Но чтобы помочь, я должен сначала выжить сам. А для этого нужно пропитание…

Вода у меня есть. Еду добуду, те же птицы сгодятся. Костер можно развести прямо тут – дым пойдет в потайные ходы, как через вытяжку. Надо изучить лабиринт, все ближайшие коридоры, наметить, куда бежать, если что. А «если что» тут случается каждые пять минут.

И нужно оружие. Нормальное. Потому что биться придется, и биться насмерть.

Эх, мне бы пару метательных ножей. С армии равных мне в метании не было – Максу в яблоко на голове с десяти метров клал. Метал все: ножи, вилки, топоры, гвозди. Второе мое хобби после ковки.

За этими мыслями сам не заметил, как вырубился.

Резко открыл глаза – будто внутри щелкнул выключатель.

Рядом кто-то стоит.

Друзей здесь нет.

Армейские рефлексы работают безотказно – бью острием факела наотмашь.

Но железяка со свистом проходит сквозь силуэт и врезается в стену.

Звон удара по камню оглушил, аж уши заложило.

– Они услышат. Не все. Но кто-то – услышит.

Голос был шелестящий, как ветер в сухой листве.

Передо мной висел старик. Точнее, то, что от него осталось. Полупрозрачный, синеватый, края тела таяли и собирались заново – дым, который не определился, дым он или человек.

А-А-А-А-А-А-А-А!

Я не заорал вслух, но старик все-таки качнулся.

– Тише. – Он не повысил голос, но звук вошел под кожу. – Заорешь – придут. Оно тебе надо?

Твою мать… Только привидений не хватало.

Гоблины, призраки… Я когда-нибудь проснусь?!

Кажется, кукуха все-таки покинула гнездо и я теперь пациент дурки.

– Я в дурдоме, что ли?

– Дурдом. – Старик будто попробовал слово на вкус. – Не слышал такого. А я вообще не слышал новых слов лет триста. – Усмешка вышла усталой. – Знаешь, каково это – триста лет без единого нового слова? Я бы за нормальный разговор полцарства отдал. Да только царства у меня больше нет.

Я немного перевел дух. А он продолжил:

– Чувствую я, пришлый ты. Сила иного мира кроется в тебе. О, если бы я был жив… Я бы обязательно разгадал тайну твоего появления! Но как? В замке недоступна телепортация, если только не использовать портальные арки.

– Портальные арки? Телепортация? Я что, письмо из Хогвартса пропустил?

– Ты странно говоришь, чужеземец. Откуда ты?

– С Земли. Зовут Денисом. А ты кто такой? Жив или мертв?

– Ни жив, ни мертв. – Он качнулся ближе, и я ощутил холод. – Меня звали Арген Арельянский. Эти стены были моими. И земли под ними. Императоры ездили ко мне за советом – с дарами, не с пустыми руками. А сейчас я лишь субстанция, сгусток сознания, способный материализоваться силой воли. Мне давно пора было раствориться в эфире этого мира, но я все еще здесь.

– Чего так? Страшно на тот свет?

– Нет, пришлый. Не страшно. Как Хранитель, я обязан передать свой дар и титул наследнику.

– С родственниками туговато?

– Дело не в них и не в детях. Их у меня было достаточно. Дело в духе Хранителя. У каждого существа есть проекция на тонких духовных линиях. Она и есть средоточие.

– А по-человечески?

Вместо ответа он поплыл к стене. Прямо сквозь – голова, плечи, и нет его. Из камня глухо донеслось:

– Иди за мной. Есть на что посмотреть. Раз уж ты теперь местный.

– Я никуда не… – но рука уже сама нашарила зажигалку.

Любопытство. Будь оно проклято.

Лаз, который вчера заканчивался тупиком, больше не упирался в стену – камень в торце был сдвинут. Когда успел? Я протиснулся, ворча сквозь зубы, и вывалился…

В зал.

Огромный, колонны уходят в темноту на три моих роста. Зажигалка выхватывала куски: осыпавшуюся в труху лепнину, мозаику на полу с выломанными камнями, скелет люстры на ржавой цепи. И пыль. Тот же серый саван, что и везде.

И множество костей.

