— Спасибо, — сказал я, на что Ощера махнул рукой… мол, иди уже, не мешай. Я и пошёл. На душе было чуть легче, всё-таки один камень с шеи скинул.

Глава 13

От Ощеры я сразу двинулся к Марии Борисовне.

Она приняла меня в малой палате, и кроме нас там была только нянька в углу с маленьким Тимофеем на руках. Я поклонился и сел, когда княгиня указала на стул напротив неё.

Снова рассказал про переговоры. Мария Борисовна слушала молча, не перебивая.

Когда я закончил, она помолчала немного, потом сказала.

— Ты, наверное, всё верно сделал. Хотя… митрополит Кирилл скорее всего скажет, что не по-христиански людей с семьями разделять. Но я понимаю, что такие вернутся домой охотнее.

— На то и расчёт, — сказал я.

Мария Борисовна немного помолчала.

— К слову, ты ко мне, смотрю, не спешил.

— Почему это? — нахмурился я.

— Потому что недавно ко мне приходил человек от венецианского посла, — она слегка ухмыльнулась. — Как ты, наверное, догадался, посол передал просьбу о встрече со мной и митрополитом. — Она сделала паузу. — И посланник очень просил, чтобы на этой встрече не было тебя.

Конечно, я немного удивился, но не сказать, чтобы сильно. Логика у европейца была простая: «Раз с боярином не вышло договориться, то попробую через княгиню да через митрополита».

А почему Кирилла позвал на встречу? Тут тоже всё понятно. Кирилл-то ему свой… единоверец. Мария Борисовна тоже на глазах была ярой христианкой… вот только я хорошо знал, что в тихом омуте черти водятся.

Я же оказался фигурой непреклонной и давить ему на меня нечем.

Возможно, будь я на месте Антонио, сам бы таким путём попробовал пойти. Но, буду честен, глубоко внутри всё же было неприятно, когда меня хотели провести вокруг пальца… всё те же «братья» христиане.

— И ты согласилась? — спросил я.

— Согласилась, — сказала она и посмотрев мне в глаза добавила. — Отказать послу Венеции во встрече я, конечно, могу, но ты сам прекрасно понимаешь какие могут быть последствия.

Я кивнул, хорошо помня, про ганзейский союз.

— Великая княги…

— Ты как приехал, — перебила меня Мария Борисовна, — обращаешься ко мне или по имени отчеству или по титулу. Хотя мы же договаривались, что один на один ты будешь называть меня по имени.

— Прошу меня простить… Мария, — улыбнулся я. — Думал, что после битвы на Суре ты на меня обиделась.

— Не говори глупостей. Ты, конечно, повёл себя… эм… глупо. Но я прекрасно понимаю, что ты мне принёс громкую победу. Да такую, что ко мне послы сильнейших государств приезжают, желая наладить торговлю. Поэтому, — посмотрела она мне в глаза, — я не буду против, если ты будешь обращаться ко мне по имени.

— Благодарю за честь, Маша.

Стоило мне так называть её, как Великая княгиня расцвела на глазах. Я же немного выдержал паузу, спросил.

— Что ты послу думаешь отвечать?

— Я его выслушаю и Кирилла тоже выслушаю. Думаю, тебе, как и мне, не нравится его сильная заинтересованность в этом деле.

— Так и есть, — согласился я.

— Вот я и послушаю, что он там про братьев по вере запоёт. НО, — повысила она голос, — договорённости, которые ты заключил, менять не стану.

Я с облегчением выдохнул.

— Это всё, что мне нужно было услышать, великая кня… Мария, — под конец исправился я.

— Я знаю, — она едва заметно усмехнулась уголком губ. — Потому и сказала сразу.

После этого я решил, что пора возвращаться домой. И, поднявшись, поклонился. Тимофей в углу запищал, и нянька засуетилась, закачала его. Мария Борисовна на миг отвлеклась на сына, и лицо у неё стало чем-то похожим на Алёну. Та также смотрела, когда Аня кричала.

— Иди, Дмитрий, — сказала княгиня, заметив мой взгляд. Она поправила волосы под кокошником, продолжила. — Устал ты сегодня, я вижу.

— Есть немного, — не стал я спорить.

— Завтра жду с докладом, как Ощера людей соберёт.

