На основе финского опыта, вместо Управления ПВО Красной Армии в декабре 1940-го года было (будет!) образовано Главное управление ПВО. Следом, для защиты трех важнейших административно-политических и промышленных центров страны – Москвы, Ленинграда и Баку – были сформированы корпуса ПВО. В состав последних включались зенитные артиллерийские дивизии, прожекторные полки, полки ВНОС, аэростатов заграждения и пулеметчиков.
Для обороны менее крупных центров - Киева и Минска, были сформированы две дивизии ПВО. Для защиты прочих важных пунктов, городов и районов начали формироваться бригады противовоздушной обороны.
Таким образом даже без учёта формирований 1941-го года, состав войск ПВО был внушителен: три корпуса, две дивизии, девять отдельных бригад, 28 отдельных зенитно-артиллерийских полков, 109 отдельных артдивизионов, шесть полков и 35 отдельных батальонов ВНОС. Это в общей сложности 182 тысяч человек личного состава, 3329 орудий среднего и 330 малого калибров, 650 зенитных пулеметов, полторы тысячи прожекторов, 850 аэростатов заграждения и 45 радиолокационных станций. Из состава ВВС КА для целей ПВО были выделены 40 истребительных авиаполков, имевших около 1500 боевых самолетов.
Однако, у ПВО не было главного – хорошо продуманной системы управления, чёткой иерархии управления. К примеру, части истребительной авиации по-прежнему находилась в подчинении командующих военных округов. И лишь в случае необходимости - начала боевых действий, например, предусматривалась их кратковременная передача в оперативное подчинение войскам ПВО. А местная ПВО имела свою структуру управления во главе с Главным управлением (ГУ МПВО), подчинявшимся непосредственно Наркомату Внутренних Дел СССР. На каждом предприятии был создан свой штаб МПВО во главе с одним из руководящих работников и сформированы объектовые и цеховые формирования…
В общем, как в басне Крылова о лебеде, который словами потомков – «раком щуку»!
В системе ПВО СССР имелись весьма серьезные огрехи, которые потом методом «научного тыка» пришлось на ходу устранять уже в ходе боевых действий. Однако до самого конца войны наша ПВО воевала из рук вон плохо – вспомнить операцию «Свистопляска» по разрушению переправ через Одер и Вислу, проводимую Люфтваффе в…
В апреле сорок пятого.
Опять же материальная часть!
Обнаружение целей постами ВНОС в основном производилось как и в годы Первой мировой войны – «на глазок». Однако, если даже к этому «глазку» прилагалась оптика в виде бинокля, это мало что давало особенно в тёмное время суток, или при облачности.
Звукоулавливатели, конечно, были шагом вперёд, но они позволяли только определить что в небе «что-то жужжит». Ну и возможно - определить направлении, откуда «что-то жужжит». Дальность, высота и направление до цели для «слухачей» - задачами были практически невыполнимыми. Ежели авианалёт свершался при хоть сколько-нибудь сильном ветре, звукоулавливатели становились вообще бесполезными.
В «Битве за Англию» решающую роль сыграли радиолокационное станции – РЛС стационарного типа. Советский Союз мог похвастаться и причём – вполне обоснованно похвастаться, кое-чем словами потомков – «более продвинутым»: мобильными радиолокационными станциями РУС-2 (радиоуловитель самолётов, модель вторая), которые позволяли не только выявлять бомбардировщики на большом расстоянии и практически на любой высоте - но и непрерывно определять их дальность, азимут и даже скорость полета.
Сталин понимающе кивнул:
«Словами потомков – отслеживать ситуацию в воздухе в режиме «он-лайн»».
Поступление в войска ПВО СССР РЛС привело к тактико-технической революции в службе воздушного наблюдения и позволило при их грамотном использовании значительно повысить эффективность ПВО страны, но…
Но от слова «БЫ»!
Во-первых, «радиоуловителей самолётов» было критически мало, а во-вторых они были размазаны «тонким слоем» по огромной территории, в-третьих командиры ПВО и стоящие над ними командиры военных округов (фронтов после начала войны) – не понимали, что им в руки попало.