Человеческих…

– Ты видел игру лицедеев? Здесь то же самое. Можно менять тысячу масок, но суть остается одной. Вот почему я задержался. Я смотрю, как эти твари оскверняют все, что создавалось веками. Они топчут своими грязными лапами бесценные артефакты, даже не понимая их сути. Триста лет я наблюдаю этот кошмар и мечтаю о возрождении величия моего дома. До этого дня я не встречал человека с нужной духовной проекцией.

Он помолчал и добавил:

– И тут появился ты.

– Спасибо, я старался.

– Это не похвала. Это шанс. Мой и твой.

Он поднял руку – если это была рука. С пальцев сорвался синий луч и вошел мне в грудь.

Я отшатнулся, впечатался лопатками в колонну. Но боли не было. Наоборот… Тепло. Сила. Энергия? Что-то мягкое, тягучее растекалось по венам, и на самом дне его я вдруг узнал…

То самое. После гоблинов в коридоре. Когда стоял над двумя трупами и что-то теплое колыхнулось в груди, а я списал на адреналин.

– Да, – качнул головой Арген. – Ты убил двоих. И забрал кусок их силы. Тут все так устроено, человек: сила берется из боя. Из смерти врага. Другого пути нет.

– А сейчас ты что в меня влил?

– Сердце замка. – Он смотрел, как синий свет тает под моими ребрами. – Я не в состоянии передать тебе все знания, ведь я лишь отголосок, но могу даровать магию этого замка. Этот артефакт собирали ценой человеческих жизней, нет ничего дороже его. Я берег его триста лет – последнее, что у меня оставалось. Теперь его сила внутри тебя.

– Какая еще сила? Какой артефакт? Нормально можешь говорить?!

Призрак шагнул вплотную. Холодные пальцы легли на виски – и мир вывернулся наизнанку.

Образы понеслись вихрем.

Вот я рублюсь в приставку. Вот тяну полосу в кузне, искры в лицо. Снова игра, снова металл, школьная доска, Макс с яблоком на башке. Он листал меня, как книгу, не спрашивая разрешения.

Под черепом будто завелись черви. Боль накатывала волнами, все мышцы свело, я оцепенел и не мог шевельнуться.

Наконец Арген убрал руки.

– Хм, вот оно что. Человек Земли. Ремесленник, кузнец. Ты не воин.

– Разочарован?

– Наоборот. Я вижу потенциал. В тебе спит дар магии, хоть и придется многому научиться. Развивай мастерство кузнеца, расти духовно, и тогда ты точно сможешь.

– Смогу что? Как развиваться?

Призрак поплыл от меня медленно вверх, на ходу произнося:

– Замок огромен. Многие его тайны скрыты. Тебе предстоит изучить все. Отныне ты – Хранитель. Очисти замок, и только тогда обретешь свободу.

– Ты рехнулся?! Какой Хранитель? Я ничего не просил! Мне домой надо! Что будет, если я откажусь?

Он застыл:

– Тогда останешься тут. Как я. Только тебе и призраком стоять не дадут – сожрут. Свобода здесь одна, человек. Через кровь. Других дверей нет. Дары раскроются постепенно. Прислушивайся к себе. Чувствуешь внутренний огонь?

Я хотел рявкнуть: «Да идите вы в задницу с вашим Хранителем!» – но осекся.

Передо мной развернулась огромная трехмерная полупрозрачная карта, прямо в воздухе. Вот мой лаз. Каморка. Тронный зал, в котором стою. Ходы ветвились и уползали в темноту, этаж за этажом. Где-то вдалеке тлели красные точки – много, гроздьями. А внизу, широким пятном, – двор. Арена. Та самая, где час назад убивали людей.

Я видел весь замок как на ладони.

Живая карта.

– Это что… – выдохнул. – Это ж прям как в «Героях». Я что, в игру попал?

– Это не игра. – Голос Аргена уже стихал, силуэт расходился дымом. – Путь. И он будет пореальнее всего, что с тобой было. Красные – враги. Учись смотреть. Учись бить. Ты справишься. Я ВИЖУ ТЕБЯ.

Он почти растаял. Последнее долетело уже отовсюду и ниоткуда, слабым эхом:

– Благо… дарю…

Тишина. Только дождь шуршал где-то наверху, сквозь дыры в крыше.

– Охрененный подгон, – только и успел выдохнуть я, прежде чем отключиться.

Проснулся с головной болью.

Опять.

Это когда-то прекратится? После переноса было чувство, будто я бухал неделю без передыху. Сегодня – иначе. Голова болела по-особенному, непривычно. Но терпимо.