Валериан жил в каждой частичке меня. Прошло так мало времени с момента нашего знакомства, но я уже не видела себя без него. Разум кричал, что не любовь это вовсе. Такой любви не бывает. Просто мои травмы и одиночество привязали меня к нему. Моя слабость пожелала подчиниться его силе. Но в этой схватке всегда побеждало сердце. Оно, словно змей, задавало один единственный вопрос: «Кто решает, какой должна быть любовь: ты или чужой для тебя мир?». Я! Я решаю. Потому что это моя любовь. Мои чувства. Моя погибель.

Я возвращаюсь к работе, постоянно поглядывая на дверь. Жду, когда мужчина вернется и мы поговорим. Мне нужно знать, что именно произошло. Кто его ранил? Что вообще происходит у Власовых? Видимо, это что-то слишком личное, потому что новостные каналы молчат.

Проходят часы, но Валериан так и не появляется. Мне начинает казаться, что сегодня мы уже не встретимся. Но он ведь сказал, что скоро будет. Нужно просто подождать. Наверняка у него есть важные дела.

С тяжелым сердцем я перебираю книги, которые достала с полок. Потихоньку откладываю те, что нужно отправить в библиотеку, и натыкаюсь на… дневник? С интересом рассматриваю его со всех сторон. Он довольно старый и немного потрепан в нескольких местах. На коричневой обложке есть слегка размытая надпись, но мне удается её прочитать.

— Родочинская Валериа Викторовна, — произношу вслух.

Мне знакома эта фамилия. Я знаю историю Умбры и прекрасно помню, что Родочинские долгое время находились у власти. До того, как их сместили Власовы. Но что этот дневник делает в этом замке?

Озадаченная внезапной находкой, я разматываю нить и открываю дневник. Вижу внутри фотографию красивой рыжеволосой девушки, держащей на руках годовалого мальчика. Она улыбается ему, пока ребенок внимательно смотрит на неё. Малыш чем-то напоминает мне Валериана, что вызывает у меня улыбку на губах, а затем немного настораживает.

Я убираю фото в сторону и вздрагиваю, увидев первую строчку огромного текста.

«Моему любимому и единственному сыну Валериану…»

— Что? — Меня передергивает, и я тут же захлопываю дневник. По телу бегут мурашки, а температура в библиотеке резко падает.

Сыну Валериану? Сыну? Разве у Власовых не одна мать?

Я начинаю ходить из стороны в сторону, нервно покусывая губы. Достаю мобильный, чтобы позвонить Валериану, но останавливаю себя. Знает ли он об этом дневнике? Знает ли о том, кто его настоящая мать? А если нет?

Немного подумав, я убираю гаджет в карман и подхожу к рабочему столу. Открыв выдвижной ящик, прячу находку туда. Как только Власов вернется, я поговорю с ним. Начну издалека, чтобы убедиться, что новость не станет для него слишком внезапной.

Как только я отхожу от стола, во мне просыпается любопытство. Хочется достать дневник и прочитать его. Но я прислушиваюсь к разуму и не позволяю себе этого. Хочу вернуться к работе, но меня отвлекает Максим. Повар внезапно появляется в библиотеке, держа в руках поднос.

— Добрый день, Вивиен, — с улыбкой на губах здоровается мужчина.

— Добрый, — улыбаюсь в ответ. Появление этого мужчины всегда поднимает мне настроение. От него исходит какое-то тепло, которое передается мне.

— Как ваши дела? — Повар ставит поднос на стол.

— Все хорошо. Как вы? — интересуюсь я.

— Держимся, — шепчет он, явно намекая на суету в замке.

— Видимо, у Власовых сейчас много проблем, — с сожалением произношу я.

— Можно и так сказать. — Повар слегка хмурится и глубоко вздыхает. В его глазах полно тревоги. — Последняя неделя была очень тяжелой для них. Но они держатся.

— Кажется, вы очень переживаете о них. — Я сажусь за стол и смотрю на спагетти, приготовленные Максимом. Последнюю неделю я почти ничего не ела. Меня тошнило от одной только мысли о еде. Но сейчас у меня сразу просыпается аппетит.

— Они единственные, о ком я могу переживать. — В голосе мужчины присутствуют нотки печали, которые прокрадываются в мое сердце и заставляют его сжаться.