— Будет доклад, — ещё раз поклонившись сказал я, и вскоре вышел из палаты.

В коридоре меня поджидали Лёва с Богданом. Они отлепились от стены, едва завидев меня.

— Ну что? — спросил Лёва.

— Домой, — сказал я. — Всё, на сегодня хватит с меня раскланиваться.

— Ну, слава Богу, — проворчал Богдан. — Кушать уже хочется, сил нет.

— Ну-у, — улыбнулся я, — тогда давайте поторопимся.

Он широко расплылся.

— На перегонки? — спросил Лёва.

— Ну вот ещё, — начал отвечать я, поправляя саблю на поясе. — Только представь, что скажут люди, увидев, как воевода Московского княжества по коридорам Кремля бегает.

И втопил…

Лёва, поняв, что это была уловка, громко рассмеялся и побежал следом. Богдан, несмотря на то что был старше меня на десять лет, стариком ещё не был, и поспешил вслед за нами.

Мы выбежали во двор громко смеясь. По пути мы чуть не сбили какого-то дьяка и… митрополита. Ох, надо было видеть его лицо, когда он увидел, как я по лестнице, перепрыгивая через несколько ступенек, бегу ему навстречу. А за мной бегут мои друзья.

У него, по-моему, чуть челюсть не оторвалась от степени офигевания. А как на нас смотрел народ, когда мы вывалились, хохоча, на улицу.

— Я победил! — воскликнул я.

— Ты сжульничал! — показал на меня пальцем Лёва, прибежавший вторым. Он повернулся к Богдану. — Ты же со мной согласен?

— Разумеется, нет, — придав себе серьёзный вид, ответил Богдан. — Чтобы воевода Московского княжества и жульничал? Да не бывать такому.

— Ха-ха-ха, — рассмеялись мы.

Я кинул быстрый взгляд на окна второго этажа. Боковым зрением я заметил, что на меня оттуда кто-то смотрит. И, как оказалось, я был прав. У окна стояли Мария Борисовна и митрополит Кирилл.

Я кивнул им головой, тихо прошептал друзьям.

— Валим, — и потянул их в сторону конюшни.

Не успели мы дойти до конюшни, как слуги вывели нам наших конец. Я взобрался в седло, оглянулся по сторонам. Чувствовалась такая легкость в теле и самоудовлетворённость от проделанной работы, что хотелось скакать во весь опор.

— Мы должны что-то знать из того, что тебе сказала Мария Борисовна? — спросил Богдан.

Немного подумав, я рассказал про венецианца.

— Дим, — сказал Лёва, когда мы проезжали через ворота, — а чего венецианец-то к княгине без тебя полез?

— А ты разве не понимаешь?

— Понимаю, но это ж некрасиво с его стороны.

Так и хотелось ему ответить, что в политике, тем более межгосударственного уровня, редко бывает что-то красивое.

— Согласен с тобой, Лёва. Но у них война идёт и им не до красоты.

— А ты как думаешь, — повернулся ко мне Богдан, — кто победит в этой войне?

— Ммм, — сделал я вид, что задумался. Если мне не изменяла память, Мехмед II не проиграл ни одной крупной войны. Сражения, да, проигрывал, были некоторые военные неудачи. И хоть я не помнил наверняка, но был уверен, что в этой войне должны были победить Османы. О чем и сказал Богдану.

— Так, может, правильнее было бы помочь венецианцам? — спросил Богдан, и по тому, как Лёва кивнул, я понял, что он согласен с Богданом.

— Нет, неправильно, — ответил я.

— Почему? — спросил Лёва.

Мне уже надоело объяснять своё мнение на эту ситуацию.

— Знаете-ка что, — ответил я. — Даю вам сроку седмицу. За это время вы должны сами ответить на этот вопрос.

— Ой… — схватился за голову руками Лёва, и я тут же вспомнил про данное ему вчера обещание касательно обучения.

Я усмехнулся, и когда наши взгляды встретились, сказал.

— Завтра же начну поиск учителей.

— Ладно, — сказал Богдан, не поняв, о каком обучении я говорю. А зря. — Поехали быстрее… жрать охота.

Прошло полтора года.

Зима 1470 года.

Когда я вспоминаю, как въезжал в Москву на санях с дочками Анфисой и Анной… как Ива выскочила из сломанных саней… кажется, что было это в прошлой жизни.