— Нет, — ответил я.

— Плохо. Подумай и пришли мне списки. Чем раньше мы начнём их поиск, тем лучше.

— Хорошо. Если не завтра, то послезавтра я пришлю тебе дворянина Медведева.

— Хорошо, — сказала Мария Борисовна, — буду ждать.

Когда вошла служанка, несся в руках поднос с пастилой, вареньем и бубликами, мы замолчали. Но стоило ей выйти, как Мария Борисовна тут же подняла важную тему.

— Подворье Морозовых.

— Вот и я хотел о нём поговорить, — признался я. — Нельзя ли его купить? Она прищурилась.

— Это тебе мой дар, — сказала она. — И с этим не спорить.

Я открыл рот.

— Дмитрий Григорьевич, — она произнесла, — по этому вопросу решение уже принято. Более того, я поручила князю Ощере выправить грамоты с дарственной. Так не сотрясай понапрасну воздух.

— Хорошо, — слегка нахмурившись сказал я.

— Но, — продолжила она, — мастерские на Мнёвниках будут иметь долю великокняжескую. Строиться всё это будет за мои деньги. Значит, мне с этого полагается.

— За мои знания мне тоже полагается, — сказал я.

— Разумеется, — согласилась она без малейшей паузы. — Поэтому я не говорю, что мастерские полностью принадлежат Великому князю. Я предлагаю тебе пятую часть от дохода отдавать в казну.

— Как будет считаться эта часть?

Она чуть откинулась на спинку стула

— По-честному. Каждый год твой приказчик и мой дьяк садятся вместе с торговыми книгами. Считают сколько продано орудий, стали, всего прочего. Берут ценовые книги, сколько это стоит на рынке в том году. Умножают. Пятину от этой суммы ты отдаёшь в казну серебром. Если был убыток, пятины нет. Но убыток я жду только в первые год-два, пока строишься.

— А если я сам продам дешевле рынка? — спросил я.

— Тогда дьяк считает по рыночной цене, а не по твоей, — сказала она. — И это будет прописано в договоре.

— Вроде, честно, — сказал я.

— Я знаю, — кивнула она.

Я немного подумал. По дьяку с каждой стороны, ценовые книги, серебром по итогу года, это была нормальная схема. В общем-то именно так торговые люди делили доходы с купеческих артелей. Здесь просто сторона была особая.

— Договор, — сказал я, — надо составить между родом Строгановых и Великим князем. Не со мной лично, а с родом. Чтобы мастерские наследовались.

Мария Борисовна посмотрела на меня.

— Согласна.

— Тогда договорились.

Мы снова взяли кружки, давая друг другу время переварить прошедшие переговоры.

Я понимал, что Мария Борисовна получила хорошую сделку. Строительство за её деньги, пятина с дохода, контроль через дьяка. Это был разумно вложенный рубль.

Только я не собирался останавливаться на Мнёвниках. Технологию домны и тигельной печи я уже знал как свои пять пальцев. Отлажу здесь всё за чужое серебро, набью руку, найду мастеров и поставлю ещё две мастерских где-нибудь в стороне. В том же Курмыше… Но уже за своё. Тогда и считать будем иначе.

Но эти мысли я оставил при себе. Незачем портить хороший разговор.

— Тогда перейдём к следующей теме, — нарушив тишину сказала Мария Борисовна.

— К какой? — спросил я.

— Слухи, — пояснила она и продолжила. — Я думаю, надо ждать Кирилла. Как он прибудет, тогда и займёмся ими.

Я кивнул. Ждать Кирилла было разумно. Арсений со своими боярами — дело церковное и придворное одновременно. И правильно было бить со всех сторон.

— И что ты с ними сделаешь? — спросил я. Вряд ли мне кто-то позволит взять на меч эти боярские рода.

Мария Борисовна поставила кружку.

— Пошлю стражу. Схватят Хромого и Лукьянова, приведут ко мне.

— Публично?

— Да, — сказала она. — Я скажу им, в чём обвиняю. Они будут отпираться или признаются… посмотрим, как поведут себя.

— А дальше?

— Если совсем осмелеют, казнят. Или на север, в ссылку. — Она помолчала. — Скорее всего, обойдётся деревнями. Заберу у них несколько сёл, данных на кормление. Пусть почувствуют, сколько стоит их болтовня.