Сталин взял этот вопрос «на карандаш»:
«Видимо наши перестраховщики так их засекретили, что командиры даже не подозревали об существовании радиолокационных станций и тем более о их возможностях. Надо бы это дело исправить, напечатав специальную памятку-инструкцию и заставив её под роспись прочитать всем причастным к силам ПВО страны».
Особые нарекания вызывала у Вождя советская зенитная артиллерия, которая хоть и поражала лётчиков Люфтваффе плотностью огня, но так до конца войны и не научилась стрелять на сопровождение.
Советские зенитные орудия были вполне себе на уровне, хотя их максимальный калибр – 85 миллиметров, уже не вполне соответствовал духу времени: в ПВО Рейха уже «смотрели в небо» стволы калибром 105 и 128 миллиметров.
Проблема была в приборах наведения. ПУАЗО-3 «образца 1939 года» и стереоскопические дальномеры типа «ДЯ» - предназначенные для определения текущих координат воздушных целей (дальность, высота, угловые координаты), по которым в ПУАЗО вырабатывались данные для стрельбы - были современны и позволяли вести огонь по маневрирующим целям в светлое время суток…
Рисунок 29. «Прибор управления артиллерийско-зенитным огнём образца 1939 года» (ПУАЗО-3).
Но опять же их было критически мало!
И они требовали длительной подготовки номеров расчёта, для обретения последними стойких навыков.
А ведущийся зенитными артполками заградительный огонь, лишь служил в ночное время ориентиром для заходящих на цель «Хенкелей» и «Юнкеросов»… Расход боеприпасов умопомрачительный112, толку – от слова «нуль».
Вертя в руке карандаш, Сталин мучился дилеммой:
«Возможно ли за год хоть как-то исправить такое положение дел в ПВО? Если нет, то на кой чёрт вообще нужна такая зенитная артиллерия?! И такая ПВО вообще».
***
Советская ПВО чудесить начала ещё задолго до начала войны.
Первый раз она «прославилась» в августе 1939-го года обстреляв в районе Старой Руссы немецкий пассажирский самолет FW-200, на котором летел в Москву рейхсминистр иностранных дел Германии Иоахимом фон Риббентропом с делегацией, для подписания Советско-германского договора – известного потомкам как «Пакт Молотова-Риббентропа».
Сталин на некоторое время «завис», гадая:
«Интересно, как бы оно всё повернулось, если б попали и сбили?».
Уже в сорок первом, чуть больше месяца до начала войны, скандал со знаком «минус»: транспортный «Юнкере» Ju-52 вторгся в воздушное пространство СССР, беспрепятственно совершил полет по маршруту «Белосток – Минск – Смоленск – Москва» и благополучно приземлился на московском аэродроме. При этом части ПВО никак не прореагировали на пролет этого нарушителя, как будто их и вовсе не было в наличии.
Казалось бы это был апофеоз беспечности, расхлябанности и полнейшей безответственности. Но с началом войны и на всём её протяжении, он неоднократно превосходился.
В принципе, войну с СССР Люфтваффе начало «в неполном составе».
Если к началу «Битвы за Англию» (13 августа 1940-го года) в её бомбардировочных эскадрах насчитывалось 1515 машин - в том числе 616 Не-111, 553 Ju-88, 337 Do-17 и 9 FW-200… То к 22 июня 1941-го года, Геринг сосредоточил на западных границах Советского Союза 27 бомбардировочных групп и две отдельные эскадрильи – всего 673 двухмоторных бомбардировщиков. Около трети ударных самолётов Люфтваффе - двенадцать бомбардировочных групп остались во Франции и на Средиземном море.
Для примера: лишь один авиазавод в Воронеже, лишь за один 1940-й год выпустил 808 самолётов ДБ-3ф…
А ведь в СССР были другие заводы, а в ВВС КА – другие бомбардировщики!