— Им повезло, — с уколом зависти в груди говорю я. — О них есть кому переживать.

— А у вас никого нет?

— К сожалению. Мама умерла чуть больше года назад.

— А отец?

— О нем я ничего не знаю. — Но надеюсь, что Валериану удастся найти его. Надеюсь…

— Печально. — Максим опускается на стул рядом со мной, закидывая на плечо кухонное полотенце, которое держал в руках. — Знаете, когда я остался один, мне казалось, что мир внезапно стал очень страшным, чужим. Но по мере своего взросления понял, что я сам отстранился от него. Порой люди прячутся в своих увлечениях и создают свой мир, что становится для них безопасным местом. — Его взгляд скользит по библиотеке. — Руководствуются страхом.

— Считаете, что это неправильно?

— Неправильно, Вивиен, — серьезно произносит мужчина. — Всегда есть надежда встретить людей, которые, возможно, не до конца поймут ваш мир, но смогут создать вместе с вами Вселенную.

— И вы встретили таких людей, — догадываюсь я, уловив смысл в его словах.

— Нашел. Уверен, что вы обязательно найдете их. — Максим щелкает пальцем по моему носу и встает из-за стола. — Приятного аппетита, дорогая. Надеюсь, вы съедите все, что я принес.

— Разве может быть иначе? — Я широко улыбаюсь ему.

— Не может, — по-заговорщицки шепчет мужчина. — Кстати, у вас очень милая ямочка на щеке. Она напомнила мне о моей покойной матери. У неё была почти такая же. Отец говорил, что влюбился, как только увидел её.

— Это очень мило, — вздыхаю я.

— Завтра приготовлю любимую пиццу моих родителей, — немного подумав, говорит Максим.

— Это какую?

— С грибами и сыром.

— С удовольствием попробую ее, — воодушевлено произношу я.

— Буду ждать вашей оценки, мой маленький дегустатор. — Мужчина подмигивает мне и выходит из библиотеки, оставив после себя теплое впечатление.

***

Валериан

— Попробуем еще раз, — низким и мрачным голосом говорит Демьян. — Кто организовал Лудус?

— Я, — тяжело дыша, отвечает Фролов. Лжет.

Я наблюдаю за мужчиной, находясь в десяти метрах от камеры. Не вижу его лица из-за количества крови, что ничуть не огорчает меня. Так легче смотреть на то, как его пытает Демьян. Но мне несложно определить по голосу Романа, что он боится. Однако это не мешает ему скрывать правду.

— Ты? — Брат не скрывает своего скептицизма. Он тычет пальцем в лоб мужчине. — Судя по тому, что ты прятался в доме бывшей жены, тебе бы мозгов не хватило.

Фролов решил, что самое безопасное место — это дом супруги, где, по логике мужчины, мы не стали бы его искать. Слишком глупо для того, кто организовал похищение тридцати человек, приказал установить скрытые камеры в лесу и запустил онлайн трансляцию Лудуса. Что-то не сходится.

Демьяну надоедает длительное молчание Романа. Уже вечер, а мужчина назвал нам только несколько имен бизнесменов, оказавших ему помощь, и мест, где держали похищенных игроков. Этого мало.

Брат вонзает нож в подмышку Фролову и начинает крутить его. Ублюдок ревет от боли и дрожит, пытаясь высвободиться из веревок. У него не выходит. Алан слишком тупо привязал его к стулу.

— Я не знаю его! — наконец-то признается Роман.

— Хм. — Брат перестает причинять ему боль и раздраженно цокает. — Расскажи то, что знаешь. И не тяни время. Я не в настроении проводить с тобой весь вечер.

— Он… пришел ко мне сам, — хриплым голосом произносит Роман. — Мужчина лет тридцати пяти. Имени не назвал. Сказал, что собирается возобновить игру, и ему нужна моя помощь.

— Какого рода помощь?

— Я должен был найти бизнесменов, которые согласятся сделать ставки во время игры. Всем остальным занялся он.

— Как его зовут?

— Он не назвал своего имени.

— То есть ты связался с человеком, который даже имени своего тебе не назвал? — Демьян ухмыляется. — Ты просто идиот.

— Он казался надежным, — раздраженно бросает Фролов.

— Даже не буду спрашивать, в чем заключалась его надежность, — рычит брат. — Опиши мне его. Есть какие-то отличительные черты?