— И они успокоятся?

— Либо успокоятся, либо повторят, — просто сказала она. — Тогда уже деревнями не обойдётся.

— А мне что делать? — спросил я.

— Ничего. Когда их схватят, вначале в темницу посажу. Посидят там пару дней, подумают. Потом схожу к ним, узнаю, что думают. А там уже решу, созывать Боярскую думу, чтобы наглядно наказать их или… — не закончила она предложение. — К слову, на Боярской думе будь готов, что я объявлю о твоём назначении главой.

— Не торопишься ли ты, Мария Борисовна? В Москве я всё-таки человек новый.

— Нет, я приняла решение. Или ты не согласен на моё предложение?

— Согласен, — с негодованием покачал я головой.

— Ты мог бы и не соглашаться, — заметила она.

— Кто тебе поверит, — усмехнувшись сказал я.

Мария Борисовна усмехнулась.

— Рада, что ты такой понятливый.

Глава 6

К Шуйскому я отправился сразу после разговора с Марией Борисовной, потому как считал, что лучше он узнает о том, что его место займу я, от меня.

Ворота, ведущие к подворью Шуйских, стояли открытыми и со двора слышались удары и чья-то брань.

Я въехал и сразу понял, что случилось что-то занятное.

На утоптанной площадке у конюшни стояли двое. Один — в кольчуге, со щитом и деревянной саблей. Присмотревшись, я узнал Алексея. Второй — один из моих курмышских, парень по имени Онисим. Он, как и Шуйский, держал учебный клинок и никуда не отступал. Просто принимал. Шуйский бил резко, шёл вперёд, пытался словить его на скорости, но Онисим щитом гасил каждый удар, чуть смещался, чуть отводил, и у Алексея ничего не выходило. Вокруг стояло человек двадцать, мои и шуйские вперемешку. Все молчали, потому что смотреть было интересно.

Потом Шуйский всё-таки пошёл в прямую атаку… и зря.

Онисим шагнул навстречу, поймал удар на щит, развернул его плашмя и толкнул. Нога ушла в подножку, и Шуйский упал. Тренировочный клинок лёг ему на шею прежде, чем он успел что-то сказать.

— Ты проиграл, боярин, — произнёс Онисим.

— Да как же так, — выдохнул Шуйский в небо.

Я спрыгнул с коня.

— Думал победить лучших воинов Руси? — подходя сказал я.

Онисим деликатно покашлял. Я посмотрел на него, и он тут же уставился куда-то вдаль. Остальные мои разом нашли себе занятие.

— Я бы поспорил, — поднимаясь усмехнулся Шуйский. — Хотя-а, они и вправду хороши.

Я протянул ему руку.

— Что тебя вдруг надоумило? — спросил я. — Сколько я тут гостил, ни разу такого не видел.

— Мои пожаловались, — признался он. — Говорят, вчера твои их всех побили. Ну, я и решил…

— Вступиться за честь своих.

— Была такая мысль.

— И проиграл, — усмехнулся я. Шуйский промолчал. — Ты всё равно молодец, — сказал я без издёвки. — Просто мои тренируются с утра до вечера, а ты когда в последний раз саблю доставал? На Сурской битве?

— Около того, — нехотя признался Шуйский.

— Ясно, — сказал я. — Ну что ж, — посмотрел я на Шуйского, — в дом пригласишь? — И чуть тише добавил. — Поговорить надо.

— По лицу твоему вижу, не с добрыми новостями.

— Боюсь, что нет.

Внутри у Шуйского было прибрано. Алексей крикнул холопку. Та вбежала почти сразу. Молодая девушка с очень симпатичным личиком. Она поставила пироги и сбитень, и весь этот короткий процесс сопровождался взглядами в сторону Алексея, от которых всё становилось понятно без слов. Должностные обязанности тут явно трактовались широко. Впрочем, судя по тому, как она двигалась, особых жалоб не поступало. Ну и ладно, не мне разбирать чужие дела.

Я взял пирог с капустой и стал думать с чего начать. Но не стал ходить вокруг да около.

— На Боярской думе тебя сместят с главы, — сказал я.

Шуйский как жевал, так и остановился.

— Вот как, — без особого удивления произнёс он. — И с чем это связано?

— Со слухами о том, что я колдун и Мария Борисовна попала под мои чары.