дверному косяку и молча наблюдал за происходящим.

Глядя на своего ученика, поймал себя на мысли, что его судьба сильно изменилась. Был никем, а теперь дворянин. Деревенька ему на кормление выделена. Да, не богатая, но кто знает, что ждёт его дальше.

— Вернулись! — произнесла Алена. — И как раз вовремя.

— Это мы уже видим, — сказал я.

Я прошёл к столу и сел рядом с Алёной. Нува тут же поставила плошку и придвинула мне хлеб.

Ужин был обычный. Мы ели, разговаривали вполголоса, Анфиса что-то рассказывала Иве про двор, размахивала руками. Аня спала у Нувы за спиной в перевязи.

Я смотрел на этот стол и думал, что вот так и выглядит нормальная жизнь, когда она есть.

Глав появился уже когда заканчивали. Вошёл, поклонился и посмотрел на меня.

— Есть разговор, — сказал он с порога.

— Срочно?

Он немного подумал.

— Подождёт, но поговорить нужно.

— Понял. — И посмотрел на Олену. — Наложи Главу еды и налей квасу.

Олена молча поднялась и выполнила мою просьбу, после чего вернулась на место.

Когда женщины убрали со стола и разошлись по делам, в горнице нас осталось трое: Лёва, Глав и я.

— Ну, рассказывай, — сказал я.

Глав поставил кружку.

— По рынку слухи ходят.

— Какие.

— Что ты колдун. Душу нечистому продал, взамен на блага мирские. И что ты Марию Борисовну околдовал, вот и возвысился так быстро.

Я переглянулся с Лёвой, и тот сильно нахмурился. Все мы понимали, какие проблемы из-за подобных слухов могут быть.

— Это очень нехорошо, — сказал я.

— Вот именно, — сказал Глав.

Я встал, подошёл к кувшину с квасом. Налил себе и, сделав глоток, скривился. Видимо не настоялся, потому как был очень кислым.

— Откуда слухи удалось узнать? — спросил я.

— Нет.

— А хотя бы примерно?

Глав посмотрел на меня.

— Дмитрий, ты здесь один день, и я здесь один день. Я успел поговорить с несколькими людьми у ворот, да на торге. Кто именно за один день не узнаешь.

— Наверняка бояре воду мутят, — вслух произнёс я свои мысли.

— Ну, а кто ещё, — тут же сказал Глав. — Ты им как бельмо в глазу. Они старше, родовитее, при дворе давно.

— Глав, так ты что-то слышал или нет?

— Дмитрий, то, что ты не пользуешься любовью среди знати, и так понятно. И я бы обязательно перешёл к этой теме. Но установить связь между боярством и слухами в колдовстве я пока не смог.

— И что ещё обо мне говорят в народе?

Он тяжело вздохнул.

— Тебе с хороших слухов или с плохих? — как-то странно усмехнулся Глав.

— Давай с плохих, — ответил я.

— Ну, вот и славно. Потому как хороших я почти не слышал, — сказал Глав, и я аж поперхнулся, услышав эти слова. И посмотрел на лыбящегося друга. — Ну, а что ты так на меня смотришь? Поверь, если бы я не знал тебя лично, тоже подумал, что нечистый с тобой за ручку здоровается.

— Глав, а ты часом не охренел мне такие слова говорить?

— Может, и охренел, — ответил спокойным тоном Глав. — Но ты сам погляди, что получается. Жил Митрий, никто его не знал, а потом вдруг боярского сына из рода Ряполовских спас. А потом этот самый Ряполовский, — он сделал глоток квасу, — убил Великого князя Ивана Васильевича. И тут люди с чьей-то подачи стали судачить будто ты тогда в Глеба нечистый дух вселил. Чтобы в нужный момент тот убил князя.

— ЭТО ГОВОРЯТ НА УЛИЦАХ? — возмутился я.

— Да, — ответил я.

— Ох-ох-ох… что ж я маленьких не сдох, — пребывая в шоке, сказал я.

— Что ещё? — спросил тем временем Лёва.

— Ну-у, из самого очевидного, что умения твои не от Бога, а от нечистого. Про Великую княгиню я уже говорил. — Он сделал паузу. — Ну, по большому счёту, всё.

— Кровь младенцев, по слухам, я ещё пить не стал? — съязвил я.

— Нет, — на полном серьёзе ответил мне Глав. — Однако, если так продолжится, могут поползти и такие слухи.

Я помолчал. Сказать, что я был в бешенстве, ничего не сказать.

Конечно, то, что бояре мне будут гадить, было вполне ожидаемо.

— И что мне делать? — спросил я у друзей.

Лёва и Глав переглянулись.

— Не знаю, — честно сказал Лёва.

— Я тоже, — добавил Глав.

— Полезные советники, — проворчал я.

Лёва пожал плечами.

— Ты обычно сам всё придумываешь.

Я задумался, хотя правильнее будет сказать, ушёл в себя.

Если кто-то распускает слухи о колдовстве, значит, им нужно, чтобы Мария Борисовна усомнилась в том, кому она доверяет. Слухи такого рода — это не шутки. Особенно здесь, особенно сейчас, когда у власти регентша с малолетним сыном, и половина думы смотрит на неё и ищет за что зацепиться. Если даже часть бояр начнёт шептать друг другу, что воевода Строганов завёл какие-то дела тёмные, это потянет за собой всё остальное.

Значит, надо перебить слух раньше, чем он укоренится.

Кто мне может в этом помочь? Точно не Мария Борисовна… Ведь если она станет публично защищать меня от слухов о колдовстве, это будет выглядеть будто она это делает под действием колдовства.

— «Сука… как же не вовремя. Ещё и остров этот проклятый… Капища, водяной… я-то думал, что смогу использовать эти слухи себе на пользу, а теперь что? Так! Надо узнать, кто Марии Борисовне предложил этот остров отдать мне под строительство мастерских! СТОП, это всё потом. Вначале, надо избавиться от слухов или хотя бы сделать их не такими… правдивыми? Боже, какой же тёмный здесь народ!»

Нужен кто-то, чьё слово здесь весит больше любых боярских пересудов.

В этот момент мой взгляд встретился с Лёвиным. И друг словно прочёл мои мысли.

— Может, обратиться к митрополиту? — спросил он.

— Именно.

Глав приподнял голову.

— Ты думаешь он поможет?

— Причин отказывать мне у него нет, — сказал я. — И, если кто-то может заткнуть рты лживым людям, так это именно церковь.

— А если не станет? — спросил Глав.

— Ты что-то знаешь? — спросил я.

— Слухи по Москве ходят дольше месяца. И никто на воскресных проповедях не вступился за тебя. Это навевает на плохие мысли.

— Вот оно как… — задумчиво произнёс я. Немного подумав, я сказал. — Значит, слушайте меня внимательно. Завтра, Глав, ты берёшь с собой двадцать дружинников, и те расходятся по тавернам. Перед этим я выделю им денег, чтобы они могли угостить людей хмельным. Твоя задача объяснить дружинникам, какие вопросы задавать, чтобы понять откуда ноги растут. Понял?

— Понял, — ответил Глав.

— Отлично. — После этого я посмотрел на Лёву. — Завтра утром ты и я отправляемся в Кремль. Вначале говорим с Марией Борисовной, потом идём к митрополиту.